мой мужчина

Вероятно, в памяти людей я останусь монстром. Жадной до власти, бесчувственной. Кто-то назовёт жалкой, но мне, признаться честно, всё равно. Единственный человек, которого я любила всем сердцем, мёртв. Мой прекрасный мужчина. Родственная душа моя. День нашей первой встречи навсегда отпечатался в моей памяти. Ради Генри я пыталась стать лучше. Правда пыталась. Однако теперь это не имеет смысла. И разве могут быть счастливы те, кто забрали жизнь моего возлюбленного?! Верно, никто из них не заслуживает прощения. Я вырву их сердца, разрушу их дома, уничтожу их близких. Заберу всё, что было им дорого. Мой слизеринский принц, чьи глаза во век я не забуду. Для него одного я могла бы стать всем, но какое теперь это имеет значение. Во мне бушует ярость, совладать с которой ни один смертный более не в силах. Теперь уже. Генри мог. Одним тёплым словом, ласковым взглядом и мягким прикосновением. Я знаю. Знаю, что Генри любил меня. Любил так, как не любил никого прежде и никогда не сможет в будущем. Будущее. Разве в мире, наполненном одновременно самыми прекрасными и вместе с тем ужасными вещами, не найдётся способа исправить одну-единственную ошибку. — Ты ещё хуже, чем я думала… Неужели я произнесла это вслух? Наверное, сказалось напряжение последних недель. — Если ты и впрямь так сильно любишь Генри, то отпусти… — Не смей! Не смей произносить его имя! — Иначе что? — Малфой посмотрела с вызовом. Так и не скажешь, что человек на грани краха. — Забыла, что с тобой будет за убийство чистокровной?! Собрала вокруг себя армию фанатиков и возомнила, что никто управы на тебя не найдёт. — Ты в корне неверно истолковала мои намерения, — я ласково улыбнулась. — Разве могу я убить свою возлюбленную сестру? — я подразнила её прозвищем из прошлого. Не могу. Мы обе это знаем. Однако Абраксас всё равно напряглась. Может, она и наследница чистокровного рода, всё же везде можно отыскать лазейку. Я присаживаюсь рядом. Почти как в старые добрые времена, когда мы допоздна засиживались в гостиной факультета. Только теперь ничего доброго друг от друга ждать не приходится. . Абраксас сильно похудела, её лицо осунулось. Беременность даётся ей с трудом. — Какой месяц пошёл? Шестой… седьмой? — я сделала задумчивый вид. — Если ребёнок появится родится раньше срока, не повредит ли это вам обоим? Прежде мне уже довелось лицезреть такое выражение лица. Дикий страх, первобытный ужас. Потому что есть вещи пострашнее смерти. Малфой знает, на что я способна, даже не прилагая особых усилий. И она боится. Это зрелище для меня — поистине ценный дар судьбы. — Ты не посмеешь.! — Не посмею что? Абраксас хочет сказать что-то ещё, но не издаёт ни звука. Она боится. За себя, за своего ублюдка. Мне не в чем каяться. Я ведь просила, предупреждала. Он — мой мужчина. А то, что однажды стало моим, останется моим навсегда.