Роль без права голоса

В порностудии, залитой душным ядовито-розовым светом, и провонявшись страданиями непокорных уличных девок. Ссора вспыхнула мгновенно, как сухой порох. Вокс стоял у сиреневого ложа, застеленного пошлыми шкурами для грязных съемок, тяжело дыша. Его аккуратный воротник был безбожно смят. Напротив возвышался Валентино. Демон нацепивший на себя роскошные меха, усыпанные алыми сердцами, и вычурные шелка с грацией паршивого триумфатора, едва сдерживал ярость. Его огромные кружевные крылья мотылька за спиной хищно подрагивали в такт дыханию. — Ты забываешься, Вокс. Прошипел Валентино, и в его голосе прорезались те самые приторные, ласковые нотки, от которых тошно мочи нет. Чистый яд, дурманящий разум. — Ты думаешь, раз твоя рожа красуется на каждой подворотне, ты стал здесь хозяином? Ты позабыл о нас с Вельвет?! — Пошел ты к черту, Вал! Холодно проскрипел Вокс, стискивая зубы. — Без моих денег и связей твои мерзкие фильмы не стоили бы и ломаного гроша. А про Вельвет, я вообще молчу! Не смей со мной так разговаривать! Ответом послужил оглушительный треск пощечины. Вокс отлетел к бархатным драпировкам, хватаясь за свежую царапину на своем глянцевом экране. В глазах Валентино, скрытых за дурацкими розовыми стеклами очков, не осталось ничего человеческого. Тень демона-мотылька на мгновение перечеркнула тусклый луч прожектора, а его незрячие алые глазоньки угрожающе сверкнули во тьме. Валентино брезгливо вытер пальцы шелковым платком и повернулся к розовому полумраку, где у резных колонн подиума переминалась свита актеров. — Займитесь им. Невозмутимо обронил он, бросая платок на грязный пол. — Сорвите с него этот щегольской фрак. Пустите по кругу, да пожестче. Освежите его память. Вокс рванулся было назад, собираясь телепортироваться прочь из этого проклятого места, оставив дураков ни с чем. Будь здесь ток от него нечего не осталось. Но Валентино просчитал всё наперед. С издевательской ухмылкой сутенер резко дернул вниз тяжелый рычаг главного рубильника на стене. Раздался металлический скрежет, и неоновый розовый рай мгновенно погрузился в глухую, вязкую тьму. Электричество отрубило намертво. Экран Вокса испуганно моргнул, его лишили буквально последней надежды на побег. Он оказался заперт... Бросив команду, сутенер уковылял обратно к громоздким камерам, работавшим на ручном заводе стряпать очередную грязную киноленту, где главным героем теперь суждено было стать его плосколицему принцу. Вокс так и замер во мраке, чувствуя, как мразь со всего квартала с сальными ухмылками начинает медленно смыкать вокруг него смертоносное кольцо. Вязкая, непроглядная тьма студии, еще секунду назад залитого ядовитым неоном, наполнилась шорохом сотен шагов и хриплым дыханием. Без электричества Вокс был слеп и беспомощен. — Назад, шваль… Прохрипел он, выставляя перед собой дрожащие руки. Его голос теперь звучал жалко и глухо. Ответом ему стал издевательский хохот. Первые грязные пальцы вцепились в ткань его дорогого костюма. Вокс рванулся всем телом, вслепую наотмашь ударив кулаком. Но тряпье не обратило на это внимание. На него навалились сразу с трех сторон. Тяжелые, пахнущие дешевым табаком и помоями тела прижали его, вызывая рвотный рефлекс. Вокса грубо вжали лицом в грязный настил. Чье-то тяжелое колено уперлось ему между лопаток, намертво фиксируя на полу, пока другие руки бесцеремонно хватали и растягивали его конечности, лишая последней возможности дать отпор. Отребовали викторианских трущоб сгрудилось над ним плотной, удушливой стеной, готовое цинично исполнить приказ хозяина и пустить недавнего гордеца по кругу. В паре метров от этого ада в аду, в тишине темноты, раздавалось что-то непонятное. Это Валентино, упиваясь каждым звуком чужого унижения, методично крутил ручку своей громоздкой камеры, фиксируя падение своего плосколицего принца на пленку. Камера работала исправно, а хищная улыбка сутенера, казалось, светилась даже в этой кромешной тьме. Вокс лишь плотно сжал зубы, утыкаясь лицом в пыль, пока вокруг него разворачивался кошмар, из которого не было выхода.