Частота

Городской архив располагался в двухэтажном здании цвета топлёного молока на улице Ленина — разумеется, в Зарянске была улица Ленина, как и везде. Вывеска у входа: «Муниципальный архив г. Зарянска. Часы работы: пн-пт, 10:00–17:00». Рядом — цветок в горшке на подоконнике, живой, политый. Кто-то заботился. Вера вошла в девять пятьдесят восемь. Внутри пахло бумагой и старым деревом. Приёмная была небольшой: барьер, за ним — стол, за столом — мужчина лет тридцати пяти в клетчатой рубашке, читал что-то на мониторе. Поднял взгляд, когда она вошла. — Открываемся в десять, — сказал он без враждебности, просто информируя. — Я подожду, — сказала Вера. Она села на стул у стены. Огляделась. Архив выглядел как все провинциальные архивы — стеллажи с папками, видные через открытую дверь в глубину помещения, каталожные ящики, запах, который бывает только там, где хранится время. На стене — схема фондов. Она изучила её быстро: муниципальные документы, земельные акты, тендерная документация, протоколы городского совета. Тендерная документация. Ровно в десять архивариус поднялся, открыл журнал посетителей. — Цель визита? — Запрос документов. — Вера положила на барьер удостоверение. — Журналист, «Медиазона». Меня интересует тендерная документация по закупкам муниципалитета за последние пять лет. Архивариус посмотрел на удостоверение. Потом на неё. Потом обратно на удостоверение. — Тендерная документация — открытый фонд, — сказал он. — Запрос оформляете письменно, вот бланк. Срок выдачи — до трёх рабочих дней. — Три дня? — Регламент. Вера взяла бланк. Заполнила — методично, как учили: номер фонда, временной диапазон, тематика запроса. В графе «тематика» написала: «Закупки научно-производственного оборудования, 2018–2023». Подала назад. Архивариус прочитал. Что-то изменилось в его лице — незначительно, как тень от облака. — Принято, — сказал он. — До среды. — Сегодня понедельник, — сказала Вера. — Среда — это три дня. Спасибо. Она вышла на улицу. Три дня — много. Она не рассчитывала ждать три дня. Нужен другой путь. Она позвонила Игорю Максимовичу. — Слушаю, — сказал он. — Мне нужен человек, который умеет работать с открытыми реестрами закупок. Прямо сейчас. — Это Гоша, — сказал редактор без паузы. — Пересылай данные, он свяжется. Через семь минут ей написал Гоша — штатный аналитик редакции, двадцать шесть лет, специализация: финансовые расследования. «Что ищем?» Вера напечатала: «НПК "Горизонт", Зарянск, Московская область. Тендеры на поставку акустического оборудования или смежного. Период — с 2008 по настоящее время. Особо интересуют закрытые тендеры, попавшие в открытый реестр по ошибке». Гоша ответил: «Дай час». Она пошла в кафе «Берёзка» — уже знакомое, с той же парой у окна и запахом свежей выпечки. Взяла кофе, открыла ноутбук. Пока Гоша работал, она составляла схему того, что знала. В центре — «Горизонт». Вокруг: директор Мерин, пришедший пятнадцать лет назад. Смена профиля с гражданского на засекреченный. Разработка акустического оборудования — предположительно, генераторов инфразвука. Радиус покрытия — весь город. Тендеры через ООО «Горизонт» — строительный подрядчик с тем же названием, но другое юрлицо. Связь между ними? И отдельно: Артём. Знал всё это или часть. Шёл в архив. Упал с крыши. Вопросы: кто контролирует «Горизонт» сейчас? Кто такой Мерин? Кто оставил конверт в гостинице? Кто знал, что она приехала? Последний вопрос был самым неприятным. Она приехала вчера в полдень, никому в городе не звонила заранее — только бронировала гостиницу онлайн. И вечером в номере уже был конверт. Значит: либо гостиница передаёт данные о гостях, либо её телефон или почту мониторят, либо информация о любом приезжем в город появляется у нужных людей автоматически. Первое — вероятнее всего. Она достала второй телефон — простую «читалку» без симки, купленную специально для таких случаев, — и вставила запасную карту, зарегистрированную не на её имя. Основной телефон положила в рюкзак. <...> Гоша написал через пятьдесят минут. «Нашёл кое-что интересное. НПК "Горизонт" в открытых реестрах почти не светится — большинство контрактов проходит под грифом "государственная тайна", это законно для оборонных предприятий. Но в 2019 году в реестр ЕИС случайно попали три документа из закрытого тендера — судя по всему, ошибка оператора, их потом удалили, но мы успели сохранить зеркало. Прикладываю». Три файла. Первый — техническое задание на поставку «стационарных резонансных излучателей серии РИ-7М». Вера не была инженером, но читала внимательно. Диапазон частот: 7–19 Гц. Это инфразвук. Мощность: до 140 дБ. Зона покрытия при стационарной установке: «не менее 3,5 км в радиусе». Количество единиц: 12 штук. Двенадцать генераторов. На город диаметром три километра. Второй файл — смета. Цифры большие, очень большие для небольшого наукограда. Источник финансирования: «субсидия федерального бюджета по программе развития наукоградов». Законно на бумаге. Третий файл — акт приёмки. Датирован 2021 годом. «Оборудование серии РИ-7М в количестве 12 единиц установлено и введено в эксплуатацию. Объект: муниципальный округ Зарянск». Подписи. Одна из них — «К.В. Мерин, директор НПК "Горизонт"». Введено в эксплуатацию. 2021 год. Три года назад. Вера смотрела на экран. Потом закрыла ноутбук. Сердце билось ровно — она умела держать себя в руках. Но в голове было то ощущение, которое бывает, когда материал превращается из журналистского в нечто большее. Когда понимаешь: это не статья. Это — другой масштаб. <...> Она написала Гоше: «Можешь установить, кто конечный бенефициар НПК "Горизонт"? Не директор — кто стоит выше». «Попробую. Это сложнее, дай до вечера». Она убрала ноутбук, допила кофе — уже холодный — и вышла из кафе. На улице был ветер, сухой и холодный. Она шла, не торопясь, обдумывая следующий шаг. Архив — три дня. «Горизонт» — закрытая территория. Редакция «Вестника» — «редактор занят». Клавдия рассказала, что могла. Старик во дворе — сказал, что знал. Оставался ещё один человек, которому она хотела позвонить с самого начала, но откладывала. Последний редактор Артёма в «Зарянском вестнике». Она нашла имя в выходных данных газеты — главный редактор Сергей Олегович Прохоров. Номер в редакции она уже знала. На этот раз трубку взяли почти сразу. — Прохоров. — Здравствуйте. Вера Соколова, «Медиазона». Я звонила вчера — хотела поговорить с редактором. — Слышал. — Пауза. — Вы в городе? — Да. — Приходите в редакцию. Через час. Она остановилась от неожиданности — готовилась к отказу. — Буду, — сказала она. <...> Редакция «Зарянского вестника» располагалась в обычном жилом доме на первом этаже — бывшая квартира, переоборудованная под офис. Вывеска скромная, почти незаметная. Вера нажала кнопку домофона, её впустили без лишних слов. Внутри было тесно и рабочо: два стола с компьютерами, шкаф с подшивками, принтер, фикус в углу — пересохший, но живой. За одним столом сидела молодая девушка и что-то набирала. За другим — мужчина лет пятидесяти. Прохоров. Он был крупным, лысоватым, с короткой седой бородой и тяжёлым взглядом человека, привыкшего к неприятностям. Встал, протянул руку. — Сергей Олегович. — Вера. — Садитесь. — Он кивнул девушке. — Катя, выйди на полчаса. Девушка ушла без вопросов. Они остались вдвоём. — Зачем приехали? — спросил Прохоров напрямую. — Расследую обстоятельства гибели Артёма Волкова. — Официально? — Нет. Он был мой друг. Прохоров смотрел на неё долго. Потом встал, подошёл к окну, выглянул — проверял улицу, поняла Вера. Привычка. — Он был хорошим журналистом, — сказал Прохоров, не оборачиваясь. — Слишком хорошим для этого города. — Вы знали, что он расследовал? — Знал. Пытался остановить. — Почему? Прохоров вернулся к столу. Сел. Сложил руки. — Потому что я знаю этот город двадцать лет. Я знаю, что здесь можно и что нельзя. Я говорил ему: Артём, есть темы, к которым не надо прикасаться. Он не слушал. Молодые не слушают. — Что именно вы ему говорили не трогать? Прохоров помолчал. — «Горизонт». — Почему? — Потому что предыдущий журналист, который начал там копать, уехал из города в течение недели, — сказал Прохоров ровно. — Просто уехал. Собрал вещи и уехал. Без объяснений. Это было семь лет назад. — Его запугали? — Не знаю. Он не звонил потом, не писал. Просто — исчез из города. Живой, насколько я знаю. Но — ушёл. — А Артём не ушёл. — Нет. — В голосе Прохорова было что-то похожее на боль — старую, уже ставшую привычкой. — Он нашёл что-то большое. Я видел по нему. За неделю до... за неделю до того, как его нашли, он пришёл ко мне и сказал: «Сергей Олегович, я готов материал сдавать. Только не сюда — у меня в Москве есть редакция». — Он назвал редакцию? — Назвал вашу. — Прохоров посмотрел на неё. — «Медиазона». Вера почувствовала, как холод пробежал по спине. Артём собирался отдать материал им. Её коллегам. Может быть — ей лично. — Он оставил что-нибудь? Записи, файлы? — Нет. Я смотрел — стол чистый, компьютер почищен. Профессионально почищен, не просто «удалить» нажал — специалист работал. — После его смерти? — Очевидно. — Вы сообщали об этом? — Кому? — Прохоров спросил это без иронии, просто. — Городской полиции? Они сами сказали «несчастный случай» в тот же день. Районной прокуратуре? Они подчиняются тем же людям. В область? — Он пожал плечами. — Может, стоило. Но я — я понял, что буду следующим, если начну поднимать шум. — И вы не подняли. — Не поднял, — сказал он просто. — Я не герой, Вера. У меня семья, дети. Я трус, если хотите. Но я живой трус. В комнате было тихо. Где-то на улице проехала машина. — Он говорил вам, что именно нашёл? — спросила она. Прохоров помолчал. — Не подробно. Сказал: «Это работает». Вот так — «это работает». Я не понял тогда, что имел в виду. Теперь понимаю. — Что вы понимаете? — То, о чём не принято говорить вслух в этом городе. — Прохоров посмотрел на неё тяжело. — Вы замечаете что-нибудь странное? Здесь, в городе? — Тихо, — сказала Вера. — Очень тихо, — поправил он. — Люди здесь... спокойные. Слишком спокойные. Никто не протестует, никто не жалуется, никто не требует. Даже когда есть повод — молчат. Я живу здесь двадцать лет и помню, как было раньше. Другие люди были. Живее. Громче. — Он помолчал. — Это началось лет пять назад. Постепенно. Я думал — время такое, люди устали. Но теперь думаю иначе. — Вы сами — вы чувствуете что-нибудь? Прохоров долго молчал. — Иногда, — сказал он наконец, — когда выезжаю в область, в Москву — чувствую, что думать становится легче. Как будто что-то снимают. — Он покачал головой. — Это звучит как паранойя. — Нет, — сказала Вера. — Не звучит. Она рассказала ему про Клавдию. Не всё — только про инфразвук, про характеристики оборудования, про радиус покрытия. Прохоров слушал без удивления — как человек, который давно подозревал, но не хотел знать. — Двенадцать генераторов, — сказал он медленно. — По всему городу. — Введены в эксплуатацию в 2021 году. — Три года назад. — Он потёр лицо ладонью. — Три года назад всё и стало совсем... тихо. Они помолчали. — Мне нужна ваша помощь, — сказала Вера. — Артём что-то нашёл — документы, доказательства. Они где-то есть. Компьютер почищен, стол пустой — но он мог спрятать копию. — Где? — Вы знали его. Где бы он спрятал? Прохоров думал. Долго. — У него была привычка, — сказал он наконец. — Он всегда делал бумажные копии важного. Говорил: цифру можно стереть, бумагу труднее уничтожить, если хорошо спрятана. — Пауза. — Он снимал комнату у Нины Ивановны на Садовой. Старушка, сдавала ему угол. Полиция приходила, забрала его вещи после смерти. Но — если он что-то спрятал хорошо... — Адрес? — Садовая, двенадцать. Нина Ивановна Круглова. Вера записала. Встала. — Спасибо, Сергей Олегович. — Подождите. — Он задержал её взглядом. — Вы понимаете, чем это пахнет? Это не местная коррупция. Это — не история про откаты и тендеры. Это — если вы правы — это государственный эксперимент над людьми. Восемь тысяч жителей. — Понимаю. — И вы не уедете. — Нет. Прохоров смотрел на неё несколько секунд. — Артём тоже так говорил. — Он открыл ящик стола, достал визитку — старую, потрёпанную. — Это мой личный номер. Если что-то случится — звоните сразу. Я хотя бы напишу в область. Это немного, но — хоть что-то. Вера взяла визитку. <...> На улице было холоднее, чем утром. Она шла по Садовой, считая номера домов. Двенадцать генераторов. Весь город. Три года. Она думала об Артёме — как он ходил по этим улицам, дышал этим воздухом, работал в маленькой редакции. Как постепенно понимал. Как искал доказательства. Как нашёл. Дом двенадцать по Садовой был деревянным, одноэтажным, с палисадником. Вера нажала на звонок у калитки. Долго никто не отвечал. Потом за забором послышались шаги, калитка открылась. Маленькая старушка в пуховом платке смотрела на неё снизу вверх. — Нина Ивановна? — спросила Вера. — Я, — сказала старушка. — Вы по Артёмушке? — Да. Нина Ивановна долго смотрела на неё. Потом отступила, открывая проход. — Заходите, — сказала она. — Я ждала, что кто-нибудь приедет. Он говорил — приедут. Вера зашла. — Что говорил? — Говорил: Нина Ивановна, если со мной что-нибудь случится — сохраните конверт. Не отдавайте никому, кроме человека из Москвы из «Медиазоны». Вера остановилась посреди двора. — Конверт у вас? — У меня, — сказала старушка просто. — Пойдёмте в дом.