Недопонимание?

В Монако стояла ясная, солнечно-жаркая погода. В порт прибывали всё новые яхты, волны мягко бились о причал, а в воздухе смешивались свежий морской бриз и тёплый солёный ветер. У пристани пришвартовалась большая яхта, палуба которой была заполнена людьми. Повсюду звучала популярная музыка, смех и звон бокалов. Среди гостей можно было заметить популярных инфлюенсеров, актёров, музыкантов, а также нескольких пилотов Формулы-1. Это была вечеринка на яхте от L’Oréal — презентация новой линейки, куда пригласили амбассадоров бренда и других известных гостей. Разумеется, среди пилотов были Шарль и Карлос. Шарль опирался локтями о поручни, запрокинув голову к небу. Он глухо выдохнул, будто внутри накопилось слишком много. - Знаешь что? Я больше не собираюсь унижаться ради его внимания, - Карлос молча повернул голову, - Когда ему что-то нужно, он приходит. Берёт, что хочет, и уходит. Но стоит мне захотеть чего-то... - Шарль горько усмехнулся. - Вечно одно и то же. Он занят. У него важные дела. Тренировка. Встреча. Молодые пилоты. Спонсоры. Что угодно, - Он крепче сжал бокал, - А я? Да плевать ему на меня. Карлос посмотрел на него с сожалением и положил ладонь ему на плечо. - Почему бы вам просто не поговорить? Шарль коротко рассмеялся - без тени веселья. - О чём поговорить? Почему мы спим друг с другом, но между нами ничего нет? - Шарль горько усмехнулся, - Легко сказать. Мы с ним спим чуть ли не с подросткового возраста и ещё тогда решили, что это просто секс. Ничего большего. Он специально не называл имени. Даже рядом с Карлосом. У стен тоже бывают уши. - А ты его знаешь, - тихо продолжил Шарль, - Если он дал слово, это железобетонно. И всё же было кое-что, о чём он не говорил вслух. Ферстаппен ревновал. Всегда. Макс бесился, если видел Шарля с кем-то другим. Позже, за закрытыми дверями, эта ревность выливалась в нечто, о чём знали только они двое. Но при всем при этом, Макс ничего не предлагал, ничего не обещал. особенно после той ночи. После неё он изменился. Ни единой ласки, которой он мог одаривать Шарля в своей постели, ни нежных поцелуев и слов, осыпавших монегаска при любой уединённой минутки. Завтраки по утрам или их совместные приготовленные ужины, теплые объятии по ночам и умиротворенный сон в чужих руках. Исчезло всё. Спрашивал ли он у Макса? Конечно спрашивал, Шарль не тот человек, который будет ходить и терзать себя, когда есть возможность узнать прямо сейчас. Но в ответ он получил сухое «Ничего, все в порядке» Ложь. Шарль чувствовал это кожей. С того момента прошёл год. Целый год сухих, выжженных отношений. Они всё ещё трахались. В тёмных углах паддока. В гостиничных номерах после вечеринок. В редкие ночи, когда напряжение между ними становилось невыносимым. Но они не принадлежали друг другу. Не имели прав друг на друга. И это убивало Шарля. Карлос всё это время молча наблюдал за бывшим напарником. Ему правда было жаль Шарля. Больно смотреть, как мучается близкий человек. Но тут он заметил, что к ним подходят Льюис и Ребекка. Карлос слегка ткнул Шарля локтем в бок, возвращая его из мыслей. Их спутники что-то оживлённо обсуждали, не замечая никого вокруг. - И представляешь, она просто проигнорировала всё, что я ей сказала, - возмущалась Ребекка. - Я так рада, что ты забрал меня оттуда. Льюис, ты мой спаситель. - Ну что ты, мне несложно спасти прекрасную даму в беде, - Льюис картинно приложил руку к груди, - Тем более сегодня мы вроде как сопровождаем этих двоих на изысканное мероприятие, - Последнюю фразу он произнёс громче и с театральным пафосом. Ребекка рассмеялась. - Вижу, вы прекрасно проводите время без нас, - усмехнулся Карлос, притягивая девушку за талию. Он посмотрел на неё с наигранной ревностью, - мне стоит начать ревновать к этому идеальному милорду? - О, ни в коем случае, сир, - драматично ответил Льюис. - Как я могу посметь отобрать даму вашего сердца? Тем более в моём замке ожидает моя суженая, которой отдано моё сердце на веки вечные, - Он говорил так, будто стоял не на яхте, а на сцене королевского театра. Вся компания засмеялась. Шарль смотрел на эту тёплую сцену и внутри болезненно сжалось. Ему тоже хотелось этого. Такого взгляда. Таких прикосновений. Чтобы кто-то смотрел на него так, словно он — весь мир. Он лишь тяжело вздохнул и отвернулся. Леклер смотрел на воду, на яхты, на людей. И тогда его взгляд замер на причале у небольших яхт. И он увидел её. Слишком знакомая. Он узнал её сразу. Яхта Макса. Монегаск бывал на ней бесчисленное количество раз. Управлял ею. Загорал на палубе, пил, смеялся, занимался сексом. Проводил там вечера с любимым человеком, по крайней мере, ему тогда так казалось. Это была небольшая яхта, рассчитанная на узкий круг людей: семья, близкие друзья. Иногда Макс выходил в море один. Чтобы проветрить голову, наверное, как сейчас. Он увидел, как Макс вышел на причал. Шарль уже собирался отвернуться, но замер. Голландец протянул кому-то руку. Помог выйти. И в следующую секунду незнакомец буквально упал в его объятия, смеясь и что-то оживлённо говоря. Он не планировал отходить от Пилота, продолжая тереться об него. Шарль застыл. Нет, для него не было секретом, что Макс спит с кем-то ещё. Но это всегда были девушки. Всегда. Шарль был единственным парнем в жизни пилота красных быков. По крайней мере, так говорил сам Макс. Да, его часто видели с моделями и актрисами. Но Шарлю было всё равно. Потому что он знал, все они проигрывали ему. В конце концов человек, которого хотели все, всё равно приходил к нему. Всегда. Но сейчас эта уверенность начала потихоньку рушиться. Он смотрел, как эти двое уходят почти под руку. И что-то внутри болезненно оборвалось. В груди остро заныло, а в горле встал тяжёлый ком.

***

В первый день Гран При Монако Шарль приехал достаточно рано. Он быстро прошёлся по аллее, автоматически улыбнулся фотографам, дал короткое интервью и почти сразу спрятался в моторхоуме Ferrari. Ситуация на причале всё никак не выходила у него из головы. Его буквально трясло от одной мысли об этом. Тот парень. Яхта. Рука Макса на его талии. Смех. Слишком близко. Слишком интимно. Шарль настолько ушёл в себя, что не заметил, как перед ним остановился тренер. - Шарль, ау. Земля вызывает Шарля. Монегаск моргнул, - А? Что? Ты что-то говорил? - Во-первых, привет. Во-вторых… у тебя всё хорошо? - Тренер внимательно посмотрел на него, - Ты в последнее время сам не свой. Нормально спишь? Ешь? Или тебя что-то беспокоит? - А… да, привет. Всё хорошо. Всё замечательно. - Уверен? - Да, правда. Всё супер. Я как всегда свеж и бодр. Готов покорять вершины, - Шарль натянуто улыбнулся, пытаясь выглядеть убедительно. Тренер только вздохнул. - Ну смотри. Если нужна помощь, говори. А сейчас закидывай вещи в комнату и пойдём завтракать. - Слушай, давай, наверное, без меня. Что-то аппетита нет, да и… - Договорить ему не дали. - Как это без завтрака? - Сзади раздался голос Вассера, - Питаться надо правильно и вовремя. Иначе вся дисциплина и весь труд насмарку. Так что вещи в комнату и ждём тебя на террасе. Слова Вассёра Шарль проигнорировать не мог. Поэтому молча кивнул. Через несколько минут он уже сидел на террасе перед тарелкой с завтраком. Шарль специально выбрал место ближе к ограждению, чтобы видеть паддок внизу. С каждой минутой людей становилось всё больше. Пилоты прибывали один за другим. Вон прошёл Льюис, значит, скоро тот присоединится к завтраку. Чуть позже появился Карлос. Проходя мимо Ferrari, Сайнз поднял голову, заметив Шарля наверху, помахал ему рукой. За ним шёл Ферстаппен. Сердце неприятно дёрнулось. Макс шёл привычно уверенно, расслабленная походка, прямые плечи, холодная собранность. Тот проследил за действием пилота Вильямса и тоже поднял голову. Их взгляды пересеклись, он заметил, что Леклер наглым образом наблюдал за тем. И в этот момент кто-то буквально влетел в пространство Макса. Тот самый парень. Он схватил Макса за руку так естественно, словно имел на это полное право. Всё внутри Шарля сжалось. Ферстаппен же вообще никак не среагировал на того и всего лишь спокойно повернул голову и начал внимательно слушать того. Шарль сжал вилку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он снова посмотрел вниз. Парень всё ещё стоял рядом. Будто имел на это полное право. Внутри всё закипело. Монегаск был настолько поражен и возмущен происходящим, что ему захотелось немедленно, сию же секунду спуститься к ним вниз, затащить Макса куда-нибудь и выяснить, какого хрена этот парень трется возле него. Но он понимает, что у него нет на это всех прав, поэтому просто отворачивается и начинает молча поедать свой завтрак. Ему было больно. Обидно. Унизительно. Это тот же парень с яхты? Издалека разглядеть было трудно, но телосложение и причёска казались знакомыми. Хватит. С него хватит. Шарль достал телефон. Шарль: Что это такое? Ответ поступает мгновенно Макс: Ты о чем? Шарль: Что за парень трётся возле тебя? Макс: Тебя это не касается. У Шарля потемнело в глазах. Он уставился в экран, словно не веря. Он почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Пальцы быстро застучали по экрану и сообщение, о котором он сразу же пожалел было отправлено. Шарль: Ммм. А его ты тоже трахал на яхте, как и меня? Или просто катал? Сообщение было прочитано сразу же, но ответа так и не было. Шарль резко заблокировал телефон и перевернул экраном вниз. Ему было мерзко, липко. Будто его облили чем-то грязным. Хотелось прыгнуть в ледяную воду и перестать чувствовать. К счастью, к столику подсел Льюис и завёл оживлённую беседу, принеся какую-то сплетню из паддока. Все оживились. Шарль лишь изредка проверял телефон. Ответа всё не было. Он уже сто раз пожалел, что вообще написал. И тут экран загорелся. Шарль открыл чат и замирает. Макс: А если и так, тебе какая разница? Мы же друг другу никто. Просто иногда спим друг с другом. И всё. Мир качнулся, воздух исчез. У Шарля потемнело в глазах, словно его ударили по голове. К горлу подступила тошнота. Руки затряслись. Дышать стало тяжело. Экран поплыл. Вокруг люди смеялись. Кто-то рассказывал историю. Кто-то спорил. Кто-то пил кофе. А Шарль перестал слышать. Сердце билось слишком быстро. Дыхание ломалось. Вдох. Слишком короткий. Выдох. Не получается. Пальцы онемели. Первым заметил Льюис. Он резко повернулся, оценил состояние напарника за секунду и сразу принял решение. - О, Шарль, точно. Я же должен кое-что тебе показать. Монегаск поднял на него пустой взгляд. Он явно не понимал, что происходит. Льюис молча встал, взял его под локоть и увёл. - Пойдём. В комнате Хэмилтон усадил его за стол и протянул воду, - Что случилось? Шарль сделал глоток, - Да так… один мудила испортил настроение, - Он сжал челюсть. Льюис тяжело вздохнул, - это из-за Ферстаппена? Шарль молчал. - Если да, то это ленивец не стоит этого. Подумаешь, нашёл новую игрушку. Побесится, поиграется и бросит. Не в первый раз. Шарль резко поднял голову. - Нет, ты не понимаешь, - Голос дрожал, - Он катал его на своей яхте. Наедине. Он пришёл с ним в паддок. Они шли вместе, - Шарль нервно сжал руки, - Ты понимаешь, что это значит? Это выглядит как: “Посмотрите, это мой парень”, - Он дрожал от бессилия, от злости, от ревности. Льюис всё понял. Даже слишком хорошо. Шарль всё ещё сидел в комнате Льюиса, пытаясь восстановить дыхание. Телефон в руке казался раскалённым. Он не должен был писать дальше. Не должен. Но ревность уже смешалась с болью, злостью и унижением. А в таком состоянии человек редко принимает хорошие решения. Он открыл чат. Напечатал. Отправил. Шарль: Когда я проводил время с кем-то, ты устраивал мне сцены. Ответ пришёл почти мгновенно. Слишком быстро. Будто Макс ждал. Макс: Тогда я думал, что между нами что-то возможно.Но кто-то предпочёл быть свободным. Не принадлежать никому. Особенно такому тирану, как я. Шарль замер. Он перечитал сообщение. Раз. Второй. Третий. Слова не складывались. Что? О чём он вообще говорит? Шарль: Что ты имеешь в виду? Пауза Ответ Макс: Не помнишь?Забавно. Сейчас неважно. Сосредоточься на гонке. Три точки. Новое сообщение. Макс: Напишу, когда снова захочу с тобой переспать. У Шарля перехватило дыхание. Шарль: Макс, какого хуя? Что происходит? Ответа больше не было. Последующие сообщения — тоже в пустоту. Игнор. Полный. Шарль медленно опустил телефон. Если бы Льюиса не было рядом, он бы, вероятно, швырнул его в стену. Но Макс был прав в одном. Скоро практика. Нужно собраться. Нужно хотя бы сделать вид, что он всё ещё способен управлять болидом.

***

На первую практику Шарль не вышел. Официально — болиду требовались дополнительные настройки. Неофициально — он был в таком состоянии, что едва мог собраться. На вторую практику он всё же сел в машину. И начался кошмар. Ещё никогда Леклер не пилотировал так агрессивно, так безрассудно. Особенно на своей домашней трассе. Ему было все равно. Он входил в повороты на грани, поздно тормозил, игнорировал радио, подрезал, давил, атаковал. Он прекрасно понимал, что за всеми этими действиями последует серьёзная ответственность. В одном из поворотов он опасно закрыл Макса, слишком близко, ещё немного и был бы контакт. Инженеры Ferrari не понимали, что происходит. Принципе никто не понимал что происходит, ни комментаторы ни пилоты. Потому что это был не тот Шарль. Не улыбчивый принц Монако. Не вежливый golden boy паддока. Сейчас за рулём сидел человек, которому было больно настолько, что он перестал ценить собственную безопасность. И только два человека, знали в чем дело. Когда сессия закончилась, Шарль заехал в боксы. Снял шлем, вышел из машины. И тут же почувствовал тишину, нехорошую. Вся команда смотрела на него. Инженеры. Механики. Тренеры. Никто не говорил. Все ждали объяснений. Хотя бы одного слова. Шарль молчал. Что он мог сказать? Что чуть не убил себя, потому что ревновал? Смешно. Жалко. Унизительно. Он уже открыл рот, собиираясь что-то сказать. И в этот момент двери боксов резко распахнулись. Внутрь ворвался Макс. Разъярённый, настоящая буря. Он двигался быстро, слишком быстро, прямо к Шарлю. Через секунду Макс уже схватил Шарля за грудки и тряхнул. - Ты вообще с ума сошёл?! - Голос голландца ударил по помещению как выстрел. - Какого хрена это было?! Ещё один рывок. - Ты головой думаешь?! Шарль смотрел сквозь него. Как через стекло. Не слыша. Не чувствуя. Макс продолжал. Голос дрожал. Не только от злости. От страха. - Если решил убиться, нахрена тащить остальных за собой?! - Макс - Нет, заткнись! Ещё ближе. Глаза в глаза. Голубые против зелёных. - Ты хоть на секунду подумал о других?! - Макс - О команде?! О пилотах?! Обо мне?! Последнее слово вырвалось раньше, чем он успел остановиться. Тишина. Абсолютная. Шарль моргнул, слово ударило сильнее крика. «Обо мне» Вокруг уже собралась толпа. Люди из других команд. Инженеры. Журналисты. Пилоты. И тогда Шарль заметил его. Того самого светловолосого парня. Он стоял справа. Пытался успокоить Макса, осторожно касался его плеча. Безуспешно. Шарль горько хмыкнул. «А меня бы он послушал сразу» Эта мысль обожгла, и именно она привела его в чувство. Хватит. Хватит этого цирка. Пустота сменилась холодом. Эмоции схлопнулись. Осталась только усталость. Шарль медленно поднял руку, схватил Макса за воротник, потянул ближе, настолько, что их лица почти соприкоснулись. Макс замолчал наконец. Шарль наклонился к самому его уху. Голос был тихим, почти ласковым. Но от этого ещё страшнее. — Иди-ка ты нахуй, mon cher. Он отпустил Макса. Освободился из его рук. Развернулся и ушёл. С высоко поднятой головой. Забрав с собой, шлем.

***

Ферстаппен ехал домой после этого безумного дня. Он ничего не понимал. Начиная с сообщений от Леклера и заканчивая последней фразой, брошенной ему в боксах. «Иди-ка ты нахуй, mon cher.» Эти слова всё ещё звенели в голове. Напряжённое молчание в машине прервал парень на переднем сиденье. - Макси, всё хорошо? Или ты всё ещё сердишься из-за пилота Ferrari? - Макс поморщился. - Всё нормально, Гари. Небольшая пауза. - И я уже просил… не называй меня так. Гари виновато опустил взгляд, - Извини. Макс снова ушёл в мысли. Последнюю неделю он проводил много времени с Гари. Тот был младшим братом одного из его близких друзей. Хороший парень, немного наивный, немного навязчивый. Он делал университетский проект о жизни известных спортсменов — их режиме, быте, публичной и частной сторонах жизни. Макс особо не вникал в детали, просто согласился помочь. Он знал Гари буквально с детства. Наконец они приехали к квартире Макса. Поднялись на этаж. Макс вставил ключ в замок и замер. Дверь была не заперта, но такого быть не могло, он точно её закрывал. Голландец медленно толкнул дверь, сделал шаг и замер. У порога стояла знакомая пара кроссовок. Сердце пропустило удар. Он знал их, слишком хорошо. Он сам помогал выбирать их. Мгновенно стало ясно. Только один человек мог войти сюда без приглашения. Только у одного человека были ключи. Шарль. Запах дорогого парфюма уже витал в воздухе. Тот самый. Тот, которого не было в этой квартире слишком долго. И который Макс, если быть честным, не переставал ждать. Вопреки здравому смыслу, уголки его губ едва заметно дрогнули. Он вошёл внутрь, Гари следом. И когда они добрались до гостиной, Макс окончательно застыл. В полумраке, освещённый только тёплым светом торшера, в кожаном кресле сидел Шарль Леклер. С бокалом вина в руке. Тихий. Неподвижный. Красивый до боли. Он сидел так естественно, будто это место принадлежало ему. Вообще-то так и было. Макс купил его из-за Шарля. Когда-то Шарль увидел его в магазине и буквально прожигал взглядом. Макс тогда холодно отрезал: - Оно ужасно, - тогда холодно сказал Макс. - И не подходит под интерьер. Шарль надулся. А через неделю кресло стояло у Макса дома. Потому что, если Шарль чего-то хотел, Макс не мог ему отказать в этом. - Долго ждёшь? - тихо спросил Макс, слишком тихо. Будто боялся спугнуть. Шарль медленно открыл глаза. Посмотрел сначала на Макса, потом на Гари. Его губы тронула опасная усмешка. - Достаточно, - он сделал маленький глоток вина, - Хм. Ты теперь этого мальчика везде с собой таскаешь? Макс вздохнул - это Гари, он... Макс не успел договорить. - О. - Гари резко перебил. И посмотрел на Шарля с плохо скрываемым раздражением. - Это тот сумасшедший пилот Ferrari? - Шарль медленно перевёл взгляд на него. - Простите? Гари воодушевлённо продолжил - Ну… тот самый, который сегодня чуть всех не убил. И который, кажется, незаконно проник в чужую квартиру. Макси, это точно нормально? Шарль усмехнулся. Холодно. - Надо же, - Он поставил бокал на подлокотник, - Насколько же вы близки, если ты приводишь его в свою личную квартиру. - А тебя это не касается, - выпалил Гари. - Это только между мной и Максом, - Он прижался к руке голландца. Это окончательно взбесило Шарля. Но внешне он оставался спокойным. Слишком спокойным. - Ох, неужели ты начал спать с мальчиками помладше? - Шарль наклонил голову, - Ему сколько? Восемнадцать? Девятнадцать? - Шарль - Что? - Монегаск невинно приподнял бровь, - Разве я что-то не так сказал? Гари вспыхнул, - Да как ты… - Гари. Голос Макса прозвучал резко, как сталь. Парень замолчал. Макс даже не смотрел на него. Он смотрел только на Шарля. - Сегодня тебе лучше уехать домой. - Но брат просил же… - Я сниму тебе номер, - Ферстаппен даже не дал договорить, - Думаю, твой проект можно считать завершённым. Материалов у тебя достаточно. Если что, напишешь. А теперь иди собери вещи. - Но - Я сказал, иди. Гари замер. Никогда раньше он не слышал такого тона. Холодного. Безапелляционного. Макс всегда был с ним добр. Но сейчас… Сейчас он смотрел только на Шарля. Так, будто в комнате больше никого не существовало. Через несколько минут Гари ушёл. Дверь закрылась. Наступила тишина. Шарль покрутил бокал в руке. И первым нарушил молчание. - Ну? – он откинулся в кресле, - не хочешь ничего объяснить? Макс медленно подошёл к кухонному острову. Налил себе вина и осушил бокал залпом. Налил ещё. Только после этого вернулся. Но сел не рядом, на диван напротив. Он осознано сделал эту дистанцию. - Что именно? - Например, кто такой Гари. - Я же сказал, - Макс сделал глоток, - Младший брат друга. Делал университетский проект. - И поэтому ты возил его на яхте? - Да. - И позволял виснуть на себе? - Он ребёнок. Шарль фыркнул, - Он не выглядит ребёнком. - Для меня выглядит. Шарль резко подался вперёд. Эмоции, сдерживаемые весь день, наконец прорвались, - Тогда зачем? - Голос сорвался, - Зачем ты писал мне всю эту хрень? Тишина. - Решил наказать меня? - Грудь тяжело вздымалась, - Позлить? - Шарль - Или тебе просто понравилось смотреть, как я схожу с ума?! Макс медленно поставил бокал. Встал. И пошёл к креслу. Шаг. Ещё шаг. И ещё. Пока не оказался вплотную. Он упёрся ладонями в подлокотники. Запирая Шарля между собой и креслом. Большой, горячий, опасный, как хищник. Шарль резко вдохнул. Страх, желание, злость, ревность, всё смешалось. - Неужели, - тихо произнёс Макс, наклоняясь ближе, - наш принц действительно не помнит, чего хотел год назад? Шарль нахмурился. - О чём ты? Макс смотрел прямо ему в глаза. Голос стал низким. Опасно спокойным. - Напомнить? - Пауза. - Или память всё-таки вернётся сама? Леклер застыл. Память болезненно зашевелилась. Медленно, неохотно. Но слова голландца уже вскрыли старую рану. И внезапно он вспомнил. Клуб. Громкую музыку. Алкоголь. Ту ночь. Чёрт. Его лицо побледнело. Макс заметил изменения в лице сразу же. - А-а, - Горькая усмешка, - Значит, всё-таки вспомнил. Шарль судорожно вдохнул, - Макс… - Нет, - Голос был тихим, но ледяным, - Теперь ты послушаешь, - Макс не отстранился, всё ещё нависая над ним. Не давая сбежать, - Ты был пьян. - Я знаю - Очень пьян. Шарль закрыл глаза и воспоминания нахлынули.

***

Год назад

Ночной клуб в Монако. Шарль отдыхал с друзьями. Пил слишком много. Смеялся слишком громко. Слишком старательно делал вид, что ему весело. Потому что несколькими часами ранее он написал Максу. «Приедешь?» Ответ пришёл короткий. «Не могу. Занят.» И этого оказалось достаточно, чтобы внутри закипела обида. Поэтому, когда к нему начал клеиться красивый парень, Шарль не отказал. Наоборот. Позволил. Флиртовал. Прижимался ближе. Танцевал, слишком близко, слишком вызывающе. Назло. Хотя самому себе он в этом никогда бы не признался. А потом появился Ферстаппен. Как буря. Без предупреждения. Он просто материализовался рядом. Схватил монегаска за запястье и вытащил с танцпола. - Ты охренел?! - Шарль вырвал руку, - Отпусти меня! - Поехали домой. - Нет. - Шарль, - переключаясь на опасный тон, - В машину. - Да пошёл ты. Макс замер. Уже тогда надо было остановиться. Но оба были слишком заведены. Слишком злые. Слишком честные в своей боли. Дорога до квартиры прошла в тишине. А потом всё взорвалось. - Кто ты вообще такой?! - Шарль резко развернулся к нему. Глаза блестели от алкоголя и злости, - Какого чёрта ты решаешь, с кем мне танцевать?! - Потому что этот парень тебя лапал. - И что?! - Мне это не нравится. - А мне не нравится, когда ты исчезаешь! Тишина. Первый настоящий удар. Шарль тяжело дышал. - Когда тебе нужен секс, ты рядом, - Шаг к Максу, - Когда тебе хочется меня, ты приходишь, - Ещё шаг, - А когда нужен ты… - Голос надломился, - Тебя нет. Макс застыл. Шарль продолжал. Уже не контролируя себя. - Ты ревнивый, эгоистичный болван, - Каждое слово било, - Не даёшь мне нормально жить. - Шарль - Нет, заткнись! - Теперь кричал он, - Я свободный человек! - Слёзы злости стояли в глазах, - Я могу спать с кем хочу! - Я знаю. - Нет, ты не знаешь! Грудь тяжело вздымалась. - Ты ведёшь себя так, будто имеешь на меня право! И вот тогда. Случилось главное. Макс впервые за всё время опустил защиту. Полностью. - Потому что люблю тебя. Тишина. Мир замер. Шарль уставился на него. Он даже протрезвел на секунду. - Что? Макс смотрел прямо на него. Без привычной брони. Без холода. Только правда, голая, беспощадная. - Я люблю тебя. Сердце Шарля остановилось. Он ждал этих слов. Годами. Фантазировал о них. Мечтал. Но проблема была в том, что он был пьян. Раздавлен. Полон накопленной боли. И вместо правды сказал худшее из возможного. - Нет. Макс моргнул. Шарль сделал шаг назад. - Нет, нет, нет, - Он начал нервно качать головой, - Ты… нет, - Голос сорвался, - Ты мне никто, Макс. Лицо Ферстаппена окаменело. - Шарль - Нет. Его уже несло. Жестоко. Беспощадно. Пьяно. - Ты просто человек, с которым я трахаюсь, - Удар, - Перепихон, - Ещё удар, - Не больше. И последний. Самый страшный. - Я никогда не выбрал бы тебя для отношений. Тишина. Абсолютная. Шарль замолчал. Только тяжело дышал. А Макс… Не двигался. Вообще. Как будто жизнь медленно покидала тело. Когда он наконец заговорил, голос звучал пугающе ровно. - Понял. Одно слово и всё. Он ушёл в спальню. Ночью они всё равно оказались в одной постели. По привычке. По инерции. Но утром Макса уже не было. А вместе с ним исчезло всё. Ласка. Нежность. Надежда.

***

Возвращение в настоящее ударило резко. Шарль смотрел на Макса расширенными глазами. Губы дрожали. - Я… - Его голос сломался, - Боже. Он вспомнил. Всё. Каждое слово. Каждый удар. Он побледнел. - Макс… - Да, - В голосе голландца не было злости. Только усталость. - Именно это ты мне сказал. Шарль почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Теперь он понял. Весь год. Весь чёртов год. Макс не охладел. Макс просто… Поверил ему. И от этой мысли Шарлю стало невыносимо больно. Он прошептал - Я не это имел в виду… Макс горько усмехнулся, - Правда? - Я был пьян. - Но слова были твоими. Шарль резко схватил его за футболку, - Посмотри на меня. Макс замер. И всё-таки посмотрел. Глаза в глаза. Шарль дрожал. Но не от страха. От осознания. - Да, - Голос сорвался, - Да, ты ревнивый придурок, - Слеза скатилась по щеке, - Да, иногда ты бесишь меня до безумия. Да, ты собственник, - Он судорожно выдохнул, - Но если бы мне пришлось выбирать… - Я бы каждый раз выбирал тебя. Макс замер. Полностью. Шарль притянул его ближе, лоб ко лбу. Шёпот. Почти молитва, - Прости меня, - и ещё тише, - Я люблю тебя. Тишина. А потом… Макс сломался, он не двигался. Секунда. Две. Три. Он просто смотрел на Шарля, будто пытаясь понять, не галлюцинация ли это. Будто мозг отказывался принимать услышанное. - Что… ты сказал? - Голос прозвучал непривычно тихо. Монегаск почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Он никогда не видел Макса таким. Таким… уязвимым. - Я люблю тебя, - На этот раз без дрожи. Чётко. Осознанно, - Я люблю тебя, Макс. Он медленно провёл большим пальцем по его щеке, стирая невидимую трещину, - И, господи, я был таким идиотом. Макс всё ещё молчал. Слишком долго. Шарль почувствовал, как внутри поднимается паника. - Скажи хоть что-нибудь. Тишина. И вдруг. Макс резко выдохнул. Как человек, который слишком долго задерживал дыхание. Его плечи дрогнули. А затем произошло то, чего Шарль не ожидал. Макс опустился на колени, прямо перед креслом. Будто ноги перестали держать. Шарль замер. - Макс? Голландец уткнулся лбом в его колени, и Шарль почувствовал сильную дрожь. Почти незаметную внешне, но для него очевидную. Шарль замер всего на секунду, а потом обе его руки сразу легли в светлые волосы. Привычно. Инстинктивно. Как сотни раз раньше. Пальцы мягко прошлись по коже головы успокаивая. Макс издал тихий, рваный звук. Не стон. Не вздох. Что-то между и Шарль понял, он плачет. Не всхлипывая, не рыдая. Хуже. Молча, беззвучно. Как плачут люди, которые слишком давно запретили себе слабость. - Ох, mon cœur… - Голос окончательно сломался. Он наклонился, попытался поднять лицо Макса. Тот сопротивлялся. Смешно. Даже сейчас, будто стыдился. - Макс, - Твёрже, - Посмотри на меня. Медленно. Очень медленно, Макс поднял голову. И сердце Шарля разбилось заново. Красные глаза, напряжённая челюсть, влажные ресницы и абсолютное неверие. - Ты не представляешь, - хрипло произнёс Макс, - сколько раз я мечтал услышать это. Шарль замер. Макс горько усмехнулся. - А потом убеждал себя, что мне всё равно, - Ещё один рваный выдох, - Что я переживу, - Голос дрогнул, - Что если буду держать дистанцию, то перестану хотеть тебя, - Он закрыл глаза. Будто признание причиняло физическую боль, - Не перестал. Шарль чувствовал, как его собственные слёзы уже текут по щекам. Макс продолжал. Тише. Будто признавался самому себе. - Я ненавидел, когда ты уходил к другим. - Я знаю. - Ненавидел видеть тебя с кем-то. - Я знаю. - Ненавидел себя за то, что всё равно приходил, когда ты звал. Шарль заплакал. По-настоящему. Макс открыл глаза. И наконец произнёс самое главное, то, что держал в себе целый год. - Но хуже всего было не это. - Хуже всего было поверить, что для тебя я действительно никто. Тишина. Шарль не выдержал, он потянул Макса вверх, с неожиданной силой, прямо к себе и крепко обнял. - Нет, - Шёпот в висок, - Никогда, - поцелуй в висок, - Слышишь? - В щёку, - Никогда, - В лоб, - Ты никогда не был никем, - И наконец в губы. Нет это был не страстный и влажный поцелуе. Это был нежный, лёгкий, как весенний ветер, как шанс на примирение, такой долгожданный поцелуй, - Ты был всем. Макс замер. У него буквально расширились зрачки. Шарль видел это. Чувствовал, как каждое слово проходит сквозь него. - Ты мой дом. Моё безопасное место. Мой человек. Макс окончательно сломался. Руки, которые до этого безвольно лежали вдоль тела, вдруг ожили. Обе ладони резко легли на талию Шарля, сильно, жадно, будто он боялся, что тот исчезнет. - Шарли… Боже. То, как он произнёс его имя. Шарль едва не задохнулся. В этом было всё. Год тоски. Год любви. Год боли. Год ожидания. Макс прижался лбом к его. Глаза закрылись, дыхание смешалось. И тогда Шарль улыбнулся сквозь слёзы. Совсем чуть-чуть. - Кстати. Макс нахмурился, - Что? - Шарль мягко провёл пальцем по его брови. - Ты всё ещё ревнивый придурок. Повисла секунда тишины. А потом… Макс рассмеялся. По-настоящему, хрипло, устало, сквозь остатки слёз. - А ты всё ещё невыносимый драматичный принц. - Принц? - Принц. Шарль фыркнул. Макс смотрел на него теперь иначе, тепло, нежно. С любовью, которую больше не нужно прятать. Его большой палец медленно прошёлся по нижней губе Шарля. Взгляд опустился, а голос стал ниже, опаснее. - Иди сюда. Его руки скользнули выше по телу монегаска, проходя под футболку и останавливаясь на талии, сильно сжимая её. Он почувствовал, как тело напротив вздрогнуло, а руки Шарля сжались в кулаки. Одной рукой Макс начал медленно водить по его телу, касаясь живота, груди, соска, вырисовывая непонятные узоры и завитки. Второй рукой он придвинул Шарля ближе к себе и устроился прямо между его ног. Леклеру поднесли край его же футболки ко рту, молча приказывая держать её. Шарль послушно выполнил. Макс обжигал его пресс горячим дыханием и оставлял на коже влажные, жаркие поцелуи. Названный принц Монако буквально таял под этими ласками, откинув голову назад. Пока Ферстаппен одаривал его поцелуями и укусами, его руки быстро справились с ремнём на джинсах. Через мгновение он избавил пилота Ferrari от штанов вместе с бельём. Шарль почувствовал, как по коже резко пробежал холодок, но тут же к его бёдрам прикоснулись две большие горячие ладони, даря резкий контраст холода и тепла. Ферстаппен переключился на бёдра, сжимал их, целовал и мягко покусывал, оставляя небольшие следы. Сверху он слышал всхлипы, стоны и томительное мычание. -- Ты сегодня слишком нежный… - простонал Шарль под очередным укусом. Макс поднял взгляд вверх, и на его губах появилась хищная улыбка. - Сегодня я хочу насладиться тобой полностью. Он продолжил терзать ноги монегаска. Несколько раз, будто случайно, Макс коснулся его возбуждения. Этого хватило, чтобы сверху послышался умоляющий голос - Пожалуйста… demande… Ферстаппен остался доволен реакцией. Он коснулся губами, затем провёл языком по всей длине. Шарль попытался свести колени, но руки Макса не позволили - наоборот, раздвинули ноги ещё шире. Голландец начал медленно двигаться, постепенно ускоряя темп. Шарль стонал где-то сверху, хрипел, издавая звуки, от которых у Макса внутри всё скручивалось. Но внезапно Макс остановился. Поднял голову. Посмотрел прямо в глаза Леклеру. Шарль едва дышал. Его глаза потемнели, а в уголках собрались маленькие слёзы. Макс подхватил его под бёдра и поднял. Шарль тут же засуетился. - Тише, тише, - тихо сказал Макс. - В зале не так удобно. А мы оба знаем, насколько для тебя важен комфорт. Голландец аккуратно уложил монегаска на кровать и потянулся к тумбочке. Через мгновение Ферстаппен снова оказался между ног Шарля. Он согнул его ноги в коленях, выдавил достаточное количество лубриканта на пальцы и заботливо подготовил его. Он двигался аккуратно, внимательно следя за реакцией Шарля. Сверху слышались стоны и тихие всхлипы. Шарль сжимал одеяло под собой. Перед глазами взрывались фейерверки. Он был уже почти на грани. И всё резко остановилось. - Ну уж нет, duur, - хрипло произнёс Макс. - Закончим вместе. Он быстро избавился от джинсов и боксеров, отбросив их на пол, и сразу надел презерватив. Нога Леклера оказалась у него на плече, а под поясницей уже лежала заботливо подложенная подушка. Макс начал входить очень медленно и бережно, будто всё ещё боялся причинить ему боль. - Всё хорошо… - простонал Шарль. - Можешь… активнее. Со мной правда всё хорошо. Голландец кивнул и постепенно начал ускорять темп. Комнату наполнили стоны, сбившееся дыхание и жалобные всхлипы, которые вскоре утонули во влажном горячем поцелуе. Макс целовал требовательно, жадно, словно пытался наверстать весь потерянный год. Он двигался всё быстрее, теряя ритм вместе с дыханием. И вскоре они кончили почти одновременно. Макс рухнул рядом с Шарлем и сразу притянул его к себе, тяжело дыша. - Шарли… ты у меня такой хороший… такой милый, - Он прижался губами к его виску, - Я правда очень сильно тебя люблю. Очень давно. Ещё с нашего первого раза… нет, наверное, даже раньше. Шарль только тихо хмыкнул и положил свою руку поверх чужой. В голове снова прозвучало это нежное «Шарли.» И осознание того, насколько схожи их чувства. Так они и уснули в объятиях друг друга.