super soaker

в первые секунды после пробуждения до вэйвера не совсем доходит, где он проснулся. потом, конечно же, он узнает эту зацикленную запись передачи о танках по телеку, циновку, на которой обычно спит один райдер, и глубокое дыхание самого райдера сзади. и его огромную руку, покрытую рыжими волосами и не сравнимую больше ни с чьей по параметрам вейвер, конечно же, узнает тоже. эта рука беззаботно перекинута через тело вэйвера, запечатывая его на одном месте. как мило, уснули в обнимку – последнее время райдер совсем отказывался выходить из своей плотской формы, даже на время сна – брал от проведённого в человеческом облике времени максимум. вокруг них раскиданы вперемешку контурные карты и алхимические фолианты – строили планы до поздней ночи, пока вэйвер не свалился спать прямо на полу, и райдер, видимо, из жалости подтащил его на свой матрас. всё хорошо, и надо бы спать дальше – под треск и мигание сепии старой передачи, и под человеческое размеренное вздымание огромной грудной клетки позади себя – но вот только разбудил вэйвера один очень конкретный позыв, который игнорировать не получится.  с этим бы не возникло вообще никаких проблем – спи вэйвер на собственной кровати. но он зажат между телом райдера и его тяжеленной рукой – не получится ни выскользнуть, ни тем более поднять её.  «вот же, надо будить его по такому постыдному делу» – думает вэйвер и нервно цокает языком на свои же мысли. между прочим, самого райдера подобное никогда не смущало – он вечно орал, что ему нужно отлучиться, чтобы отлить – даже когда вэйвер его не спрашивал. с этим не должно возникнуть проблем, и нечего стесняться подобного. вэйвер сонно кряхтит, наобум нашлепывая райдера по руке, пытаясь разбудить его хоть как-то, тыкая пальцем в сгиб локтя, пока наконец не дожидается чужого пробуждения, зевка, и немного раздраженного спросонья вопроса – чего тебе? – поднимайся, мне надо вылезти.  – это ещё с чего? – какая тебе разница? – вэйвер всё-таки стесняется отвечать напрямую, пока его тушку не сжимают ещё сильнее, до едва слышного потрескивания рёбер, подтаскивая даже ближе и крепче, – эй! полегче, полегче. я… мне надо в туалет. и какая-то непонятная пауза воцаряется на минуту – вэйвер нервничает из-за неё. пока райдер не хмыкает, заставляя разнервничаться ещё сильнее.  – и всё? ну уж нет, пацан, это всегда может подождать.  от подобной наглости собственного слуги, вэйвер теряет остатки сонливости. – что? нет! в каком смысле подождать!? мне очень-очень надо.  тревога и взбешённость игнорированием его базовой нужды заставляют вэйвера нервно тараторить и назойливо пытаться сдвинуть руку райдера хотя бы на сантиметр. как и ожидалось – не получается. райдер смотрит на него, как на бьющуюся муху, застрявшую за оконной рамой.  – ты вообще мужчина, или как? – спрашивает он хмуро и угрожающе до резко пересохшего у вэйвера горла. – или что, если тебя прижмет ссать посреди боя, то попрёшься искать кусты? считай это тренировкой мочевого пузыря.  – нет, ну райде-ер… но как только райдер договорил, то отключился снова, низко захрапев вдобавок.  вэйверу захотелось плакать от отчаяния. ну какая ещё тренировка мочевого пузыря? это не так работает!  внизу живота очень сильно, противно ныло, бурлило, а под боком, по непонятной причине, покалывало. вэйвер не смог бы вытерпеть всего этого даже ещё пять минут – что уж говорить о целой ночи, пока райдер наконец не соизволит проснуться и отпустить его – если тот вообще планировал отпускать вэйвера. ох, что же ему делать? он не сможет уснуть с такой болью и давлением повсюду, с зовущей резью между ног. ему надо придумать, как сбежать от райдера… вэйвер пнул его ногой, но райдер не отреагировал – зато, после своего резкого движения, вэйвер вдруг почувствовал, как тёплые капли брызнули на обратную сторону его бедра. нет. он не мог. он же не мог допустить этого, с какой стати… – райдер, – вейвер позвал его полным ужаса, дрожащим голосом, всё ещё пытаясь отрицать, что допустил протечку в собственные штаны. бог ты мой, ему девятнадцать лет. он просто /не мог/ начать мочиться под себя. – проснись. прошу. отпусти меня. мне очень сильно нужно… райдер над ним зевнул, злобно цыкнул и сонно пробурчал. – не беспокой меня больше по таким мелочам. – а затем добавил, причмокнув губами и уперевшись носом вейверу в темя. – в следующий раз я тресну тебя так, что ты спокойно себе потеряешь сознание до самого утра, и не будешь беспокоить ни меня, ни себя этим бредом.  – это не бред! я уже начал!.. – вэйвер прикусил язык. нет, нет, он же должен молчать, держать язык за зубами. ничего он не /начал/, ему показалось. он просто вспрел, вспотел, всё что угодно, но только не… – что ты там начал? – голос райдера резко стал намного бодрее.  почему-то вэйвер после этого очень испугался и смутился, а затем почувствовал…  – эй-эй-эй-эй! ты что делаешь!? убери, убери, убери!  он упёрся обеими руками в мощное запястье райдера, бесполезно пытаясь спихнуть его ладонь со своей промежности. но райдер без капли стыда мял и щупал его между ног, проверяя правдивость недосказанного, но очевидного.  – да, это так. – он хмыкнул, самостоятельно прекратив облапывать вельвета, когда убедился в своей догадке. – ты действительно обмочился.  – молчать!  вэйвер заорал, что было сил, но тугая боль в животе заставила его заткнуться и тоненько заскулить.  райдера, казалось бы, вообще не тронул его жалкий, лишенный надежды писк.  – что ж, теперь тебе должно стать полегче. – он сказал это, только устроившись поудобнее у райдера за спиной, поерзав на продавленной большим телом циновке. – значит, ты тем более сможешь не тревожить меня до утра.  – ты уже не спишь! в чём проблема меня отпустить? – а кто тебе сказал, что у меня с этим проблема? я просто не хочу отпускать тебя, вот и всё.  – ты издеваешься? райдер ощутимо улыбнулся ему в макушку.  – ну наконец до тебя дошло.  конечно же – как могло не дойти? даже слова о том, что после первой протечки должно стать легче, были абсолютным издевательством. вэйверу не стало легче – один раз растянувшийся канал уретры не хотел сжиматься обратно, и не допустить вытекания последующих капель было непосильной задачей. может, райдер и прав, и вэйвер не мужчина, и действительно будет искать кусты прямо во время боя – он был уже готов согласиться совершенно на всё – только не на то, чтобы мочиться на циновку своего слуги, будто бы собака на подстилку.  он начал плакать. жалко, так жалко, скуля как щенок, царапая ногтями о предплечье.  – пожалуйста… райдер.  – не-а, терпи. давай, пацан, закали свой дух хоть в чём-то.  – не могу… не… вейвер открыл рот, но не смог сказать больше ничего – все его силы ушли на громкий вдох с неразличимой гласной на конце, когда он почувствовал между ног тепло. тепло, было так тепло, и резь стала лишь сильнее, раздраженный мочевой канал наказывал его за долгое воздержание, но одновременно ему стало настолько легче, что он покраснел сильнее – это было почти приятно. пятно на пижамных штанах становилось всё больше, всего несколько секунд понадобилось на то, чтобы и на циновке образовалась влага.  – райдер, – зачем-то сказал его мастер.  тон у него был такой мечтательный, что в глубине души захотелось врезать себе, но всё это было от диссоциации – тихий заискивающий голос, стеклянные глаза.  вэйвер почувствовал, что хватка поперек его живота стала даже крепче. мочу из него выдавливали, как струи фонтана под напором – стало совсем понятно, что райдера происходящее не /тревожит/. другое слово описало бы его настроение лучше. например – /воодушевляет, распаляет, возбуждает/. – какое же ты маленькое ничтожество. не смог сдержать себя даже в чем-то настолько низменном? да и зачем я спрашиваю, пока ты мочишься при мне на моё же спальное место.  – райдер… вейвер пытался сдержаться даже тогда, когда это стало совсем бессмысленным. сохранять струю маленькой, тоненькой и вялотекущей – это тоже причиняло ему боль. в его животе всё было излишне напряжено – он не понимал, зачем пытается сдержать себя, несмотря на то, что пятно на штанах расползлось почти до коленок. сколько же он выпил перед сном?  а потом он почувствовал, как его липких бёдер сзади касается чужая горячая кожа – наголо. райдер приспустил с него штаны и прижался ногами и пахом, принт его твёрдого члена ясно выделялся через трусы и находился опасно близко к вэйверу.  – н-нельзя! – командное заклинание. он ни разу их не использовал. «не смей делать со мной грязных вещей и отпусти меня в туалет» да кто вообще ставит своим слугам такие условия!? он будет первым за всю историю грааля, и это явно не то, чем бы он хотел запомниться и гордиться. – раздвинь ноги, – от того, как близко райдер наклонился к его уху, хотелось взвизгнуть. горячее дыхание обожгло его шею в холодном поту, но вэйвер…  подчинился. он немного раздвинул ноги, и услышал, как сзади него шлёпнула приспущенная резинка трусов, и голый горячий член скользнул между его оголённых ляжек. скользких, грязных, пропитанных влагой.  и в сложившейся ситуации, райдер спросил у него худшее, что мог спросить. – эй, в тебе же ещё осталось? – вэйвер покраснел, кажется, даже грудью, потому что было очевидно, что райдер имеет ввиду. – зачем ты прекратил это сейчас?  – м-мне… стыдно. – сейчас? – излишне раскатистый вопрос прогремел по ушам, как вызов молниеносной колесницы его слуги. – ты уже сделал всё самое стыдное. ну же, сейчас я тебе разрешаю. ты можешь сходить в туалет по-маленькому, пацан.   – т-ты! – вэйвер задохнулся от возмущения. райдер /разрешил/ ему доделать начатое, находясь во всё таком же положении? он очевидно потерял границы своей наглости. – ты моральный урод! и как тебя может вообще… возбуждать такое?  райдер в очередной раз хмыкнул и двинул бёдрами, провоцируя вэйвера на постыдную дрожь. нельзя, нельзя дрожать от его действий и движений…  – в зеркало посмотришь потом, и скажешь себе то же самое. ты такой мокрый и даже не из-за того, что обоссался. – и вэйвера /поцеловали/ в раковину уха, сказав самое обескураживающим и унизительное, что он слышал в свой адрес в принципе. стыднее даже перемывки костей от профессоров. – хотя нет, ты очевидно мокрый в каждым значении из-за того, что обоссался.  он мог бы крикнуть «молчать», но никаких сил у вэйвера не нашлось. он мог только плакать, и всхлипывать, и краснеть, и дрожать от поглощающего всё его создание стыда. как же так? как он мог это допустить? тёплая лужа начинала остывать, и мокрая кожа начала покрываться крупными мурашками, а горячий член райдера скользил так ошеломляюще близко к его половым губам, что одного короткого движения хватило бы на то, чтобы упереться головкой во вход влагалища. вэйвер ойкнул и вздрогнул от мысли. нет… его живот /заурчал/ – всё ещё наполовину полный мочевой пузырь причинял ему дискомфорт, не перебиваемый даже обжигающими фантазиями об огромном члене.  – райдер… я не могу… заставить себя выдавить это, теперь, когда ты сказал. – ну почему с тобой вечно всё не слава богу? – райдер цыкнул и замер на секунду, прижавшись полной, большой мошонкой вэйверу к ногам, как мог бы прижаться глубоко по яйца к другому месту. – хорошо. я помогу тебе за то, что ты раздвинул ноги. – не формулируй это та-! вэйвер прервался на полуслове, на полувздохе, когда его сжали, как выжатую тряпку – он почувствовал себя перекрученным посередине в десять раз, когда райдер надавил ему на низ животе – коленки до синяков стукнулись друг об друга во время судороги.  – райде…  – тссс. я чувствую, как из тебя течёт. продолжай до последней капли.  ох, и сам вэйвер как будто уже не чувствовал, как из него течет – его живот, казалось бы, и вообще потерял способность чувствовать, онемел, и не хотел уже выпускать мочу – если бы райдер не надавил на него во всех смыслах, ничего бы не получилось – и тогда последующая попытка помочиться стала бы болезненным адом на земле.  теплые струи быстро, как маленькие змейки с золотой переливчатый чешуей, стекали по размеренно подающемуся назад и вперёд толстому члену райдера, по бледным ледяным ногам вельвета, стекали на циновку, увеличивая масштаб и беспорядок быстро остывающей лужи – какой позор и какой кошмар. вэйвера ещё ни разу в жизни так сильно не унижали – и почему-то в голову пришла мысль, что скажи он это райдеру, райдер бы, почесав подбородок, ответил «удивительно. ты выглядишь, как человек, которого раньше доводили до публичного обсыка, и возможно даже макали головой в унитаз».  но возможно он проецирует.  он совсем утонул в накатившем онемении и внезапной сонливости – организм перенапрягся от такой дозы унижения и дрожи посреди ночи. но он вдруг почувствовал /нечто/ – он почувствовал, как крупная головка члена райдера специально упирается в его /какого-то чёрта/ возбудившийся, вздёрнутый, крупный клитор.  – какой же ты грязный и разбалованный. это не так, это не он – это не должно причинять ему такое удовольствие и заставлять покусывать губы.  когда давить из него стало нечего, и последние капли прощально стекли по его жалко-тощим ногам, райдер не прекратил его домогаться – и вельвет мог только дрожать у него в руках, жалко и тонко /ойкая/ – ненавидя себя за то, как слабо он звучит – когда его шеи, и скул, и висков касались губами и носом, когда огрубевшие руки потирались об его грудь с тонко натянутым слоем кожи, пропускающим практически все костяные выпирания грудной клетки, и огромные пальцы другой руки... вэйверу было стыдно, так стыдно, когда его клитор зажали между головкой члена и большим пальцем, и он оказался в такой давящей тесноте, что продержался не дольше минуты – и его заставили кончить в собственной холодной луже, с чужим членом между натёртых ляжек, и даже не внутри его красной и мокрой, будто бы истерику заплаканной вагины.    – р-ра… – вэйвер запинающейся всхлипнул, абсолютно шокированный всем, что произошло и всем, чем это должно было закончиться, потому что конечно райдер не прекратил своё вторжение в гладкое пространство между его бёдер, и как обычно, брал всё без остатка.  и вэйверу практически стало тошно от этих ужасных, противных хлюпаний – так он хотел бы думать. он хотел бы ненавидеть, что его, такого обессиленного, и несчастного, и уставшего, и униженного продолжают использовать – но ненависть была бы последним словом, которым он бы описал своё состояние.  пьяный. он чувствовал себя до икоты пьяным от всего происходящего, до ужаса безвольным, довольным до разочарования в самом себе.  он бы хотел думать, какой он отвратительный человек – но его мозг пульсировал так громко внутри черепа, что казалось ещё немного – и вэйвер на всю жизнь останется дурачком от чрезмерной стимуляции всего его чрезмерно маленького по сравнению с райдером тела.  и это было так до невозможности /круто/, когда райдер с низким рыком сжал его поперёк груди до хруста костей, и кончил между его ног в разлившуюся под ними уже ледяную отвратительную лужу – что из угла рта у вэйвера потекла слюна.  – теперь тебе надо помыться, – донёсся голос откуда-то извне отупевшего и онемевшего, как раннее живот, мозга вэйвера. – ты меня слышишь? я помогу тебе дойти до ванны, но взамен я буду спать на твоей кровати, раз моя на сегодня испорчена.  «и благодаря кому же она испорчена, придурок?» вэйвер нехотя протёр глаза и проморгался, ощущая в ушах странный гул. его тело было таким уставшим, что он был бы не против, если бы от райдера поступило предложение помочь ему помыться – хотя нет. страшно подумать, какая извращенная варварская идея пришла бы тому в голову во время мытья.  – хорошо. будешь спать на моей кровати. но теперь спереди ляжешь ты. я не хочу, чтобы подобное повторилось.  – ну конечно же ты не хочешь, – райдер посмеялся, и это резануло вэйвера по самолюбию.  нет уж. /на этот раз/ ему точно с лихвой хватило.