О вреде курения

Панталоне обладал безупречной выдержкой. Ни одна мышца не дергалась на его лице, когда быстрым росчерком пера он обрушивал очередной чужой бизнес в Бездну. Должники дрожали только от одного его вида, а собственные подчиненные ходили на носочках, лишь бы не попасть под горячую руку, в дни, когда настроение начальства было на отметке «пристрелю любого, кого увижу». Даже на встречах с самой Царицей его улыбка была предельно вежливой, а речь текла как самый тягучий и сладкий мед. И как бы сейчас удивились все, увидев, как пальцы Девятого нервно трясутся, пока он пытается подкурить сигарету, прячась в самом темном углу Заполярного дворца. Колесико зажигалки скрипнуло, язычок пламени загорелся и Делец выдохнул с облегчением, как вдруг за спиной прозвучало омерзительно знакомым голосом: — А что это мы тут делаем? Титаническим усилием воли Панталоне удалось не взвизгнуть позорно, но он все равно дернулся, когда длинные тонкие пальцы в белых перчатках легли на плечо и чуть сжали ткань пиджака. — Нарушаем предписание врача, м? «Вот же черт из табакерки» — промелькнуло в голове банкира. В общем-то, он и не сомневался, что Дотторе найдет его в любом месте. Словно у Второго предвестника где-то вшит детектор по обнаружению одной конкретной особы. «По запаху что ли чует?» — Панталоне невольно сделал глубокий вдох, пытаясь понять, насколько от него пахнет табаком, но все запахи перебивал удушливо-приторный аромат химикатов и легкий шлейф антисептика. — Бездна тебя забери, Дотторе! Нельзя же так пугать. А если бы у меня остановилось сердце? Доктор лишь непринужденно пожал плечами, обходя коллегу справа и останавливаясь ровно напротив, складывая руки на груди. Маска как обычно закрывала верхнюю половину лица, не позволяя понять какие эмоции испытывает ученый. — Запущу заново. Или пересажу новое. С легкими же я справился, — в голосе Дотторе прорезалась нотка гордости за самого себя, а Панталоне невольно кашлянул в кулак, вспоминая холод операционной и цинично-заботливое: «Жить будешь, сдохнуть не дам». И ведь действительно не дал. И продолжал тенью следовать по пятам, словно курица-наседка. А началось все с банальной, по личному мнению Дельца, вещи. *** Панталоне никогда не отличался крепким здоровьем. Сказывалось детство, когда денег не хватало даже на еду, не говоря о лекарствах. Потом тяжелая юность, где приходилось работать с утра до ночи, чтобы вытащить себя из ямы бедности. А закончилось все холодной камерой, стерильно операционной и экспериментами, где главным мучителем был сам Второй предвестник Фатуи. Феофан не ненавидил Дотторе за тот промежуток своей жизни. Скорее, в какой-то мере, он был ему благодарен. Далеко не каждому удавалось пережить опыты Доктора. И по пальцам одной руки можно было пересчитать тех, кто удостаивался его внимания. Панталоне умудрился побывать в обеих категориях. И старт своей карьеры он тоже начал под протекцией Второго. Поэтому он испытывал к теперь уже коллеге несколько другие эмоции нежели ненависть. И конкретно в данной ситуации это было скорее глухое раздражение. — Я всегда знал, что курение убьет тебя, но не думал, что так скоро, — голос Доктора был пропитан ядом и насмешкой, но Панталоне было не до препирательств. В это самое время, пока Второй читал ему нотации о вреде никотина, он пытался не выплюнуть свои собственные легкие на паркет. Курение было отдушиной, помогало сбросить нервное напряжение и помогало привести мысли в порядок. Но там, где одна сигарета, там и все десять. Делец и сам не заметил, как стал выкуривать по полторы пачки в день. А Дотторе все видел. Он вообще в силу своей профессии был человеком очень наблюдательным. И вот даже сейчас, глядя как его партнер сгибается чуть ли не пополам, он уже прикидывал, как можно выйти из этой ситуации. Терять столь ценную помощь Второй предвестник не хотел. Но вслух от такого ни за что бы не сказал. — Если ты…пришел поглумиться…то уползи обратно…в свою нору, — после каждого слова Панталоне пытался сделать вдох, но легкие упрямо отказывались выполнять свою прямую функцию — доставлять в организм спасительный кислород. — Ну полно тебе, мой друг. Я не настолько ужасен как ты думаешь. Делец нервно выдохнул, когда почувствовал на своем лбу вечно холодные пальцы, которые вдруг скользнули выше и стали поглаживать по волосам. Вторая рука Дотторе оказалась на спине, делая легкие круговые движения, отчего у Панталоне перехватило дыхание, но уже по другой причине. Вечно язвительный и холодный Иль Дотторе сейчас гладил и успокаивал его? Там за окном Селестия с Бездной местами поменялись? Но на удивление банкира, столь невинная ласка принесла облегчение. Легкие уже не горели огнем, грудную клетку не сдавливало железными прутьями, а перед глазами перестало плыть. — Ты мне успел что-то вколоть? — Всего лишь немного разогнал кровь и снял спазм. Можно было и спасибо сказать. — Обойдешься, — фыркнул Панталоне и выпрямился, убирая чужие руки подальше от себя. Дотторе лишь усмехнулся и повернулся к нему спиной. — Если собрался и дальше тут стоять, то продолжай. А меня ждет работа. В следующий раз хоть легкие выплевывай — и пальцем не пошевелю, — холодно сказал ученый и зашагал вниз по лестнице, в самом деле убираясь в свою лабораторию. Делец проводил его взглядом и потер переносицу. Как и когда Дотторе вообще появился на этой лестнице, которой обычно никто не пользовался, он так и не понял. Впрочем, и почему тот решил остановиться и помочь, а не пройти мимо. Да, у них были весьма своеобразные отношения. Чуть больше чем коллеги, но меньше чем друзья. Порой Дотторе вваливался в кабинет Дельца, открывая дверь с ноги, патетично взмахивал руками, делясь очередной безумной идеей. В порыве словоблудия он даже иногда снимал маску, позволяя видеть свои фанатично горящие глаза. Чаще всего Панталоне лишь отмалчивался или сдержано кивал, продолжая выводить отчет за отчетом, но Второй словно этого не замечал. Он шагал по кабинету из угла в угол, рассказывал одну идею за другой, иногда отнимая у коллеги перо и что-то быстро записывая на чистом листе, а потом снова возвращался в свою лабораторию, оставляя кабинет банкира в полном хаосе. Но ни разу Панталоне не выставил его за порог. Он и сам не мог понять, почему позволял этому самодовольному мужчине делать все что вздумается. *** — Прости, ты что?! — Я вырастил для тебя новые легкие. Дотторе ворвался ровно через две недели после инцидента с лестницей. На удивление, даже не открыл дверь пинком ноги как обычно, а открыл как положено — руками. Если бы еще вежливо постучал, то цены его поступку не было. Панталоне с тяжелым вздохом откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. У него были настороженные мысли на счет Доктора — уж слишком тихий и задумчивый тот был — но не ожидал, что он придет с такой идеей. С очередной безумной идеей. Бумаги с тихим шелестом опустились на стол банкира, но тот даже не взглянул на них. Все его внимание было обращено на всклоченного и немного помятого мужчину напротив. — Я подобрал идеального донора, изъял его легкие, поместил в нужную среду и две недели подгонял их под твой организм. Процент отторжения всего 1! У тебя будут новые легкие, друг мой, и ты перестанешь кашлять как чахоточный на весь дворец. — Один это больше нуля, Дотторе. — Я не бог. В твоей случае один процент это все равно что ноль. Оперировать буду лично. Панталоне невольно сжал губы в тонкую линию. Если Доктор решил сам встать за операционный стол, то значит, что процесс будет весьма кропотливым и сложным. Рука Дельца сама потянулась к портсигару, колесико зажигалки чиркнуло, и он вдохнул в легкие дым, медленно выпуская в потолок. Сделал еще одну затяжку и прикрыл глаза. — Отказываюсь. Дотторе застыл возле стола, молча глядя на коллегу. Делец слышал, как шестеренки в его гениальном мозгу со скрипом затормозили. — Ты умрешь. Твои легкие перестанут нормально функционировать, ткани начнут страдать от гипоксии, медленно погибая. Ты не сможешь работать, жить, каждый вдох станет для тебя медленной пыткой. Начнешь просыпаться по ночам с приступами, органы будут страдать один за другим. И в один прекрасный день у тебя не получиться сделать вдох, и ты умрешь. И никто не сможет тебе помочь. — Кроме тебя. — Кроме меня. Повисла тишина. Панталоне лениво проходился взглядом по кабинету, стараясь не смотреть на Второго предвестника, словно он лишний раздражающий элемент. — Отказываюсь. Панталоне вздрогнул, когда чужие пальцы подцепили подбородок и потянули вверх. Дотторе стоял непозволительно близко, смотрел в глаза, пытаясь найти в них что-то и словно в душу заглядывал. А еще он был без маски. Та сиротливо покоилась на бумагах, придавливая их как пресс-папье. — Ты меня боишься. Не вопрос, а утверждение. Констатация факта. — Боишься, что за помощью я скрываю очередной эксперимент. Что не проснешься. Что будешь должен мне. Ты же ненавидишь быть должником. Банкир тихо выдохнул, когда большой палец едва касаясь прошел по нижней губе, а Дотторе продолжал смотреть, гипнотизируя своим взглядом. — Разве мы не прошли эту стадию наших отношений, Феофан? Я думал между нами все кристально понятно, — прохладные пальцы огладили кожу на щеке и скользнули ниже, останавливаясь на сонной артерии, легонько надавливая. Доктор склонил голову набок, становясь похож на нахохлившегося ворона. — Я тебя не боюсь. Лишь оцениваю риски твоего предложения, — Панталоне едва хватало сил, чтобы не начать облизывать пересохшие губы и не вздрагивать от ощущения бродивших по шее пальцев. И все же он вздрогнул, когда Дотторе вдруг резко наклонился ниже и выдохнул в самые губы. — Если ты умрешь от моей руки, на моем операционном столе, то я перережу себе горло тем же скальпелем, которым оперировал тебя. И лягу рядом. Панталоне почему-то показалось это слишком интимным. Слова звучали как самое настоящие признание в чувствах. — Договорились… *** Сознание возвращалось постепенно. Сперва Панталоне смог пошевелить пальцами ног, потом руками, затем чуть повернул голову в сторону и сделал свой первый вдох. Межреберные мышцы отдались тупой болью, ткань операционной рубашки неприятно цепляла шов, но легкие перестали гореть огнем. — Пациент пришел в сознание. Операция прошла успешно, — Дотторе стоял у изголовья кровати, записывая что-то в блокнот. — Как самочувствие? — Как будто меня вскрыли, вытащили легкие, а потом вставили новые. — Раз язвишь, значит в порядке. Жить будешь, сдохнуть не дам. Делец откинулся на подушки, которые ему успели подпихнуть под спину и вяло улыбнулся. — Тебе говорили, что ты ужасен? — Раз сто в день, — пожал плечами Доктор, приступая к осмотру швов. Он то и дело хмурился, проводил пальцами по коже, местами надавливал, выбивая из Панталоне шипение и сдавленные ругательства. — А у тебя богатый внутренний мир. — Флирт у тебя тоже отвратительный. — Сочту это за комплимент. Мужчины обменялись ухмылками и наконец с проверкой было закончено. Дотторе поставил новую капельницу, практически заботливо подоткнул край одеяла и самодовольно улыбнулся. Операция прошла успешно, пациент шипел и недовольно сверкал глазами, но все это было мелочи. Самое главное, что легкие прижились. Второй предвестник был горд собой как никогда. Через две недели Панталоне был выписан из лазарета и отправлен на облегченный рабочий день, который он конечно превращал в полноценный. Но в каждой бочке меда всегда должна быть ложка дегтя. И для Панталоне это звучало как приговор — никакого курения. — Дай организму привыкнуть, — говорил Дотторе в день выписки, отбирая портсигар. — Хотя бы пару месяцев. Пару месяцев личного ада. Делец думал, что если сможет спрятаться получше, то никто не увидит. В поисках укромного места, он забредал в такие глубины Заполярного дворца, что, пожалуй, и сама Царица не знала об их существовании. Так он набрел на небольшой внутренний сад, где спрятался за какую-то пальму родом из Сумеру. Оглядевшись по сторонам, банкир понял, что никого вокруг нет, достал припрятанную в кармане сигарету, подкурил и уже блаженно прикрыл глаза, почти делая затяжку, как вдруг услышал отчетливый щелк. Отрезанный кончик сигареты упал к ногам, а двадцать пятый еще пару раз пощелкал хирургическими ножницами, прямо под носом Дельца, словно намекал. — Курение запрещено, Панталоне. Будьте добры следовать предписанию врача. Феофан грязно выругался, как только шаги среза в коридоре престали отдаваться эхом. На второй раз, банкир заперся у себя в кабинете, задернул шторы, выключил весь свет и даже спрятался под стол, надеясь, что так его никто не увидит и не найдет. Спичка дрожала в пальцах, огонек пламени уже был рядом с сигаретой, когда вдруг перед лицом появилась знакомая макушка. Ловкие пальцы быстро вытащили сигарету изо рта, заменяя ее леденцом на палочке. — Дядя Панталоне, разве вы не знали, что курение убивает? — восьмой смотрел своими огромными глазищами по-детски невинно и мило улыбался. В кармане штанишек поблескивало колечко ключа. Дубликат, который он когда-то сам лично отдал Дотторе. На крайний случай. — Лучше кушайте конфеты. Они хотя бы не такие вредные. Младший из срезов улыбнулся еще шире, пряча сигарету в кулачок, чмокнул ошарашенного мужчину в щеку и до нельзя гордый собой, вприпрыжку покинул помещение. Кабинет Панталоне услышал много новых нецензурных выражений, связанных с одним доктором и его родственниками. В следующий раз Делец специально дождался, когда Дотторе покинет Снежную по очередному приказу Царицы. Мужчине думалось, что в отсутствие оригинала его срезы перестанут так пристально за ним следить, ведь работы им прибавится. Именно поэтому он устроил себе редкий выходной, оставаясь в личных покоях. День проходил тихо и спокойно, никто не беспокоил Панталоне, за окном завывала вьюга, а в камине уютно потрескивали поленья. Девятый предвестник с ногами забрался в глубокое кресло, кутаясь в домашний халат и набивая трубку первосортным табаком, недавно привезенным ему из Ли Юэ в качестве подарка. Делец расслабленно прикрыл глаза, делая первую затяжку, чувствуя, как немного кружится голова, и выпустил дым колечками. — Наконец-то, — тихо пробормотал мужчина, дорвавшись до столь желанного курения. В мыслях он уже ликовал, чувствуя, что все же переиграл упрямого Доктора. Панталоне уже было сделал вторую затяжку, как вдруг двери в его покои слетели с петель и с жутким грохотом упали на пол. В проеме стоял восемнадцатый, держа в руках какую-то очередную приблуду, которой он видимо дверь и вышиб. — Ай, чутка опоздал, извиняюсь, — сегмент широкими шагами сократил расстояние, нагло вырывая трубку из чужой руки. — Тебе чё непонятно было? Черным по белому же написано — никакого курения. Изымаю трубку, потом у оригинала заберешь. Если он конечно отдаст, — восемнадцатый широко улыбнулся, сверкая острыми зубами и стряхнул с плеча банкира пылинку. — Будь паинькой, Феофанчик и добрый дядя Зандик разрешит тебе сигаретку. За поцелуй. — Один, — выдохнул сквозь зубы банкир. Сегмент уставился на внешне спокойного Девятого предвестника, оценил, как пальцы сжались в кулак и понял, что сейчас его будут бить. — Два, — прошипел Панталоне, медленно поднимаясь и делая шаг вперед. Восемнадцатый быстро смекнул, что цифру три лучше не дожидаться и ретировался со сверхзвуковой скоростью, по дороге дважды спотыкаясь: первый раз об дверь, а второй — об собственный инструмент, который в спешке обронил. — Три! Сегмент резво припустился бежать, слыша, как за ним гонится сама смерть. Новейшая разработка, которую он протестировал на дверях банкира, просвистела над головой, и разбилась вдребезги об стену. По возвращению оригинала встретил счет на возмещение убытков, сломанный образец оружия и восемнадцатый, который щеголял в маске, прикрывая подбитый глаз. *** И вот сейчас Дотторе личной персоной стоял над душой, недовольно поджимал губы и не давал сбежать, преграждая путь свой тушкой. — Ты специально меня провоцируешь, Феофан? — Второй предвестник по-птичьи склонил голову набок. — Дорогой Доктор, не понимаю, о чем вы говорите. Я думал между нами все кристально понятно. Так на что я вас провоцирую? — Панталоне невольно делает шаг назад, вжимаясь спиной в стену. От Доктора веяло чем-то неизвестным, но от этого чувства по телу пробегали мурашки и волны предвкушения. — На это… Дотторе одним движением оказался рядом, вжимая в стену еще сильнее, даря кусачий поцелуй в губы, на который Делец, с удовольствием ответил. — Если ты не можешь бросить курить, то я заткну твой рот чем-то другим. Панталоне медленно провел языком по губам, прекрасно зная, что Дотторе смотрел на это действие. — Я могу расценивать это как угрозу, Зандик? — Ты можешь расценивать это как приглашение. — Тогда я приму его с удовольствием. Делец хрипло смеется, когда холодные пальцы переплетаются с его, как тянут за руку и ведут куда-то в сторону лаборатории. Возможно Дотторе вполне сможет заставить его бросить курить.