Резонанс

Пятнадцать лет назад мир содрогнулся от глобальной магической катастрофы — Великого Сдвига. Колоссальный взрыв выжег целую провинцию. Никто толком не знал настоящих причин, варианты разнились, но факт оставался фактом — на месте взрыва образовалась аномальная зона. Что было внутри неё — никто до конца не знал, но все понимали, что ничего хорошего — рядом с ней компасы сходили с ума, а гравитация шутила злые шутки, заставляя обломки скал годами висеть в воздухе. Академию Высших Магических Искусств построили прямо на южной границе зоны, и выглядела она как гибрид средневекового учебного заведения и научно-исследовательского бункера. В просторных лекционных залах окна были заменены на толстые экраны, транслирующие показатели барьера, и преподаватели передавали юным магам не только теорию, но и житейские навыки — то, чего не было в учебниках. Внутренний двор Академии всегда гудел от движения. Студенты боевого факультета в тяжёлых форменных плащах тренировали пассы, от которых воздух взрывался искрами. А ребята с факультета запечатывающей магии и ритуалов, более тихие и сосредоточенные, сидели прямо на каменных плитах, сверяя древние свитки с показаниями магических приборов. Из окон соседнего крыла, где у ритуалистов проходил углублённый курс зельеварения, тянуло горьковатым запахом сушёной полыни и плавленой чешуи — там будущие мастера барьеров варили различные эссенции и зелья. Больше упор шёл на те, что имели практическое применение при работе с «Белым пятном» аномальной зоны, на стабилизацию чакры при работе с запечатыванием, но в самом начале курса изучались и более житейские и банальные зелья — вроде усыпляющего, болеутоляющего. А для тех, кто хорошо учился, не составляло труда и самому составить рецепт для каких-то других эффектов — для бодрости, антидот…. Несмотря на постоянную близость к опасности, юноши и девушки оставались молодыми ребятами: они спорили из-за оценок в столовой, пахнущей печёным хлебом и корицей, воровали из лабораторий светящиеся кристаллы, чтобы дарить друг другу, и сбегали по ночам на крышу восточной башни — единственное место, откуда в хорошую погоду можно было безопасно рассмотреть призрачное, ядовито-фиолетовое сияние, стоявшее над аномальной зоной, прозванной «Белым пятном», которая начиналась через пару километров от кованых ворот Академии. Базовое обучение в Академии заканчивалось в семнадцать лет — к этому моменту большинство студентов наряду с основами грамотности и естественными науками осваивали основы контроля чакры и разъезжались по безопасным внутренним провинциям. Но те немногие, кто решал продолжить обучение дальше, разделялись на два основных направления. Боруто выбрал факультет штурмовой магии: их называли «Мечами» Академии — они были бойцами передней линии, крушащими угрозы яростными стихийными заклинаниями ветра, молнии, земли, воды и огня. Обладание двумя стихиями показывало высокий уровень владельца, а уж наличие трёх и вовсе превозносило в ранг вундеркиндов и элиты. Боруто в совершенстве овладел ветром и молнией и теперь усердно тренировал владение водой. Мицки же пошёл на факультет запечатывающей магии и ритуалов. Это были «Щиты» — интеллектуальное крыло, где изучали сложнейшие формулы Фуинцзюцу, руны, вычерчивали защитные контуры и проходили углублённый курс зельеварения. Возглавлял Академию Орочимару — ректор, а по совместительству отец Мицки. Орочимару был величайшим специалистом во всех областях — его ритуалы и зелья всегда срабатывали, но и боевой магией он также владел, причём во всех стихиях. Правда необходимости в сражениях такого уровня как раньше не возникало, поэтому он смог сосредоточиться на научной работе и исследованиях. Именно он пятнадцать лет назад спас Боруто — мальчику не повезло оказаться в месте Сдвига ребёнком. Он не был в самом эпицентре взрыва — тогда бы от него не осталось и пепла. Он просто случайно попал в шлейф остаточного излучения Искажения. Его вытащили живым, но чужеродная, ядовитая магия успела выжечь на его правом запястье несмываемый ромбовидный след — Карму. Позже Орочимару смог заблокировать её сложнейшими ритуальными печатями. Карма глубоко уснула, Боруто вырос, и все решили, что опасность миновала. Сам факт того, что Боруто учился именно здесь, позволял Орочимару держать носителя Кармы под постоянным контролем. Боруто и Мицки поставили в пару ещё на первом курсе в одно из регулярных дежурств — проверки границ аномальной зоны, обновления защитных печатей, рун и, при необходимости, латания мелких прорех в общем барьере. Ничего опасного в этих проверках не было, а в случае проблем с барьером или чем-то иным дежурные возвращались и докладывали принимающим преподавателям о чём-то нестандартном, но в большинстве случаев всё было в штатном режиме. К тому же и сами преподаватели раз в месяц совершали обход и осмотр границ. Но касаемо учеников в Академии существовало правило для этих дежурств — всегда ходили парами: боец прикрывал тылы и следил за обстановкой, пока ритуалист работал с формулами запечатывания или обновлением рун и фуиндзюцу барьера. С тех пор, как бы деканат ни пытался тасовать студентов для расширения опыта, Боруто и Мицки наотрез отказывались от любых других напарников. На все вопросы профессоров Боруто лишь упрямо бурчал, отводя глаза: «Мне никто больше не нужен. Мы идеальная связка». А Мицки с неизменной, мягкой улыбкой добавлял, глядя только на Боруто: «Он моё солнце. Напарник на всю жизнь. Другого я не приму». За два года на старших курсах они научились понимать друг друга без единого звука, чувствуя малейшие колебания чужой чакры как свою собственную. Утром Боруто бесшумно выскользнул из спальни Мицки и, как всегда, мастерски обошёл заговоренные на скрип половицы в коридоре. Он прекрасно знал их расположение. Хотя лёгкий недосып сделал своё дело: одна из них неподалеку от его порога, всё-таки предательски издала звук. Но он в два шага преодолел оставшееся расстояние и тихо закрыл за собой дверь комнаты. Натягивая форменную одежду, Боруто хмуро разглядывал свои синяки под глазами и думал о том, что надо будет попросить у Мицки зелье бодрости — сегодня как раз был день их дежурства — надо было идти на проверку периметра, а варево ритуалистов ставило на ноги кого угодно. После тяжёлой утренней лекции по боевой стратегии и полутора часов на тренировочном полигоне Боруто чувствовал себя выжатым как лимон. Ноги были ватными, а сонная одурь, накатившая из-за ночного недосыпа, мешала соображать. На большой перемене, когда коридоры Академии заполнились шумной толпой студентов, спешащих в столовую, Боруто поймал Мицки у выхода из лаборатории зельеварения. — Мицки, выручай, — негромко, чтобы не привлекать внимания сокурсников, выдохнул Боруто, прислонившись спиной к прохладной каменной стене. — Мне нужно то твоё зелье для бодрости, иначе я засну прямо на следующей паре. Мицки внимательно посмотрел на него, кивнул и схватил за рукав. — Идём ко мне. Они поднялись в жилой блок. В комнате Мицки даже днём царил приятный полумрак и порядок. Комната хоть и была маленькая, но всё было убрано на свои места, на столе аккуратными рядами стояли весы, ступки и пустые пробирки, а в воздухе отчётливо пахло горьковатой сушёной полынью и свежестью мяты. Всё было так же, как и ночью, что расслабляло Боруто и навевало воспоминания о том, что они тут делали, что, собственно, и являлось причиной их недосыпа. Если они так и продолжат, повинуясь его необузданным порывам не дожидаться выходных, то им понадобится много зелий бодрости. Едва за ними закрылась тяжёлая дверь, Боруто с облегчением скинул на пол свой форменный плащ. Мицки подошёл к шкафу, достал два небольших флакона из тёмного стекла и протянул один Боруто. Тот мгновенно откупорил пробку и сделал глоток. Варево, как всегда, было обжигающе-горьким, с привкусом каких-то трав и хвои, но прилив сил ударил в голову мгновенно. Сонливость как рукой сняло. Мицки откупорил второй флакон и тоже сделал пару глотков, устало прикрыв глаза. — Кстати, это были последние запасы, — тихо заметил он, крутя в руках опустевшее стекло. — Нужно сделать новую партию, но нужна трава, которая растёт у самого барьера. На сегодняшнем дежурстве надо будет присмотреться к южному сектору. Соберём ингредиенты вдоль ограждения, и вечером я наварю новую порцию. — Без проблем, совместим приятное с полезным, — Боруто повеселел, и кивнул, чувствуя, как магия снова резво бежит по венам. Он подошёл ближе, забирая у Мицки пустой флакон, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Этот короткий жест в тишине комнаты снова напомнил обоим о прошедшей ночи, но Боруто лишь кашлянул, пряча взгляд, и закинул плащ обратно на плечо. — Погнали, а то на следующую пару опоздаем. Последующие две пары пролетели незаметно. Когда финальный колокол известил об окончании занятий, солнце ещё стояло высоко — учебный день закончился послеобеденным часом. Студенты шумной гурьбой повалили в общежития отдыхать, а Боруто и Мицки направились в раздевалку боевого крыла, чтобы подготовиться к плановому дежурству. В этой просторной комнате вдоль стен тянулись стеллажи с тренировочным оружием, всякой мелочёвкой и расходниками, защитными пластинами и подсумками. Боруто уселся на скамью, затягивая плотные кожаные ремни портупеи на груди. Мышцы после полигона немного гудели, жёсткие крепления не поддавались, а пальцы слегка путались в пряжках. Мицки, как всегда, бесшумно подошёл к нему. Он плавно опустился на одно колено прямо перед Боруто и точными, выверенными движениями перехватил ремни экипировки, помогая плотно подогнать защитный жилет. — Ну что, приборы учёта колебаний поля забрали, мелки для рун у тебя? — Боруто кинул взгляд на Мицки, и тот кивнул. — Тогда пошли. Обновим печати, наберём твоей травы и вернёмся задолго до ужина. Сегодня вообще день спокойный. Скука смертная. Мицки мягко улыбнулся, упаковывая тонкие холщовые сумки для ингредиентов. — Надеюсь, что так. Пойдём, моё солнце. Они отметились в журнале дежурств у сменного мастера на вахте и вышли за массивные кованые ворота Академии. Погода стояла серая, прохладная. Под ногами хрустел сухой, мёртвый песок — шрам, оставленный Великой катастрофой. Вдоль барьера тянулась бесконечная полоса предупреждающих знаков. В километре отсюда, в самой глубине «Белого пятна», воздух ощутимо дрожал, переливаясь едва заметным фиолетовым неоном. Компасы на их запястьях вяло подёргивались, но приборы молчали. Всё было спокойно. Боруто шёл чуть впереди, лениво перекинув холщовый мешок через плечо и придерживая его одной рукой, а Мицки двигался на полшага позади, сканируя взглядом пространство. Между ними висело то самое комфортное, абсолютное молчание, которое доступно только очень близким людям. Когда Мицки время от времени останавливался у самого основания барьера, аккуратно срезая костяным ножом стебли невзрачной блёклой травы, Боруто послушно подставлял мешок ближе, поглядывая на затихшее «Белое пятно». Дежурство шло своим чередом, и Боруто уже представлял, как они вернутся обратно, немного отдохнут и пойдут на ужин. Идиллия закончилась, когда прибор учёта колебаний поля на поясе Мицки издал резкий, прерывистый писк. Мицки мгновенно замер, вглядываясь в дрожащее марево. На стыке защитных контуров, прямо перед ними, воздух пошёл волнами. Защитный барьер прохудился — там, медленно пульсируя, разрасталась фиолетовая трещина, сквозь которую тонкими струйками сочилась сырая, ядовитая чакра аномалии. Ситуация была знакомой, они уже сталкивались с подобными прорехами пару раз за последние два года. По инструкции Боруто мгновенно сделал шаг вперёд, концентрируя энергию на кончиках пальцев, готовый встретить штурмовой магией любую угрозу, если она полезет из прорыва. Мицки тем временем хладнокровно потянулся к подсумку, доставая тяжёлый рунический камень и мел. Быстро начертил на нём несколько знаков. — Боруто, отойди на пару шагов назад. Пожалуйста, — тихо попросил Мицки, не отрывая взгляда от трещины. — Ты сдурел? — Боруто мгновенно нахмурился и возмущённо обернулся к напарнику. — По уставу я обязан страховать тебя вблизи на случай выброса! Если оттуда что-то полезет, моя задача — снести это штурмовой магией до того, как оно доберётся до тебя! Но Мицки лишь мягко, с той самой упрямой, иррациональной заботой, которой Боруто никогда не мог противостоять, покачал головой. И пояснил, что просто не хотел, чтобы Боруто дышал едким воздухом утечки. Боруто чертыхнулся про себя, но из-за слепого доверия к напарнику всё-таки уступил и сделал несколько шагов назад. Передняя линия осталась пустой. Мицки только занёс руку с камнем, но в этот момент прореха в барьере с оглушительным грохотом и взрывной волной пробила защитный контур. Вместо вялой утечки образовалась колоссальная вакуумная воронка, которая мгновенно сработала как гигантский пылесос. Из-за того, что Боруто отступил назад, он потерял драгоценную секунду и физически не успел встретить этот удар своей трёхстихийной магией на опережение. Впрочем, это и не помогло бы. Земля под ногами глухо ухнула, словно под ними разверзлась бездна. Пространство вокруг них скрутилось, как лист бумаги, сминая и забор Академии, и растущие вдоль него деревья. Парней с силой рвануло вперёд, затягивая в воронку схлопнувшегося воздуха, и швырнуло на жёсткий камень. Закашлявшись от поднявшейся пыли, Боруто приподнялся на локтях, и у него перехватило дыхание. Обычный мир исчез. Они находились на полуразрушенной площади огромного древнего храма, затянутого в глубину «Белого пятна» ещё пятнадцать лет назад. Неба над головой не существовало — вместо него бушевало, перекручиваясь в спирали, ядовито-фиолетовое месиво из ломаных пространственных линий. — Боруто, сверху! — резко крикнул Мицки, который уже успел вскочить на ноги. Из трещин между плитами и прямо из фиолетового месива над ними с сухим треском вырвались агрессивные сгустки искажённой энергии. Они были похожи на рваные стеклянные молнии, летящие прямо на них. Боруто среагировал на чистых рефлексах элитного штурмовика. Едва успев подняться с колен, он на долю секунды опередил падающие разряды. Он не стал уворачиваться или пятиться — вместо этого он выбросил вперед руку, вливая всю свою чакру в мощную атакующую технику стихии молнии. Боруто пытался встречным ревущим залпом сбить стеклянные стрелы аномалии на подлёте, защищаясь. Но внутри аномальной зоны законы волшебства были вывернуты изнанкой наружу. Едва выброс его магии соприкоснулся с пространством «Белого пятна», как произошёл дикий, разрушительный резонанс частот. Внешняя хаотичная энергия мгновенно смяла его технику, а сдерживающие рунические печати на правом запястье Боруто, которые Орочимару накладывал годами, с треском лопнули, не выдержав давления. — А-а-агх! — Боруто закричал так дико, что сорвал голос. Его защита разлетелась в пыль. Из запястья, буквально проламывая кожу, во все стороны поползли иссиня-чёрные узоры Кармы. Они стремительно обвивали его руку, поднимались по шее к лицу, выжигая магические каналы изнутри. Тело Боруто прошила такая судорога, что он рухнул на колени, хватая ртом воздух и теряя зрение от боли. Вспыхнувшая изнутри магия убивала его, а сверху уже летел следующий залп стеклянных молний. Выставить защиту он больше не мог физически. Мицки мгновенно оценил обстановку. У него не было страха — только ледяной расчёт. Понимая, что стандартные академические щиты в этой извращённой зоне просто растворятся, он решился на крайние меры. Мицки резко выкинул руки вперёд, выпуская наружу свою личную, скрытую генетическую способность, которую всегда берёг для смертельных случаев. Из его широких рукавов с глухим шипением вырвались десятки длинных полупрозрачных змей, сотканных из чакры. Они с бешеной скоростью переплелись между собой, образуя над ними прочный, пульсирующий купол, изолировав парней от внешнего хаоса. Молнии аномалии с размаху ударили по змеиному щиту. Змеи шипели, сгорали одна за другой, но держали натиск. Этот экстренный способ сжигал колоссальное количество чакры, мгновенно изматывая Мицки. Его кожа стала белой, как мел, каналы затрещали от перегрузки, а дыхание стало тяжёлым. Пространство внутри купола сжималось под давлением бури, заставляя Мицки опуститься на колени вплотную к Боруто. Змеиный кокон давал им передышку максимум на пару минут, но Мицки понимал: его защита вот-вот рухнет. — Боруто… — тихо позвал Мицки, перехватывая его раскалённые, как угли, ладони. Помощи ждать было неоткуда. Он понимал, что придётся проводить Ритуал Сдерживания быстро. Прямо здесь и сейчас. Боруто слепо хватал ртом воздух, его пальцы судорожно скрючились, а из груди вырывался рваный, надрывный хрип. Чёрные узоры Кармы уже доползли до скулы, тонкими змеями подбираясь к самому глазу. От парня исходил ощутимый, пугающий жар — пробудившаяся магия буквально иссушала его тело, выжигая каналы чакры. Мицки сжал его раскалённые запястья сильнее, заставляя Боруто сфокусировать мутный, полубезумный от боли взгляд на себе. — Смотри на меня, Боруто. Не закрывай глаза, — голос Мицки прозвучал удивительно ровно, без капли паники, хотя у самого внутри всё леденело от страха потерять человека, ставшего его солнцем. Мицки придвинулся вплотную, так, что их колени жёстко столкнулись на каменных плитах, крепко обхватил руки Боруто. Нарушая все строгие инструкции безопасности, которые вдалбливали профессора на лекциях по запечатыванию, он наклонился вперёд и плотно прижался своим лбом к лбу Боруто. Это было единственным решением, чтобы в условиях бушующего хаоса замкнуть их магические контуры в единое целое. Мицки прикрыл глаза и начал быстро, без запинки зачитывать запретную формулу Сдерживания. В ту же секунду Боруто почувствовал, как удушающий, плавящий кости жар в его груди пришёл в движение. Чёрная деструктивная магия Кармы, поддавшись ритуальным словам, неохотно, но мощно хлынула через соприкасающиеся руки и лбы прямо в тело Мицки. Это было физически невыносимо для обоих. Боруто ощутил мгновенное, спасительное облегчение, но одновременно услышал, как Мицки судорожно втянул воздух сквозь зубы. Кожа ритуалиста стала пугающе прозрачной, из носа потекла тонкая струйка крови, а по виску поползла тёмная вена — его собственные каналы чакры трещали по швам, принимая на себя удар чужеродной силы. Боруто в панике попытался дёрнуться, попытался разорвать контакт, мысленно крича: «Стой, прекрати, тебя разорвёт!», но Мицки лишь намертво заблокировал его пальцы своими, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Для Мицки выбора не существовало — он готов был выжечь себя дотла, лишь бы Боруто продолжал дышать. Змеиный купол над ними с оглушительным хрустом лопнул, осыпавшись бледным пеплом чакры. В этот же миг последнее запечатывающее слово сорвалось с губ Мицки. Полыхнула ослепительная, чистая белая вспышка, закольцевавшая остатки энергии. Потеряв подпитку от Кармы, взбесившаяся аномалия вокруг них потеряла стабильность. Пространство древнего храма со свистом исказилось, схлопываясь в вакуумную точку, и в следующее мгновение парней с силой вышвырнуло обратно в их обычный мир. Оглушительный вакуумный хлопок вышиб из лёгких остатки воздуха. В следующую секунду оба парня с размаху рухнули на жёсткую землю у самого забора Академии. Небо над головой снова было обычным — серым, прохладным и спокойным. Аномалия отступила. Боруто резко открыл глаза, судорожно втягивая ртом воздух. Чёрные линии Кармы стремительно бледнели, уползая обратно под кожу его запястья. Острая, плавящая кости боль исчезла, оставив после себя лишь глухую, свинцовую слабость во всём теле. Магические каналы гудели так, словно по ним прошлись раскалённым железом, а мышцы сводило мелкой дрожью. Но тем не менее он был жив. Превозмогая дикую тошноту, Боруто приподнялся на трясущихся локтях и завертел головой. — Мицки… — хрипло вырвалось из сорванного горла. Мицки лежал в паре шагов от него, распластавшись на песке, и не двигался. Его форменный плащ был изодран, а кожа казалась пугающе белой, почти прозрачной. Экстренный змеиный купол, ритуал и принятая на себя деструктивная магия Кармы выжгли его каналы подчистую, оставив резервы на абсолютном нуле. Боруто, ругаясь сквозь зубы от накатившей слабости, перевернулся на живот и упёрся ладонями в землю. Мышцы гудели, но штурмовая закалка сделала своё дело — он смог подняться и на карачках преодолеть разделявшие их пару метров. Напарник так и не пошевелился — он лежал на боку с плотно закрытыми глазами, лишь прерывисто и тяжело дыша. — Мицки… Эй… Ну же, открой глаза, — Боруто опустился на колени рядом и осторожно притянул его к себе, укладывая бледную голову напарника на свои колени. Руки дрожали от страха. Ритуалист был холодным, как лёд. Боруто шмыгнул носом и инстинктивно наклонился ниже, почти утыкаясь лицом в его бледную щёку, крепко обнимая, пытаясь хоть немного согреть напарника собственным телом. Из носа Мицки всё ещё текла тонкая струйка крови — следствие страшной перегрузки каналов. Боруто немного отстранился, судорожно выдохнул, бережно перехватил его ладонью за затылок, а второй рукой — рукавом грязной куртки — аккуратно стёр кровь с его лица. Ткань мгновенно окрасилась багровым. Боруто прижал его к своей груди ещё сильнее, до боли, напряженно вглядываясь в любимые черты лица и горячо шепча прямо в бледные губы: — Прекрати это, слышишь? Дыши. Пожалуйста… Мицки тихо, хрипло застонал от боли, возвращаясь в сознание, и его ресницы дрогнули. Он медленно приоткрыл жёлтые глаза, сразу же фокусируя взгляд на лице Боруто. На его губах появилась слабая, но абсолютно счастливая улыбка. — Карма… отступила, — почти беззвучно прошелестел он. — Я рад. — Идиот, — глухо выругался Боруто, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой его слепой, абсолютной преданности. — Молчи лучше. Береги силы. Боруто поднял взгляд на ограждение «Белого пятна» и замер. Фиолетовая трещина, которая едва не стоила им жизни, была наглухо закрыта. Прямо в самом центре запечатанного контура, намертво вплавленный в защитную текстуру барьера, тускло мерцал тот самый тяжелый рунический камень. Очевидно, когда воронка взорвалась и утащила их внутрь, камень выпал из пальцев Мицки, но запущенная им по инструкции полярность чакры сработала как надо, запечатав прореху. Боруто тяжело вздохнул, утыкаясь лбом в холодное плечо Мицки. Голова кружилась, ноги казались налитыми свинцом, но оставаться здесь было нельзя. Им обоим требовалась медицинская помощь, или хотя бы для начала несколько часов отдыха в тепле, подальше от вечерних сумерек и промёрзшей, мёртвой земли. — Нам надо идти, — Боруто хрипло выдохнул Мицки прямо в шею, чувствуя, как тот слабо и доверчиво прижимается к нему в ответ. Кое-как, упираясь ладонями в сухой песок, Боруто поднялся на ноги. Его сильно шатало из стороны в сторону, а перед глазами плыли тёмные круги. Он бережно перекинул прохладную руку Мицки через свою шею, а второй намертво обхватил его за талию, помогая подняться. Мицки едва держался, его ноги подкашивались, но он упрямо заставлял себя делать шаги, не желая становиться для Боруто непосильной ношей. И всё же штурмовику приходилось принимать на себя почти весь его вес, буквально волоча их обоих вперёд на одном упрямстве. Через каждые десять шагов Боруто спотыкался, хрипел от резкой боли внутри в обожжённых каналах чакры, но крепче сжимал пальцы на чужом боку. Когда силы окончательно начали покидать его, Боруто тяжело прислонился спиной к стволу ближайшего дерева, удерживая напарника в кольце рук. Мицки бессильно уронил голову ему на плечо, еле дыша куда-то в шею. — Оставь меня, Боруто… Иди за подмогой, — едва слышно прошептал ритуалист. — Заткнись, — Боруто сильнее сжал пальцы на его куртке и сорвался на глухой шёпот. — Я послушался тебя там, у барьера, и отошёл. Теперь твоя очередь слушаться меня. Не пререкайся и не трать силы на глупые разговоры. Трать их на то, чтобы мы дошли. Только вместе, понял? Мицки едва заметно кивнул и, когда Боруто с трудом оттолкнулся от шершавой коры дерева, принялся упрямо переставлять непослушные ноги. Впереди уже отчётливо виднелись жёлтые, спасительные огни Академии. Парни были грязными, измотанными, выжатыми до последней капли чакры, но Боруто не разжимал пальцев, упрямо делясь с напарником остатками физического тепла, пока Мицки безраздельно доверял ему свою жизнь. Им не нужны были громкие слова или признания — шрамы от Кармы на теле Боруто и выжженные каналы Мицки говорили о цене их связи гораздо больше любых слов. Они просто шли домой. Вместе.