А ты помнишь, как сияли звёзды?

2 сентября Уже вечер. Я снова на кладбище. Перебираю пальцами гравий.  Я снова долго ехал в школу. Пешком, метро, автобус. Дорога тянется. Просто тянется. Как дни. В метро пахнет пылью. Духами. И антисептиком. Автобус снова трясло. И я держался здоровой рукой. Снова вывески. Дома. Люди. Но я решил быть спокойнее. Решил жить иначе. Надо говорить с людьми. Об их проблемах. Тогда станет легче хоть кому-то. Не мне. Мне уже не станет. Но я могу помочь. Другим. Наша мама всегда всех слушала. И соседку, и нас, и всех. И помогала. Она всегда давала советы. Чистые. Не пафосные. Я могу попробовать. Также. Наши классы устроены странно. Есть предметы различной профильности. Ты их выбираешь сам. И общая программа по стальным. У меня углубленная математика, физика и информатика. И литература с историей. Это ради Саввы. А информатика ради Эльдара.  Лена не ходит на них. У нее углубленный английский и немецкий. Два языка. Она тут с пятого. Наверное, тараторит без остановки.   У Вероники просто литература и история. А математика у них базовая. Вероника на ней сидит с каменным лицом. Она конспектирует всё. Буквально каждое слово учителя. Но она будто биоробот какой-то.  А у Ани курс как у меня, технический. Поэтому я два урока спецмата сидел с ней. Лена ушла на немецкий. Сказала, чтоб я не скучал. А я и не скучал. Я сел на край парты. Аня сразу сдвинула все свои блокноты. Но я сказал, что мне не мешает. Она как будто бы стесняется меня. Или боится. Рисует все время. Решит задачу и рисует. Я странный для них, понятное дело. Новенький. Со шрамами. Хромает. И молчит. Я может кажусь ей опасным. Я б тоже боялся. На ее месте точно. Вот Лена не стесняется ни разу. Это сразу заметно. Она на перемене ворвалась. Растрепанная. Крикнула что-то про свою пятерку. И про то, что Аня классная. И опять унеслась. А Аня покраснела. Я видел. А Вероника просто не идет на излишний контакт. Она подошла на перемене. Спросила, разобрался ли я с расписанием. И ушла. У нее какой-то список дел в блокноте. Я думаю, она пытается защититься от чего-то. Я защищаюсь молчанием. Аня тоже. Лена или не защищается, или защищается избыточной реакцией. А Вероника занятостью и холодом. Но я поговорил с этой Аней. Чуть-чуть.  Она закончила решать задачу быстрее. Я заметил ей это. Сказал, что хорошо решает. По ней видно, что она разбирается. А она вздрогнула. Потом так тихо посмотрела. И сказала. “Спасибо”. Может и правда боится. Она тоже решает Яндекс Лицей. Как Эльдар. Он тоже решал ночами. Бубнил про все эти алгоритмы. Я сказал, что тоже его решал. Ей сложно, но интересно. Она даже улыбнулась. Но еле заметно. И она мечтает иллюстрировать детские книги. Почти как Савва. Но он хотел фрески реставрировать. Возвращать им голос. А она для детей. Замки. Драконы, Волшебные леса. Она показала мне рисунок на полях. Ракушка. У меня начался флэшбек. Но она быстро перевернула. Заметила, что слишком долго смотрю. А у меня Женька была в глазах.  Но эта Аня…Комфортная. Она не чересчур живая как Лена. От Лены даже за полчаса голова начнет кружиться. Особенно, если просидеть с ней все уроки. Как вчера. Не отстраненная, как Вероника. Эта вся в списках и делах. Но и не такая загадочная как Лаура.И ее взгляд насквозь.  Аня другая. Она как будто вот вот растает, если на нее посмотреть. Слишком пристально и долго. Как туман сегодня утром. Как пар от чая. Который мне принесли ребята. Как родители во сне. Мне до сих пор они мерещатся.   Последний раз я такое чувствовал…Когда держал Женьку маленькую еще совсем. На руках. Ей было года два. Она заснула. И я боялся дышать слишком сильно. Чтобы не разбудить. Чтобы не исчезло. Очень страшно и тепло на душе. С Аней также. Но рисует эта Аня красиво.Плавно. Легко. И в математике понимает.Мы всегда решали быстро. Сумбурно. А она спокойно. Но тоже гениально. А потом у нас была география. Со мной снова села Лена.Она пришла такая сияющая. Она мне нервы своим немецким истрепала. Пытала. И про артикли. И про учительницу. И как она слова новые учит. Карточки на бумаге пишет. Я даже удивился. Она так вертится. Каждые три секунды. То к Ане повернется. То к Веронике. Не думал, что у нее терпения хватит на карточки.  Я тоже буду учить немецкий. Савва мечтал всю жизнь учить французский. У него был учебник потрепанный. Советский. Он всегда скупал букинистику. Говорил, что французский язык культуры. Архитектуры. Я всегда смеялся над его произношением. Но я выбрал немецкий. Я сломаюсь, если возьму французский. Не выдержу. А немецкий ничей. Чужой. Я Лене сказал. Что выбрал немецкий. Она чуть не завизжала. Она меня уже довела. Я чуть не сорвался. Но удержался. Еле-еле. Хотел сказать, чтоб заткнулась и не вертелась. Она пообещала мне свои карточки. Но я извинился. Вместо крика. За вчерашнюю грубость перед ней. Она сказала, что все бывает. Но ей скучно. Я расскажу ей про что-нибудь. Не про семью, понятно. И не про детдом. Завтра придумаю.   Я опять на кладбище. Я привык. Перед Саввой я тоже извинился. Что выбрал немецкий. Я думаю, братья поймут меня. Я не такой сильный. Как они оба. Савва бы не сломался.  Я бы тут ночевал. Прямо на траве. Но нельзя. Может это и хорошо. А то я никогда бы не ушел. Мне кладбище как дом. Я им про все рассказываю. Своим. Они меня слушают. Или хотя бы слышат. Теперь хотя бы компания не так раздражает. Что-то изменилось. После сегодняшней ночи. Во мне, наверное. Я никогда не ожидал подобного. Но я им пока про себя ничего все равно не расскажу. Пока. Сева. 17:39.