Уборка пошла не по плану

      Учебный день в колледже начался с привычной утренней суматохи. Студенты, словно стайка взволнованных птенцов, метались по коридорам, стараясь не опоздать на занятия. У Леоны же сегодня был урок алхимии — предмет, который он, признаться, не слишком жаловал и нередко пропускал. Но сегодня пропустить его было невозможно: в расписании значилась промежуточная контрольная. Лев не сомневался в своих способностях, однако знал, что профессор Круэл, как всегда, будет требователен и строг.       Просторный класс, заставленный длинными, стоявшими друг за другом партами, встретил его прохладой. Воздух был наполнен едва уловимым запахом реагентов и старой бумаги. Леона лениво опустился на свое место у окна, откуда открывался вид на цветущий сад, и широко зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Едва прозвенел звонок, как в аудиторию вошел профессор Дивус. Его фигура, облаченная в белую меховую шубу с узорами из черных пятен, не казалась воплощением академической строгости. Он обвел студентов внимательным взглядом, на мгновение задержавшись на Леоне, который, по обыкновению, уже дремал, положив голову на сложенные руки.       — Итак, щенки, сегодня нас ждет промежуточная аттестация, состоящая из двух этапов: теория и практика. Я надеюсь, что вы все сдадите хорошо, — его низкий и рокочущий голос разнесся по классу, парофессор перевел взгляд на спящего студента.       — Леона Кингсолар, вы меня поняли? — его голос стал громче, выдернув второго принца из объятий Морфея.       Леона вздрогнул и поднял голову, его золотистые глаза сонно моргнули.       — Ага, — лениво отозвался он, снова зевнув.       Круэл, казалось, даже не заметил его небрежности, лишь едва заметно скривил губы. Тяжело вздохнув, профессор с помощью магии разложил перед каждым студентом по два листочка с вопросами, напечатанными с обеих сторон. Бумага была плотной, с едва заметным тиснением.       — Время ограничено, приступайте, — распорядился он, и в классе воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц и скрипом перьев.       Лев лениво пробежался глазами по заданиям. Вопросы были несложными, касались основных принципов дистилляции и свойств редких трав. Не испытывая никаких сомнений в своих знаниях, он довольно быстро справился с написанием ответов, его перо мелькало по бумаге с поразительной скоростью. Поскольку Кингсолар закончил раньше всех, он снова позволил себе задремать, положив голову на стол и прикрыв глаза.       — Так, щенки, время закончилось, — громко объявил профессор, едва постучав указкой по столу. Это произошло примерно через полчаса после начала урока. Его голос прозвучал как гром среди ясного неба для тех, кто еще не успел закончить. Затем он собрал у всех листочки, проходя между партами с бесшумной грацией. — Теперь вторая часть — практика. Разделитесь на пары и подойдите к котлам.       Леона тут же схватил за руку Рука, студента из общежития Помфиор, который сидел неподалеку. Рук, с его вечной шляпой охотника, был его постоянным напарником.       — Рук, давай быстрее все сделаем, чтобы я мог продолжить спать, — лениво сказал Лев, одновременно направляясь к ряду блестящих медных котлов. Он ловко натянул длинный белый халат, застегнул его и надел специальные очки с толстыми линзами, чтобы защитить глаза от возможных брызг.       — Как скажешь, Roi de Lion, — с легкой улыбкой проговорил Рук, уже подготавливая необходимые ингредиенты. Его движения были точными и уверенными. — Сегодня у нас, кажется, зелье успокоения.       — Главное, чтобы оно было готово до того, как я окончательно усну, — проворчал Леона, приступая к работе. Он ловко отмерял нужные пропорции, его руки двигались с отточенной точностью, несмотря на его кажущуюся небрежность.       — И помните, зелье должно быть светло-фиолетового цвета и без запаха, — напомнил Круэл, внимательно наблюдая за всеми. Он медленно обходил ряды, его взгляд, острый, как у ястреба, выискивал малейшие ошибки. Иногда он останавливался, чтобы сделать замечание, его голос звучал как тихий рокот, но к Леоне и Руку он, казалось, относился с особым снисхождением или, возможно, просто не видел повода для критики.       Как и ожидалось, Леона и Рук оказались самыми быстрыми. Их зелье, переливаясь в стеклянном сосуде, приобрело идеальный светло-фиолетовый оттенок, а воздух вокруг них оставался чистым, без малейшего намека на запах. Круэл подошел к их котлу, внимательно изучил цвет, понюхал, провел рукой над поверхностью, словно ощущая его энергетику.       — Зачет, — коротко произнес он, и на его губах мелькнула едва заметная тень улыбки. Другие студенты еще только заканчивали: кто-то с видимым успехом, кто-то с явными проблемами — у кого-то зелье получилось мутным, у кого-то приобрело неприятный запах.       Как только прозвенел долгожданный звонок, студенты с облегчением выдохнули. Сняв халаты и очки, они поспешили покинуть класс, предвкушая отдых или следующую лекцию. Леона и Рук, как всегда, были среди первых.       — Леона, задержись ненадолго, — раздался позади них голос профессора Круэла.       Лев нехотя остановился, его плечи слегка опустились. Он развернулся, его зеленые глаза встретились с проницательным взглядом профессора.       — Что вам надо, профессор? — лениво спросил он, его тон ясно давал понять, что он предпочел бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь.       — Так как ты часто прогуливаешь мои уроки, щеночек, то в наказание сегодня после уроков приходишь сюда и убираешь всю аудиторию, при этом отмывая котлы, — ответил Дивус, смотря на льва, который немного недовольно нахмурился, но промолчал, так как знал, что с Круэлом лучше не ругаться, да и не хотел.       — Ага, — безразлично ответил лев и ушел из кабинета на урок по истории магии.       На уроке по истории магии Леона тоже спал, но профессор Трейн пока ничего не говорил по этому поводу. Закончив с последним уроком, лев лениво побрел в столовую, держа руку в кармане, он помнил, что должен был прийти на отработку, но не голодным же.       В столовой людей не было, так как все разбрелись кто куда. Взяв себе несколько стейков жареного мяса среднего размера, Леона сел за стол и стал не спеша есть, не разрезая, как многие, — клыки позволяли есть целиком.       — Леона-сан, — раздался знакомый голос гиены, подошедшего к столу и севшего рядом. — Так и думал, что найду вас тут, — добавил Рагги, улыбаясь.       — Я ненадолго тут, Рагги, — ответил Кингсолар, даже не смотря на паренька. — Принеси мне лучше сок, — добавил он, грызя уже третий стейк: аппетит у него все-таки был.       — Как скажете, — согласился Буччи и ушел за напитком.       В отличие от Леоны, Рагги был шумным и довольно активным, беспрекословно выполняя все, что просит лев. Когда гиена убежал к прилавку с напитками, Леона засмотрелся на него. Лев и сам не знал, что он нашел в маленьком пареньке: преданность? Беспрекословное подчинение? Внешность и характер? Лев не мог дать точного ответа, но было что-то, из-за чего Леона заинтересовался Рагги и уже давно думал о том, чтобы сделать его своим.       — Вот, Леона-сан, — с улыбкой сказал Рагги, садясь рядом и ставя на стол небольшую кружку с гранатовым соком.       — Ага, — ответил ему Леона, и тут ему в голову пришла идея: чтобы не убираться одному, он возьмет с собой Рагги, а сам будет спать. Расправившись со стейками, лев, даже не выпив сок, посмотрел на Рагги.       — Круэл заставил сегодня идти на отработку за то, что я прогуливаю его уроки, и ты идешь со мной.       — Зачем, Леона-сан? Он же только вас позвал, — немного нервно спросил Буччи, хотя и так знал: хочет он или нет, но должен будет идти со своим префектом.       — Потому что я так хочу, — спокойно ответил лев, видя, что Рагги смирился со своей участью и чуть кивнул.       Довольный ответом гиены, Леона встал и зевнул, направляясь в кабинет алхимии и зная, что опять получит выговор за опоздание. Увидев, что в кабинет Леона зашел не один, профессор Круэл не удивился: зная характер льва, можно было предположить, что он притащит с собой кого-то. Сам Дивус был не против, чтобы Рагги помогал своему префекту, так как любому щеночку будет полезен труд.       — Все необходимое можете взять в кладовке, — сказал Дивус. — На двери будет заклятие, и выйти сможете только после того, как закончите уборку, — добавил профессор и ушел, накладывая на дверь снаружи заклинание.       Услышав слова мужчины, Леона недовольно вздохнул, а после зевнул и пошел в кладовку, что была в углу аудитории. Рагги пошел за ним, тяжело вздыхая.       — Леона-сан, давайте быстро все сделаем и уйдем, — предложил Рагги, смотря на спину своего префекта.       — Я так и хотел: быстро закончишь — быстро уйдем, — лев сделал акцент на том, что Рагги придется убирать все одному.       — Леона-сан, это нечестно, — Буччи прекрасно понимал, что его префекту на это все равно.       Рагги видел в Леоне своего наставника и в какой-то степени покровителя, ведь именно лев отдал ему свою школьную форму, которая была мала, и иногда помогал ему. Также в Леоне Рагги нравились внешность, характер, манера поведения, когда тот был настроен серьезно. Буччи в прямом смысле восхищался львом.       Зайдя в кладовку, лев включил свет и стал осматриваться. Сама по себе кладовка была небольшая, но в ней спокойно могли поместиться два человека комплекции Леоны, хоть и было бы тесно. Помещение было забито разными склянками, стоявшими и лежавшими на полках, ингредиентами, вещами для уборки и прочим хламом. Погрузившись в свои мысли, Рагги облокотился изнутри на приоткрытую дверь, отчего та скрипнула и под тяжестью веса гиены захлопнулась. Услышав звук захлопнувшейся двери, Леона резко обернулся, смотря на гиену.       — Только не говори, что дверь закрылась, — начал префект Саванакло, смотря на Рагги. Он не мог пройти к двери, так как паренек мешал, а отойти тот не мог.       — Нет, что вы, Леона-сан, — нервно пробормотал Буччи и стал дергать дверь, но та не открывалась, а гиена буквально чувствовал недовольный взгляд льва на своей спине.       — Рагги, что ты сделал с дверью? — немного недовольно спросил Кингсолар, подходя к гиене.       Леона издал недовольный выдох, но тут же переключил внимание на поиск выхода из этой нелепой ситуации.       — Рагги, достань телефон и попробуй связаться с профессором, — попросил он, скрестив руки на груди и впившись взглядом в гиену. — Мой остался в комнате.       — А… Леона-сан… Я не взял телефон, — смущенно пролепетал Рагги, инстинктивно прижимая уши к голове.       Он чувствовал, что такой ответ вызовет гнев льва, но не мог солгать. Леона мог бы с легкостью разрушить дверь магией, но не стал — слишком много хлопот потом.       В полумраке кладовки взгляд Леоны невольно скользнул по Рагги, отмечая, как при таком освещении гиена выглядит удивительно привлекательно. Чтобы избежать прямого взгляда префекта, Рагги отвернулся к двери, ощущая неловкость от их вынужденного уединения. Он привык к близости с Леоной, но не в замкнутом, тесном пространстве.       Леона долго изучал изгиб шеи Рагги, видневшейся из-под воротника. Наконец он не выдержал, склонился и, прижав гиену к холодной двери, впился зубами, оставляя свою метку. Не ожидавший такого, Рагги вздрогнул от боли и смущения. До него мгновенно дошло, что происходит.       — Ле… Леона-сан, — попытался отстраниться Рагги, но лев не ослаблял хватку. Даже если бы гиена и вырвался, ему бы не удалось сбежать — дверь была заперта.       — Красиво смотрится, — прошептал Леона, проводя языком по своей метке. По коже Рагги пробежал табун мурашек, вызывая дрожь.       — Зачем вы меня пометили? — спросил Буччи, чуть опустив уши; в его голосе звучала растерянность.       — Чтобы все знали, кому ты принадлежишь, — ответил Леона, его дыхание обжигало ухо гиены. Затем он властно взял Рагги за подбородок, развернул к себе и поцеловал, не оставляя сомнений в серьезности своих намерений. Почувствовав губы льва, Рагги удивленно распахнул глаза, упираясь руками в дверь под его весом. Он признавал, что мечтал о таком моменте, но не ожидал, что он наступит так скоро. Когда Рагги чуть приоткрыл рот, Леона проник внутрь своим шершавым языком, сплетаясь с языком гиены в страстном танце.       Рагги невольно застонал от такого глубокого и взрослого поцелуя, слегка задрожав. Не разрывая контакта, Леона аккуратно расстегнул выглаженную жилетку — такой же ярко-жёлтого цвета, как и у него самого — и начал развязывать галстук. Из-за нехватки воздуха Рагги сам оторвался от поцелуя, протянув тонкую ниточку слюны, и опустил уши, чувствуя, как Леона уже целует его шею. Буччи прекрасно понимал, к чему всё идёт, но сопротивляться не стал — его животная сторона жаждала Леону как партнёра.       Расстегнув белую рубашку гиены, Леона не стал снимать её полностью, а лишь отодвинул подол и сжал пальцами один сосок, вызывая у Рагги стон удовольствия. Почувствовав прикосновение, Рагги тихо простонал, чуть опустил уши и позволил Леоне делать всё, что тот захочет. Буччи не знал, нравится ли он Леоне или префект просто ищет удовольствия, но сейчас ему не хотелось об этом думать.       Наигравшись с сосками, лев немного отстранился, затем начал расстёгивать ремень и штаны гиены. Рагги встретил его взгляд немного испуганным выражением.       — Ле... Леона-сан... Вы правда хотите это сделать? — спросил он, опуская голову и избегая взгляда старшего.       — Да, а ты против? — ответил Леона вопросом на вопрос, спуская штаны вместе с бельём и глядя на русую макушку.       — Нет, Леона-сан, — тихо ответил Рагги, учащённо дыша от волнения, но не скрывая своего возбуждения.       — Вот и чудно, — с лёгкой ухмылкой сказал лев и просунул в рот гиене четыре пальца. Рагги всё понял, стал облизывать их, смачивая слюной, упираясь руками в дверь и стоя раком, поджимая уши. Буччи не сдержанно застонал, чуть прикусывая пальцы Леоны, когда почувствовал, как тот начал водить рукой по его члену.       Леона не хотел больше медлить. Достав пальцы изо рта, он осторожно ввёл сразу два пальца, не спеша растягивая, но не щадя гиену. От лёгкого дискомфорта Рагги тихо зашипел, стараясь расслабиться, хоть и с трудом. Не задерживаясь долго, Леона вынул пальцы и быстро стянул свои штаны с бельём, устроившись сзади.       — Рагги, расслабься, — попросил префект Саванаклоу, слегка прикусив кончик мягкого ушка.       — Я… постараюсь, — выдохнул Буччи, его голос дрожал от волнения, но он изо всех сил старался расслабиться.       Леона не стал ждать. Одним уверенным, глубоким толчком он вошёл в его узкое, ещё не знавшее другого, тело. Растягивая нежные стенки, он нашёл идеальный угол, чтобы головка коснулась той самой, самой чувствительной точки. Смесь острой боли и внезапного, обжигающего удовольствия заставила Рагги вскрикнуть: его рот распахнулся, спина выгнулась дугой, а голова откинулась назад. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, оставляя следы.       — Какой… узкий, — прошептал Кингсолар, его голос был низким и бархатным, когда он замер, наслаждаясь моментом.       — Конечно… вы… первый, Леона-сан, — проговорил Рагги, с трудом сглатывая слюну, которая собиралась во рту.       — О, как приятно это слышать, — в его голосе прозвучал тихий, довольный смешок.       Лев медленно вышел, оставляя лишь головку внутри, а затем снова вошёл до конца, начав движения — резкие, но в то же время плавные, почти гипнотические. Тихие, глубокие стоны вырывались из его груди, когда головка находила ту самую точку, вызывая волны наслаждения.              Каждый толчок внутри него отзывался стоном, который вырывался из груди Рагги. Он невольно поддавался, двигая бёдрами навстречу, отдаваясь животным инстинктам, которые теперь властвовали над ним. Во время этих страстных движений Леона оставлял свои метки — нежные, но властные укусы на шее и плечах Рагги. Комнату наполняли влажные, страстные звуки, шлепки кожи о кожу, сливающиеся в единую мелодию их близости. Осознавая, что они одни, Рагги стонал громче, его дыхание становилось сбитым, он не успевал проглатывать слюну, которая стекала по подбородку тонкой, блестящей струйкой.       Даже в пылу страсти Леона не забывал о члене гиены. Он сжал его рукой, чувствуя его пульсацию, влажность, тепло. Рагги метался, не зная, куда себя деть: то он толкался бёдрами навстречу руке льва, то поддавался её ласкам. Отпустив шею, Леона начал играть языком внутри уха гиены, и это было последней каплей. Рагги потерял всякий контроль. При каждом толчке он буквально вскрикивал имя своего префекта, отдаваясь ему без остатка.       Поскольку это был его первый опыт, Рагги не смог долго сдерживаться. Его тело сотрясла волна оргазма, он обильно кончил, пачкая руку Леоны и гладкую поверхность деревянной двери, сжимая член внутри себя.       Леона почувствовал, как Буччи напрягся внутри него, понимая, что и он сам близок к кульминации. Через несколько глубоких, мощных толчков Кингсолар излился прямо внутрь Рагги. Гиена издал протяжный стон, его тело задрожало от экстаза. Он тяжело дышал, но уши его оставались опущенными, погружёнными в это блаженство.       Леона не спешил выходить. Он убрал прилипшие к лицу волосы и нежно чмокнул Рагги в макушку, обнимая его, чувствуя, как его тело ещё дрожит от пережитого.       — Хорошо постарался, Рагги, — выдохнул Леона, его голос звучал сквозь шумное дыхание.       — Я… люблю вас, Леона-сан, — признался гиена, его дыхание было учащённым, а смысл скрывать что-либо исчез.       Леона помолчал мгновение, прежде чем ответить:       — Я тебя тоже, Рагги, но больше повторять эти слова не буду.       Буччи не мог поверить своим ушам, но на его лице появилась улыбка. Леона, выйдя из объятий Рагги, начал одеваться, и гиена последовал его примеру.       — Леона-сан, я не буду прятать ваши метки, — сказал Рагги, уже одетый и глядя на Леону.       — Я бы и не позволил их скрывать, — усмехнулся Леона. С помощью магии он убрал следы их близости с двери и пола, услышав в ответ фирменный смех гиены. Внезапно в кабинете послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге появился Круэл.       — Так, щенки, почему вы ещё не убрались? — строго спросил он, легонько шлепнув указкой по ладони.       — Мы собирались начать, профессор, — начал Леона, но тут же добавил, зевая и прикрывая рот рукой: — но Рагги по ошибке закрыл дверь, и мы не смогли выбраться.       — Вот как, значит, — задумался Дивус. — Ладно, прощаю вас, щенки. А теперь — за работу!       Он отошёл, выпуская их. Леона неохотно взялся за тряпку и принялся протирать парты, в то время как Рагги с энтузиазмом драил полы. Дивус, конечно, заметил следы на шее Буччи и всё понял, но решил промолчать — не его дело.