Зимородок

Мне казалось что я где-то в знакомой обстановке, еду, но не карете, на чем-то другом, привычном. Не только покачиваниями, но и звуками, так что я не просыпаясь пробубнила что-то вроде: – Мужчина, поплачьте в другом месте, мне до конечной. Вместо того что бы замолчать, радостно вскрикнул и принялся меня трясти. Открыла глаза и лучше бы не открыла, те покачивания были кружением в моей бедосьей головушке и были против дневного света, вывернувшего меня на изнанку, благо я успела нашарить глазами деревянный тазик и вывернуло меня в него. Мужчина же, по виду северянин, а еще как минимум богатый купец, а как максимум бедный лорд, глядел так, будто меня не тошнит желчью, а ему Отец Небесный с неба спустился. – Кто вы, лорд? – выдавила таки, только смогла отдышаться, лучше уж назвать купца лордом: воспрянет духом, чем лорда купцом – обидится, огляделась на незнакомые мне покои. Я их не узнавала. Я вообще не помнила как должно выглядеть мое обиталище, потому что не помнила ничего. – и, кто я? – спрашивала наконец, благодаря лорда за то что тот подал мне воды с вином прополоскать рот и выжатой влажной тряпицей он принялся тереть испарину на моем лице, так бережно, будто я была фарфоровой. – Амалия, милая, хватит шутить, я за эти дни постарел будто на десяток лет. Сейчас не время для этого, – гладил меня по еще влажной щеке крупной мозолистой ладонью и я пыталась узнавать его. С бледным лицом, сероглазый и каштановолосый. Не узнавала и начинала нервничать. Не помнила ничего. – Эй, за дверьми, живо сюда серую крысу, Амалия очнулась! Будет копаться повешу на цепи и выпишу нового, того что побыстрее! – Не зовите крыс, я их боюсь! Пожалуйста, лорд! – как могла подобрала ноги и сжалась рефлекторно, поняв что я в спальной сорочке. А лорд смотрел на меня теперь очень обеспокоенно, даже потерянно. Похоже он наконец поверил что я не шучу. – Амалия… – Прошу, без крыс! – Успокойся, я позвал мейстера Уодора. Успокойся, милая, ты сама дала ему такое прозвище. Вот я и, прости-прости. – обнимал меня со спины и гладил по голове. – никаких крыс. – Правда? – Правда. – прильнул и обнял меня со спины, ложа руки мне на живот, а подбородок на плечо. Мейстер, которого я представляла дряхлым старикашкой, оказался вполне молодым мужчиной что-то около тридцати именин. Пришел он с сундучком. – Прошу леди, – извинялся мейстер и начал меня ощупывать, ничего не болело, только голова. – чудо, не иначе. Вот что я скажу тому что вы очнулись. Благодарите богов. – Она ничего не помнит, это ты зовешь чудом? – Леди? – не обращался, скорее спрашивал у лорда, поглядывая на меня. – Неужели я была такой уж лгуньей? – Нет, милая, ты просто любила… любишь разыгрывать людей. – было мне ответом. Я ничего не понимала, только краем уха слышала как лорд с мейстером переговариваются шепотом, периодически на меня глядя. Не смела просить их перестать. Было страшно в чужих покоях, с будто бы чужим именем, еще и рядом с теми кто считает меня лгуньей. На их переговаривания я не смогла держать глаза закрытыми и, повалилась, благо ударившись о подушку, уснула или потеряла сознание, главное проснулась на утро, когда падала уже после обедни. Служаночка помогла мне прополоскать рот и выпить наконец воды. Стало легче. Вторая уже несла бульон и только с их помощью я могла поесть. Благодарила их и могла поспать еще. Проснувшись видела вчерашнего лорда, он работал с бумагами в моих покоях. Это же были мои покои? Подскакивал и спешил ко мне, только видел копошения: я запуталась в овечьем одеяле и проиграла куску шерсти, зашитому в стеганую простыню! С чужой помощью освобождалась от удушающего и поднималась на подушках, заранее кликнутые служанки помогали мне спуститься для… стыдно думать, а после я опять ела бульон из чужих рук. – Спасибо за помощь, – благодарила унесших пустую посуду и обращалась наконец к мужчине, благо вышедшему тогда когда я спускалась с койки, иначе я бы умерла со стыда, – уважаемый лорд, можно ли узнать обо мне немного побольше? И о вас, если не затруднит! – Амалия Риверс – твое имя, тебе девятнадцать, – начинал, когда садился мне на койку и садил меня не на подушки спиной а на его груди, свои руки ложил мне на талии. Смеялся горько, – так странно говорить все это тебе. Я же, любимая, – целовал меня в висок, вздыхая который раз, – Хостер Эренфорд, лорд здешних земель. – Раз вы – лорд, значит у вас должна быть жена? – спрашивала аккуратно. Не может лорд жениться на бастардке, а если и может так она должна взять его фамилию? – Жена? Ходит где-то. Позвать ее, чтобы на нее поглядела? – шокировал он меня далеко не немного, а прямо очень даже, разве можно так жену, звать чтобы на нее глядела бастардка? – Не нужно, лорд Хостер, – отказывалась быстро как могла, не хотела я себе знатную женщину во враги из-за глупости. Хотя, учитывая как лорд щупает мое тело, уверенно и абсолютно привычно, думалось что все таки причины для нелюбви у нее ко мне были. – а как зовут леди? – Джейн. Или Мари. – добавил с сомнением, быстро выбросив это из головы. – Ты состоишь в штате ее фрейлин, но, конечно, пока ты отдыхаешь. И если вдруг перехочешь этим заниматься, то только скажи, у нее ещё есть, будет кому ей косы плести. – А могу я узнать, как так вышло что я потеряла память? – спрашивала, сглотнув, когда мужская рука поднялась и упокоилась на моей груди, массируя ее и сжимая, будто так и было надо, ничуть не думая над действиями. Неприятное накатило, но не решалась сказать. Не знала как отреагирует тот кому имя собственной жены безразлично. – Кобыла, клятая Снежинка!, сбросила тебя, когда ты решила прокатиться, – прижиался еще ближе, сжимал грудь что я вскрикнула от боли, – прости-прости, – тут же убирал руку и ложил ее на мой живот. – я так волновался. Молил новых богов и старых, начал молиться уже в пустоту чтобы хоть кто-то услышал мой зов и чудо! Ты очнулась. – Неужели она настолько норовистая? Зачем же я тогда на нее села? – хмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то, ни кобылы, ни момента падения, не чувствовала ничего. – В том то и дело, что она тебя слушалась, как завороженная! И только тебя. А тут взбрыкнула. Я думал ее зарезать и отдать собакам, если… – сглотнул он и всхлипнул, похоже он меня действительно любил, – но раз уж ты очнулась, то тебе решать. – Пусть живет, – решала, но не из-за добрых чувств к скотине, едва не отправивший меня, судя по всему, на тот свет, а из-за мыслей что если уж я пользовалась расположением лорда, то согласно логике должна была пользоваться и нелюбовью хоть кого-то в замке. – Хорошо, любовь моя, будь по твоему, но в седло я тебя больше не пущу, пока конюх не проедет в нем круг. – Воля ваша, лорд Хостер, – соглашалась легко, не чувствовала и грамма желания ехать верхом, до сих пор болела голова. Тот вздыхал и целовал меня в макушку, рассказывая обо мне еще, то что я хотела стать рыцарем, отлично фехтовала, тайно участвовала в турнире в честь свадьбы нашего сюзерена Уолдера Фрея и родной сестры лорда, моей дальней кузины. Знаний было слишком много и я, извинившись, моментально закрыла глаза и заснула. Следующим утром я просила дозволения погулять и, пригнав мейстера Уодора, подтвердившего что немного можно, я получила дозволение и, одевшись в платье с цаплями, была отпущена в сопровождении служанки. – Не подскажешь, как тебя зовут, прости что раньше не спросила, – извинялась, когда девушка в простом платье-сарафане помогала мне спуститься по ступеням со второго этажа на первый. Та молчала немного, а после оглянувшись, прошептала мне на ухо, то из-за чего я покраснела: – Амалия, если ты опять разыгрываешь лорда, то скажи мне, я тебя не сдам! – Нет. Я ничего не помню, – вздыхала и шла вперед, не знала куда и уперлась в тупик, вышла из него и до последнего поворота, опять прямо и да что такое! Вроде бы такой маленький форт, а я уже два раза заплутала в поисках. – да где в этом замке выход! – вспылила я и пыталась отдышаться, еще и голова болела под повязкой, примочка воняла, так что я… присела на корточки и разрыдалась. – да что такое то! Доселе молчавшая служанка подошла и обняла меня, склоняясь надо мной. – Я – Анна, мы с тобой вместе работали на кухне посудомойками, пока лорд Хостер тебя не приметил ну и не взял в покои, ты позвала меня своей служанкой, – рассказывала мне на ухо и придерживала, когда я пыталась встать. – пойдем я покажу дорогу в сад, но обычно ты ей не пользовалась, прыгала прямо из окна, благо окна в Эренфорде низкие, – потешалась и вытирала слезы непонимания с моих глаз. Сад оказался засажен лечебными травами и место розы занимал шалфей, а вместо маргариток – ромашка. Пахло лечебницей, но мне понравилось гулять по тропинкам, удалось даже качаться на качелях. – А что за человек леди, жена лорда? – Она… спокойная, знаешь, как камень. Ей будто все равно, знай себе шьет распашонки на ребенка что уже два года родить не может, – отвечала после недолгих раздумий и подталкивала качели, несильно, едва-едва, чтобы у меня не прилила кровь к голове. – А как она относится ну к тому что лорд. И я… – запиналась, неприятно было о том говорить. – Ну, она как камень. Кто ее знает? Но к тебе она никогда не придиралась. Понимаешь, она ведет себя будто ты ее обычная фрейлина. Я кивнула и просила остановить качели, начинала болеть голова и в свои покои я заползла с заметным трудом, тут же уснув до самого вечера. Ждать долго было опасно и я объявила с утра: – Хочу навестить Снежинку. Можно ведь? – Только будь осторожна, Зимородочек, – целовал лорд мой висок, сдерживая себя от большего, ведь мейстер Уодор запретил мне близость на несколько месяцев. Боялась думать что буду делать, когда отвелкнная часть пройдет и придется выкручиваться. По дороге я опять заплутала и только помощью Анны нашла главные двери, следом она повела меня на конюшню и я, много не думая, оглядевшись, прошла мимо нескольких лошадей к наиболее подходящей под кличку, в белых яблоках. – Снежинка? – на пробу обратилась я и ничего не почувствовала. Где-то сзади всхрапнула одна, а эта не реагировала. – Леди Амалия, – обращался ко мне конюх, не зная куда себя деть, – вы подошли не к той лошади. Это – Север. Вся, мне казалось, покрылась красными пятнами. Надо же так опозориться! И имя не то и даже пол перепутала! – Не подскажешь, которая? – обращалась, переборов стыд к седеющему мужчине. На “вы” тот умолял к нему не обращаться, еще когда я только здоровалась. – Вот же она, – указывал на иссиня-чёрную, ту самую что отзывалась. – И, кто придумал звать черную кобылу снежным именем? – удивлялась я подходя ближе к лошади шажками. Наконец, выдохнув, ложила ей ладонь на нос, пусть я ей и не доверяла, но лучше заручиться доверием скотины перед тем как начать ее осмотр. – Вы, леди, – потный весь вытирал шею ладонью, а потом ее о штанину, боялся? Похоже я не просто “разыгрывала”, а откровенно говоря издевалась. Еще одна причина меня не любить, кроме любви лорда. Кобыла ластилась мне как собака и я, нашарив глазами крючок, откинула его и просила щетку. Ту подавали, слезно умоляя этого не делать. Проводила по черной блестящей шерсти щеткой, а потом и ладонью, с одного бока ничего. А вот с другого, рана, прямо там где должно было быть седло. На темной шкуре совсем незаметная. Умри я – и все улики ушли бы псу под хвост. Буквально. Заканчивала с чесанием, погладила чернявую по шее напоследок и отдавала щетку. О ране молчала, не была уверена кому можно доверять. Что же, – думала пока омывалась в тазике теплой воды с помощью Анны, – кто-то в этом замке хочет меня убить. С этим надо было работать.