Теория медленного горения

За окнами «Фолианта и Кофе» начиналось сырое воскресное утро. В пустом магазине было холодно, но Гермиона этого почти не замечала. Она сидела за рабочим столом, окружённая свитками и личными делами детей фонда. Утренний американо давно остывал, но она так и не сделала ни глотка. Правая рука снова крутила каштановый локон у виска, а зубы сжимали колпачок ручки. После вчерашнего визита Виктора и перепалки с Малфоем её мысли не останавливались. Она снова и снова раскладывала факты по местам и каждый раз приходила к одному и тому же выводу. Первое: магазин ограбили слишком точно. Защиту Тео обошли за несколько минут. Второе: кассу и редкие фолианты почти не тронули. Искали не деньги и не книги. Искали документы. Третье: Эдвард два года имел доступ к финансовым архивам и знал устройство лавки изнутри. Четвёртое: после истории с поддельными отчётами и украденными книгами Гермиона выставила его за дверь. Он ушёл злым, униженным и слишком обиженным, чтобы просто исчезнуть. И теперь мысль стала почти очевидной: это действительно мог быть он. Эдвард вернулся, чтобы отомстить, разрушить фонд и продать данные маглорождённых семей тем, кто был готов за них заплатить. Нормальный человек на её месте сразу вызвал бы Аврорат. Написал бы Драко. Передал бы ему всё, что понял. И Малфой со своими людьми перевернул бы Лондон за несколько часов. Но это была Гермиона Грейнджер. В голове мгновенно включилась упрямая логика: это её фонд и её ошибка. Это она пожалела Эдварда три года назад и не сдала его властям. Значит, теперь она должна всё исправить сама. Она боялась, что Малфой ворвётся в Лютный переулок, спугнёт свидетелей и заставит Эдварда действовать быстрее. Если он действительно держал в руках адреса семей, любое резкое движение могло всё испортить. Поэтому вместо того, чтобы написать Драко, Гермиона придвинула к себе чистый лист пергамента и нажала на ручку. Пальцы дрожали - она собиралась копать сама. Имя за именем, шаг за шагом. За спиной у Главы Аврората. И возможно, это самая опасная вещь из всех, что она делала за все годы. Но воспитание Гриффиндора никуда не испарилось и уже сделало первый шаг за неё. Шорох стеклянной двери вырвал Гермиону из мыслей. В кабинет вошёл Теодор Нотт с толстой папкой архивных записей в руках. Выглядел он измученно: воротник рубашки расстёгнут, волосы чуть растрёпаны, а в глазах читалась усталость. Тео тяжело опустился на стул для посетителей, бросил папку на край стола и потянулся к её стакану, явно надеясь найти там хоть немного кофе. Увидев внутри холодную чёрную жижу, он трагически вздохнул. - Над чем думаешь? - Над теорией, - задумчиво ответила Гермиона. - Над теорией медленного горения? – игриво повел бровями Нотт. - Чего? - Ну как же - "Теория медленного горения: практическое исследование на примере одного невыносимого Малфоя". Считаю, надо срочно писать Магический трактат. - Ой Теодор, отстань - отмахнулась Гермиона. - Знаешь, Грейнджер, если бы мне десять лет назад сказали, что я буду проводить воскресные утренники за аудитом, я бы лично стёр себе память Обливиэйтом, - Тео лениво откинулся на спинку стула. - Но у меня есть одна забавная деталь. Мимоходом всплыла, пока я тряс наших старых поставщиков пергамента. Гермиона мгновенно замерла. Её пальцы, до этого момента ожесточённо ручку, медленно опустились на стол. Она постаралась придать своему лицу максимально равнодушное выражение. - Что за деталь, Тео? Нашли какие-то расхождения в чеках? - Если бы, - хмыкнул Нотт, крутя в пальцах золотое перо. - Старик Флетчер, который возит нам бумагу из пригорода, обмолвился, что видел нашего драгоценного Эдварда пару месяцев назад. Причём в весьма специфическом заведении. Бар «Гнилой корень» на самой окраине магического Лондона, у черты магловских кварталов. Гермиона подалась вперёд, её карие глаза лихорадочно блеснули, выдав её с потрохами. - «Гнилой корень»? Я никогда о нём не слышала. Что это за место? - И слава Салазару, что не слышала, - Тео сокрушённо покачал головой, не замечая, как глубоко Грейнджер заглотила наживку. - Место, конечно, не криминальное в чистом виде, да и авроры туда с рейдами раз в неделю не наведываются. Но и приличные люди туда не ходят. Обычная грязная дыра для маргиналов, подпольных букмекеров и волшебников, у которых проблемы с долгами и законом. Флетчер сказал, Эдвард сидел там в углу с какими-то подозрительными типами и выглядел так, будто не спал недели три. Гермиона судорожно сжала ручку под столом, мгновенно запоминая координаты. Окраина города. Черта магловских кварталов. Всё сходилось в её шпионской схеме. Если Эдвард до сих пор ошивается там, значит, именно через этот бар можно выйти на тех, кому он планирует слить базу данных фонда. Она слишком быстро потянулась к пергаменту, чтобы сделать пометку. И вот тут Теодор замер. Золотое перо выпало из его пальцев, а тёмные глаза бухгалтера сузились. - Даже не думай, Грейнджер, - негромко произнёс он, подаваясь вперёд. - Я ничего не сказала, Тео. - Именно это ты говоришь каждый раз перед тем, как сделать какую-то ужасно грандиозную тупость, - отрезал Нотт. - Слушай меня сюда, великий реформатор. Если ты сейчас же не выкинешь из своей взъерошенной головы мысль отправиться в эту дыру в одиночку, я лично отправлю патронус в Аврорат. Поверь мне, Малфой примчится сюда быстрее, чем ты успеешь произнести «американо». Ты понимаешь, что это опасно? - Я просто анализирую твою информацию, Нотт, - ровно ответила Гермиона, возвращаясь к бумагам, хотя сердце в её груди уже бешено колотилось от принятого решения. Тео сокрушённо вздохнул и закрыл лицо ладонями. Грейнджер не собиралась останавливаться. Приступ героя-одиночки полностью ослепил её разум, и она уже выстраивала маршрут до «Гнилого корня», напрочь игнорируя любые предупреждения и здравый смысл. *** Лондонское вечернее небо было мутным и грязно-жёлтым от дыма магловских фабрик и смога. Там, где волшебный мир почти касался магловского, улицы становились уже, темнее и грязнее. Они тянулись кривыми сырыми проходами, заваленными мусором, а бледные газовые фонари едва пробивались сквозь густой туман. Гермиона шла по глухому переулку, плотнее запахнув старое тёмно-серое пальто и спрятав подбородок в воротник. Сегодня на ней не было ни строгой министерской юбки, ни шёлковой блузки. Она оделась просто, почти незаметно, надеясь слиться с местными и не привлекать лишнего внимания. В кармане пальто пальцы крепко сжимали волшебную палочку, но со стороны Гермиона всё равно выглядела слишком одинокой и слишком не на своём месте. Она пришла сюда одна. Без Гарри с его опытом, без Тео, который почти умолял её не делать глупостей, и уж точно без Драко Малфоя с его аврорами и привычкой брать всё под контроль. В конце тупика над покосившейся деревянной дверью висела ржавая вывеска с почти стёртым рисунком: «Гнилой корень». Из щелей тянуло пьяными голосами, звоном дешёвых кружек и запахом пережаренного лука, эля и табака. Гермиона остановилась у порога. Сердце билось слишком быстро, отдаваясь в висках, а живот неприятно сжался от тревоги. «Всё под контролем, Грейнджер, — торопливо сказала она себе, берясь за влажную латунную ручку. — Я просто зайду. Сяду у стойки. Осторожно спрошу про Эдварда, дам пару галеонов за информацию и уйду. Я просто поговорю с людьми». Конечно. Обычно именно с таких спокойных фраз и начинаются самые плохие решения. Гермиона всё ещё верила, что сможет разобраться с этим аккуратно: немного вежливости, несколько правильных вопросов — и нужная информация окажется у неё в руках. Она толкнула тяжёлую дверь, и та со скрипом поддалась. Внутри было душно и темно. Стоило её туфлям ступить на грязный липкий пол, как несколько хмурых фигур за дальними столами замолчали и повернули головы в её сторону. Гермиона здесь сразу выделялась. Даже в простом сером пальто она выглядела слишком аккуратной, слишком собранной и чужой. Прямая спина, ухоженное лицо, и слабый запах лаванды выдавали в ней человека совсем из другого мира. И это заметили все. Гермиона медленно прошла к барной стойке и села на покосившийся стул. Запах пережаренного жира подступил к горлу, и ей пришлось с усилием сглотнуть. Она дождалась, пока к ней подойдёт хмурый одноглазый бармен с грязным полотенцем через плечо, и только тогда заговорила. Вопросы она задавала тихо и осторожно. Старалась не звучать как проверка из Министерства. Подбирала слова, следила за голосом и незаметно подвинула к бармену пару золотых галеонов. Она спросила про Эдварда. Описала его внешность, сутулую спину и вечно бегающий взгляд. К её удивлению, бармен всё-таки ответил. Он мазнул взглядом по золоту, ловко смёл монеты в карман фартука и хрипло буркнул, кивнув в сторону тёмного угла: - Был тут твой Эдвард. Пару недель назад ошивался. Всё искал, кому сбыть какую-то «золотую жилу», как он её называл. Долгов у парня выше крыши, за ним тут половина Лютного бегает. Один из посетителей, сидевший неподалёку со сколотой кружкой эля, обернулся и вклинился в разговор: - Да-да, помню этого задохлика. Он ещё хвастался, что скоро сорвёт куш на каких-то полукровках. Говорил, у него есть адреса, за которые люди из старой гвардии готовы заплатить любые деньги. Внутри Гермионы всё похолодело. Эдвард действительно приезжал сюда, и он действительно пытался продать реестры фонда радикалам. Её гриффиндорский приступ героя казалось, полностью оправдал себя. Шум в баре вокруг неё начал подозрительно стихать. Шепотки за дальними столами прекратились. Гермиона спиной почувствовала, как разговоры смолкают один за другим. Она медленно повернула голову и поймала на себе сразу несколько взглядов. Трое мужчин у стены медленно поднялись со своих мест. Один из них лениво поигрывал короткой волшебной палочкой, а второй заблокировал проход к деревянной двери. Несколько завсегдатаев начали проявлять к ней слишком большой интерес. Они поняли, что перед ними беззащитная, богатая девчонка из Министерства, которая пришла одна и у которой в карманах явно водятся галеоны. Гермиона судорожно сжала палочку в кармане, внезапно осознав, насколько фатальной была её уверенность в том, что она «просто поговорит с людьми». *** Кабинет Малфоя в этот поздний час освещался лишь багровыми отблесками камина и блеклым светом одинокой свечи. Драко стоял у окна, заложив одну руку за спину, и молча курил свою неизменную шоколадно-вишнёвую сигарету. Гарри сидел на краю стола, лениво перебирая рапорты ночных патрулей, когда над дверью кабинета тревожно звякнул серебряный колокольчик. В приёмную влетел запыхавшийся аврор Сэвидж, сжимая в руках только что сформированный свиток магической связи. - Сэр! - Сэвидж притормозил у порога, тяжело дыша. - Доклад от нашего оперативника из южного скрытого сектора. Тот, которого мы оставили следить за подпольными букмекерами. Пять минут назад он заметил гражданское лицо у черты магловских кварталов. Возле бара «Гнилой корень». Драко даже не обернулся, лишь лениво стряхнул пепел в хрустальную пепельницу на подоконнике. - И ради этого ты врываешься ко мне без стука, Сэвидж? Мало ли маргиналов шатается по окраинам в воскресенье. - Сэр, это лицо… Это Гермиона Грейнджер. Она вошла внутрь. Одна. Кончик сигареты Драко замер в полудюйме от его губ. - Повтори адрес, Сэвидж, - медленно произнёс Малфой, по-прежнему стоя спиной к комнате. - Окраина города, стык с неволшебным сектором, сэр. Бар «Гнилой корень». Там сейчас ошивается вся банда Эдварда и кредиторы из Лютного. Место крайне неблагополучное. Малфой медленно затушил сигарету о хрустальное дно пепельницы, раздавливая табак без страха обжечься. Поттер, сидевший на столе, мгновенно выпрямился. Вся его расслабленная поза испарилась за долю секунды. Он в упор посмотрел на прямую спину друга и сглотнул. - Насколько все плохо? - тихо спросил Гарри. Малфой медленно обернулся. - Она может не выйти оттуда живой, - отрывисто процедил он сквозь зубы. - Какого… - Гарри со стоном закрыл лицо ладонью и сокрушённо покачал кудрявой головой. - Мерлин, Гермиона… Она пошла туда сама? - Да, Поттер. Наша драгоценная отличница решила, что её значок старосты и упрямство защитят её от кастетов этих придурков, - Драко мертвой хваткой сжал пальцами в кожаных перчатках свою волшебную палочку. - Сэвидж, поднимай первую штурмовую группу Аврората. Полная боевая готовность. Аппарация в три контура оцепления. Если с её головы упадёт хоть один кудрявый волос, я лично закрою этот бар вместе со всеми его завсегдатаями в Азкабан до конца столетия. Поттер уже вскочил со стола: - Я аппарирую с тобой. - Ты остаёшься координировать патрули, Поттер, - ледяным тоном отрезал Драко, круто разворачиваясь на пятках и направляясь к камину. - Из-за её секретов мы сейчас идём на штурм вслепую. И я вытрясу из неё всю душу, как только вытащу из этой помойки. Гермиона выскочила из «Гнилого корня» на сырую, укутанную туманом брусчатку. Внутренности всё ещё вибрировали от адреналина - ей едва удалось протиснуться мимо тех подозрительных типов у двери, резко бросив на стойку пару лишних галеонов. Сердце лихорадочно колотилось в груди, а дыхание было прерывистым. Она справилась. У неё был след. Она сделала глубокий вдох, собираясь спрятать волшебную палочку обратно в карман пальто, и подняла глаза. Гермиона застыла на месте, забыв, как дышать. Весь мир вокруг неё мгновенно сжался до размеров одной-единственной огромной черной фигуры. Прямо у входа в переулок, заблокировав единственный выход к освещенным улицам, стоял Драко Малфой. Он был один. Без штурмовой группы Аврората и оперативников Сэвиджа - Драко аппарировал на точку на несколько минут раньше своей группы, ведомый только испугом за её жизнь. Малфой стоял посреди этого грязного тупика, небрежно заложив руки в карманы брюк. Его светлые волосы были идеально уложены, воротник белоснежной рубашки безупречно чист, но на бледном лице застыла ярость. Вся гордость Гермионы и триумф от найденного следа рассыпались в прах за долю секунды. Глядя в эти мертвые серые глаза Малфоя, она отчетливо поняла что влипла. Её тайное расследование за его спиной было раскрыто. Драко медленно вытащил руки из карманов брюк. Его пальцы в кожаных перчатках были сжаты так крепко, что швы натянулись до предела. На его бледном лице застыл дикий страх, как будто только что едва не потерял самое дорогое. - О чём ты думала, Грейнджер? - спросил Драко. Она упрямо вскинула подбородок и сделала шаг навстречу, ожесточённо сжимая палочку в кармане пальто. - Я собирала информацию, Малфой, - отчеканила она, изо всех сил стараясь, чтобы её голос не дрожал от усталости. - И, как видишь, весьма успешно. След Эдварда настоящий. Он действительно пытался… - Одна? - перебил её Драко. - Я способна о себе позаботиться! - её карие глаза лихорадочно блеснули в полумраке тупика. - Я руковожу крупнейшим фондом в этой стране, и я не нуждаюсь в конвое министерских ищеек, чтобы задать пару вопросов бармену! - Это не ответ, Грейнджер, - твёрдо сказал Драко, делая один медленный шаг вперёд. Его высокая, широкоплечая фигура нависла над ней, полностью блокируя проход к свету. - А это не допрос, Малфой! - в тон ему отозвалась она, упираясь ладонями в его грудь, чтобы удержать дистанцию. - Нет, Грейнджер, - тихо, почти бархатно произнёс он, и его пальцы в кожаных перчатках мёртвой хваткой перехватили её запястья, фиксируя их на своей груди. — Это именно допрос. Потому что ты только что влезла в действующее расследование Аврората Британии. Гермиона физически ощутила удушающее давление, которое исходило от всей его статной фигуры. Её эго трещало по швам: Малфой не просто отчитывал её как заносчивую заучку - он ломал её авторитет руководителя, выставляя её наивной дурой перед лицом реальной опасности. А Драко внутри себя чувствовал страх, который он безуспешно пытался прятать за маской легилимента последние три дня. Он испугался за неё так сильно, что его разум до сих пор выдавал сценарии о том, что эти ублюдки из «Гнилого корня» могли сделать с ней в полумраке. - Отпусти меня, - сквозь зубы процедила Гермиона, безуспешно пытаясь вырвать свои руки из его стальной хватки. В её глазах начали проступать горькие слёзы обиды, которых она так стыдилась. - Ты не имеешь права командовать мной. Это моя лавка, мой бывший сотрудник и мой фонд! - Твой фонд закроется завтра утром, если ты ещё раз совершишь подобное безумие, - отрезал Драко, не разжимая пальцев ни на миллиметр и удерживая её испуганный взгляд. - Я веду это дело, Грейнджер. И я запру тебя под домашний арест в твоей собственной квартире ради безопасности следствия, если твой приступ героизма продолжит мешать моей работе. Секреты кончились. С этого момента ты будешь докладывать мне о каждом своём шаге. Поняла меня? Гермиона упрямо сжала губы, отказываясь отвечать. Драко медленно разжал пальцы, выпуская её запястья. Его руки в кожаных перчатках бессильно опустились вдоль туловища. В тусклом янтарном свете далёкого фонаря его лицо казалось неестественным, а в глазах вместо металла вдруг проступила глубокая рана. Он сделал полшага назад, разрывая их физическую близость, и посмотрел на неё так, словно видел впервые в жизни. - Ты мне не доверяешь, - очень тихо, почти шёпотом произнёс Драко. Гермиона на секунду застыла. Воздух будто застрял в лёгких, а в её голове, которая обычно сразу просчитывала варианты обхода, на мгновение не осталось ни одной связной мысли. Этот разговор уже давно был не только про расследование. Не про Эдварда и не про похищенные документы. Речь шла о них. О той связи, которая только начала появляться между ними и уже успела стать слишком личной. Она судорожно вдохнула, упрямо поджала губы, сдерживая подступающую к горлу обиду, и сказала единственное, что казалось ей правдой: — Дело не в тебе, Малфой. Но в сырой темноте переулка эти слова прозвучали ужасно. Для Драко — мужчины, который три дня назад без лишних вопросов встал за её спиной, который десять лет помнил, какой кофе она пьёт, и который только что едва не сорвался от страха за неё, — эта фраза означала совсем другое. Драко ничего не ответил. Только на мгновение в его лице мелькнуло разочарование. Он почти сказал кое-что личное. Его губы дрогнули, он чуть подался вперёд, будто уже готов был произнести одну фразу, которая разрушила бы весь его контроль. Но в последний момент Малфой сжал челюсти и проглотил слова. Он резко развернулся, и через секунду его высокая фигура растворилась в воздухе с сухим звуком аппарации. Одновременно рядом с ней появились авроры, но Гермиона все равно чувствовала себя одинокой. С тёмного неба снова хлынул холодный лондонский дождь, быстро пропитывая её серое пальто и превращая волосы в мокрый беспорядок. Ей было обидно и страшно от того, насколько сильно её всё это задело. Привычка спасать всех вокруг внезапно столкнулась с простой реальностью: она больше не могла делать вид, что Малфой для неё просто следователь. Его мнение, его доверие и даже его разочарованный взгляд стали важнее, чем она была готова признать. В это же время Драко Малфой вернулся в свой пустой пентхаус. Он даже не снял пальто. Просто прошёл через гостиную прямо на открытый балкон и остановился под дождём, подставив лицо ледяным каплям и ветру. Драко достал портсигар, щёлкнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Курить на балконе под проливным дождём было совсем не в его духе, но сейчас ему было всё равно. Он стоял, крепко сжимая пальцами в кожаных перчатках каменные перила, и всё внутри него тяжело сжималось от одной неприятной мысли. Когда пять минут назад оперативник доложил, что Грейнджер одна вошла в этот притон, первой его эмоцией была не злость. И даже не раздражение из-за нарушенных правил расследования. Это был страх от одной мысли, что с ней могло что-то случиться. С его упрямой, растрёпанной Грейнджер, которая снова решила, что должна всё вынести одна.