Эхо крови

София Вудс испытывала явное нежелание направляться в кабинет главного врача, Майлса Брауна. Его репутация была далеко не безупречной: он не раз позволял себе двусмысленные намеки, которые не оставляли сомнений в его намерениях. За пять лет работы в клинике «Фервью» девушка поняла, что подобные «знаки внимания» получала не только она - жалобы молодых медсестёр на скользкие комментарии Брауна были, к сожалению, обычным делом. «Напыщенный индюк», - пронеслось в голове у мисс Вудс, но вслух она, конечно, такого не произнесла бы. Как оказалось, тот самый «индюк» был крайне обидчив. А терять довольно престижную должность и стабильный доход было бы неразумно. Девушка отчетливо помнила неожиданное увольнение Розмари, молодой и талантливой лаборантки. Официальная причина - «недостаточная квалификация». Но София знала правду. Розмари заикнулась о том, что собирается подать жалобу на Брауна совету попечителей. Девушка усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья: «Ну конечно, кое-кого в очередной раз послали, так еще и хотели пожаловаться, такого его хрупкое эго выдержать не смогло. И вот результат» Вирусолог откинулась на спинку кресла и вздохнула, чувствуя, как внутри вновь поднимается волна неприязни к главному врачу. Неявка на вызов Брауна была бы расценена как проявление непрофессионализма, а это было не допустимо в ее системе координат. Девушка ненавидела это чувство собственного бессилия, но сейчас выбора не было. В кабинете царил полумрак - лишь желтый круг света от настольной лампы освещал стол. Стопки бумаг с пометками и формулами, модель молекулы ДНК, фото с конференции, чашка остывшего кофе. София не замечала деталей. Она сидела, уставившись в одну точку, перебирая в памяти лица пациентов. Предстоящий разговор с Брауном давил на плечи, мешая сосредоточиться. Тишину нарушал только тихий шорох страниц, которые она машинально перелистывала. Внезапно раздался стук в дверь. Он был аккуратным, почти робким, но София, настолько погруженное в свои мрачные размышления, восприняла его как резкий настойчивый удар. Девушка вздрогнула и подняла голову. «Отлично теперь у меня ещё и паранойя», – прошептала она себе под нос, сердце забилось чаще. Слишком резко, слишком громко для обычного стука. Она сжала край стола, пытаясь унять дрожь пальцах. – Войдите, – произнесла она, стараясь придать голос уверенности. На пороге стояла Мэри, старшая медсестра её отделения. В руках она бережно держала несколько папок с историями болезней пациентов. Её лицо, отмеченное тонкими морщинками, излучало спокойствие и искреннее дружелюбие. – Добрый вечер, доктор. Я принесла вам то, что вы просили, – женщина улыбнулась и прошла в кабинет. – Здравствуйте, Мэри, – София была рада видеть её. Этой энергии и оптимизму можно было только позавидовать. Каждый раз, когда врач оставалась на работе дольше положено, описывая истории болезней или занимаясь исследованиями, именно Мэри приносила ей ужин и причитала о том, что для девушки её возраста пора бы отодвинуть работу на второй план и начать думать о семье. София не любила разговоры о «настоящим женском счастье» и всегда прерывала свою семью и друзей, как только диалог сворачивал в эту сторону. Но почему-то именно с Мэри иногда хотелось обсудить очередного неудавшегося ухажёра. Женщина подошла к столу слева от девушки и положила папки на край, аккуратно складывай их стопкой. Ее взгляд, однако, задержался на лице Софии, и в нём промелькнуло что-то большее, чем просто дружеское участие. – Выглядите вы сегодня неважно, доктор Вудс, – Мэри склонилась ближе, её голос упал до шепота. – Словно вам предстоит встреча с самим дьяволом, а не с доктором Брауном. Она коснулась плеча Софии и та невольно вздрогнула. – Просто … вечер выдался долгим, Мэри, и вызов главному врачу – не самое приятное завершение рабочего дня, – девушка взяла только что принесённые папки и открыла одну из них, проверяя описание и ставя свою подпись. Mэри кивнула; её карие глаза внимательно изучали Софию. – Я понимаю. Этот человек … он всегда был не прост. Но позвольте мне вас немного обрадовать! – Обходя стол, сказала она. – Что ж, я буду рада хорошим новостям, – врач улыбнулась, взглянув на медсестру. – Это не его инициатива, доктор Вудс, – сказала Мэри, заговорщицки понизив голос. – К нам прибыл коллега и давний знакомый мистер Брауна, доктор Гидеон. Он лично попросил встречи с вами. Говорит, хочет обсудить вашу недавно опубликованную статью. София, до этого подписывающая истории болезни, озадаченно подняла голову и вновь посмотрела на женщину. – Что? Откуда вам об этом известно? – Я всегда знаю немного больше, чем остальные, – Мэри улыбнулась и хитро подмигнула девушке. – Спасибо тебе, Мэри. Эта новость меня если не обрадовала, то точно удивила, – проговорила врач, улыбаясь. – Что ж, я пойду на пост. Не засаживайтесь до темноты, как обычно, доктор, – медсестра поправила свою форму и направилась в сторону двери. Почти покинув в кабинет, она все же обернулась. – Поговори с этим Гидеоном. Возможно, он заметил твой талант и предложит тебе совместное исследование. Если это так, соглашайся, нечего просиживать тут всю свою молодость, детка, - женщина по матерински улыбнулась и вышла, прикрыв за собой дверь, и оставляя мисс Вудс в одиночестве. Вирусолог проводила взглядом вышедшую медсестру. Только что выясненные обстоятельства заставили её прервать выполняемую до этого работу и глупо уставится на очередной список прописанных препаратов. Она прошептала вслух, словно пробуя слова на вкус: - Виктор Гидеон… Это имя было легендой в узких кругах. Гениальный, но до неприличия скрытный вирусолог. Его труды одновременно вызывали восхищение и опасение. Он публиковал статьи раз в три года, и каждая работа становилась бомбой. Его исследования одновременно спасали жизни и заставляли коллег содрогаться от их этической неоднозначности, кардинально меняет отношение всего медицинского сообщества к некоторым штаммам вирусов. София использовала одну из его фундаментальных статей о прионных мутациях вируса R как теоретическую базу для своей собственной работы. «Странно, проделать путь несколько десятков миль, чтобы просто поговорить о моем исследовании? Или, может, он решил подать на меня в суд за нарушение авторских прав и явился с адвокатом?» Эта мысль показалась ей настолько абсурдной, что вызвала невольную улыбку. София глубоко вздохнула, поднялась с кресла и вытянула руки вверх, разминая затекшую спину. – Ладно, пойду и выясню, что нужно от меня «злобному» учёному, – решила она, застёгивая халат. Девушка собиралась сделать первый шаг в направлении двери, когда взгляд упал на стол. Среди бумаг лежал её блокнот – тот самый, с пометками по исследованию прионных мутаций. Именно эту работу упомянул Гидеон. Что, если он знает что-то, чего не знает она? Что, если в её данных есть нечто, способное изменить все? Руки невольно сжались в кулак, а затем медленно разжались. София подошла ближе, провела кончиком пальца по потрепанной обложке блокнота. Страницы внутри хранили не просто расчёты и гипотезы – они хранили её сомнения, ночные озарения, обрывки идей, которые она решилась оформить в полноценную теорию. Она вспомнила, как несколько месяцев назад заметила странную аномалию в данных: график роста штамма резко отклонялся от модели, словно вирус реагировал на какой-то неизвестный фактор. Изначально она отмахнулась от этого, списав на погрешность. Но потом поняла, что в этом присутствует закономерность. Что если всё-таки не погрешность? Что, если Гидеон увидел то же самое? В груди зашевелилась странное чувство – не страх, а предвкушение. Опасное, почти запретное. София взяла блокнот, сунула его в карман халата и решительно направилась к двери. Рука уже легла на холодную металлическую ручку, когда из коридора донёсся отдалённый звук шагов – твёрдых, уверенных. Будто человек знал, куда идёт и зачем. Она замерла. Шаги приближались, замедлялись … остановились прямо за дверью с надписью «София Вудс». Сердце забилось чаще. Девушка прислушалась. Ни звука. Ни движения. Будто за дверью стоял не человек, а тень. Тишина. Всего несколько секунд, но они показались вечностью. Затем шаги возобновились – теперь удаляясь, постепенно они затихали в глубине коридора. София выдохнула, но напряжение не отпускало. Кто это был? И почему остановился именно у её кабинета? Она осторожно приоткрыла двери и выглянула в светлый коридор. Никого. Только тени отражались на стенах от мигающей лампы в конце прохода. «Надо идти», – мысленно приказала она себе. – «И быть настороже».