Питчер и кэтчер

Мне нравится твоя настойчивость. — Деньги, мать твою! Сколько можно уже ждать?! Шелли пинает ногой парня, делая шаг назад. — Это бесполезно, — выдал Ворон. Булл же был на другой стороне. Как только Шелли отошла, он тут же заехал парню по рёбрам. Тот продолжает сжиматься, прикрывая голову. — Дайте я ему битой... Я схватилась за руку подруги. — Не надо, — попросила я. — Ударишь так, что потом придётся искать, куда деть труп. Шелли взмахнула битой, но так и не нанесла удара. Я увидела, как на лице парня появился дикий испуг. — Мне просто жалко свои деньги, — промычала она. — Дать в долг такому утырку... — Я в-верну! Просто дайте время! — Тебе уже давалось время! — зарычал Булл. — И ты его просрал! — Хватит уже, — вздохнул Ворон. Шелли опустила биту и прижала концом к щеке парня. — Я не собираюсь давать тебе ещё один шанс, — низким голосом произнесла она. Я была в напряжении. Вот-вот Шелли психанет и решит его треснуть. Мне даже жалко стало этого парня, какими бы жалкими не были его оправдания. — Если через неделю в моём кошельке будет пусто, я обещаю, я изобью тебя до смерти, — продолжает Шелли. — И меня не волнует, где ты достанешь деньги. — Всё будет! — истерично завопил парень. Булл тоже решил отойти. На данный момент никто не причинял парню вреда. Но он продолжал лежать на асфальте и сжиматься, ожидая новых ударов. — Пустите его уже, — отстаивает своё Ворон. — Он сейчас с неба вам денег не достанет. — Пусть знает, с кем имеет дело, — нахмурилась Шелли. — Понял?! Парень кивнул головой, убрал руки и перевернулся на спину. Дрожал, жесть. Я перестала сдерживать Шелли за руку и выпрямилась. — Я заеду тебе битой, если не понятно, — сказала та. В конце-концов мы отпустили его. Чувствую, Шелли недовольна расправой. Простое групповое избиение не потешило её душу. Мне тоже за подругу обидно — дать в долг приличную сумму, которую не возвращают, отделываются и избегают. Я знаю, парень пытался скрыться и потеряться, лишь бы мы его не нашли. Но мы всегда находим. Мы не бандиты... Просто слишком серьёзные. У нас даже есть точка, где мы собираемся и проводим свободное время. Наш с Буллом подвал. Разрисованный графити и пахнущий сигаретами. Мне нравится твоя утонченность. Есть вещь, которая сильно связывает меня с ней. Без неё мы бы не были так близки и не были заинтересованы друг в друге. Мы — сильный дуэт на бейсбольном поле. Но Шелли не понять, что мои чувства что-то большее, чем дружба. И я поняла это, когда не отрывала от неё взгляда, когда переживала и уделяла внимание. Какая же она красивая на тренировках. Как же красиво она питчерит. Её движения наполнены лёгкостью и уверенностью, каждый мяч, отправленный в мою ловушку кэтчера, твёрдый и сильный, словно пытается пробить всё на своём пути. — Страйк, — прокомментировала я последний мяч, который она кинула. — Уже третий подряд, считай страйк-аут. Шелли растянула довольную улыбку и раскрыла ловушку, якобы приказывая вернуть ей мяч. Я встала на колени, замахнулась и отправила его. — Шотган, отлично бросаешь! — рядом возникла Белль, наш тренер. — Хочешь быть стартовым питчером в Москве? Я не сомневалась в том, что она лучший питчер. У нас есть и другие — Макс и Мелоди, тоже питчера. Но им далеко до того уровня качества броска, что был у Шелли. — Если разрешите, — она никак не могла спрятать улыбку, казалось, уголки её рта поднимаются непроизвольно. Чего ей не хватает — это признания. Шелли, хоть и громкая, заметная и в общем лидер, но иногда боится признать свои успехи. Она не понимает, насколько хорошо питчерит. Не понимает, что лучше других. Хотя мне казалось, она лучше остальных во всём. Она — мой идеал. Я приготовилась, уселась поудобнее. Шелли стала боком, подняла колено и занесла руку с мячом. Он угодил в четвёртую зону страйка. Я кивнула, достала мяч из ловушки и вернула его подруге. — Мы разьебем Москву, — улыбалась я сквозь маску кэтчера. — Так! Что за выражения? — возмутилась Белль. — Извините, — послышалось от меня. — Просто иногда не могу найти подходящих слов. Шелли всегда тренировалась в одной и той же одежде: широкая футболка, велосипедки и чёрные гетры. И я считаю, ей очень идёт. Образ подчёркивает широкие плечи, узкую талию и квадрацепсы, которые проявляются каждый раз, когда Шелли стоит прямо. У неё абсолютно спортивная фигура и она обожает спорт. Нас это объединяет. Впервые мы встретились, когда ходили на футбол. Были тогда ещё мелкими, но как только я познакомилась с ней поближе, поняла, что хочу держаться рядом как можно дольше. Это была обыкновенная привязанность и желание дружить. С мысли «хочу быть ближе» всё и началось. И чем сильнее мы взрослели, чем дольше оставались друг с другом, тем мысли перерастали в нечто большее. Этому нужно было время. Это словно посадить цветок, зарыть семя в землю и дать ему прорасти, иногда поливая водой. Мы не разлей вода и я счастлива от этого. Но как же мне хочется быть ещё ближе. Хочу дотянуться до печенья на самой верхней полке, надоело уже питаться шоколадками, что лежат внизу. Но есть помеха, очень сильная помеха. Мне нравится твоя слабая сдержанность. — Что уже случилось? Спустившись в подвал, я от души сильно хлопнула дверью за собой. Получилось достаточно громко, в воздух даже полетела пыль. Меня встретило прохладное помещение, пахнущее штукатуркой. Посреди комнаты за столиком завис Булл с кружкой чего-то, вроде чая. Уже позднее время, мы скоро разойдёмся по комнатам. — Ничего такого, — вздохнула я, бросая рюкзак к столу. — Точно? Ты никогда не возвращаешься злой с тренировки, — подметил Булл. — Что-то не получилось? — Всё отлично, — вновь отмахиваюсь я. — Снова сидела на кэтчере, ловила. — Так от чего тогда ты так хлопаешь дверью? Я подняла руки, скрученные в кулаки. Они дрожали. Но я никак не хочу признаваться перед собой, что та вещь, которая меня волнует, действительно имеет какой-то смысл. Я уселась напротив брата, даже не снимая ветровки. Хотелось унять этот гнев, подумать холодной головой, но я так не умею. Шелли всегда предпочитала эмоции здравому смыслу, и, боюсь, я переняла это. — Она снова говорила о Фэнге, — сдавленно прорычала я, положив руки на стол. — Она? Шелли? — усмехнулся Булл. — Ну, да, у них какие-то мутки... Ты поэтому хлопнула дверью? Мне слишком стыдно признаваться вслух. В нашей стране лесбиянки, как и геи, не получают должного признания и законом даже запрещены. Поэтому я не знаю, как к этому отнесётся мой брат. Он всегда поддерживает, какую хуйню я бы не натворила. Что не вылетит из моего рта — никогда не осудит. Слава Богу, мы сейчас здесь одни. — Я её люблю, — с тяжестью выдала я. — Не как подругу. Зависла тишина. Я глядела на чай внутри кружки, варила мысли. Просто ждала, когда Булл сообразит ответ. Очевидно, его терзают противоречия. — Серьёзно? — спросил он. — Ну, знаешь, я не удивлён. Это видно. — Видно? — По твоему отношению. Ты ценишь Шелли, как близкого родственника, как сестру. Ты всегда смотришь на неё, наблюдаешь. Куда бы она не пошла, ты пойдёшь следом. Он был абсолютно прав в каждом своём слове. Как человек со стороны, подметил всё, что я могу не замечать. — Фэнг мешает, — угрюмо произнесла я. — Она смотрит на него, разговаривает о нём со мной. — Не думаю, что Фэнг обратит на неё внимание, — Булл пожал плечами. — Хотя... Он ведь тоже питчер, знаком с девочками. — Он знает Шелли, — подтвердила я. — И я уверена, этот козёл тоже к ней не ровно дышит. То, что Шелли уже имеет к нему интерес — уже большая проблема. — Увы, это проблема всех лесбиянок. Влюбиться в ту, что чтит традиции... — Я не лесбиянка, — я покачала головой. — Мне нравятся все. И это меня убивает. Я встала из-за стола, так как вспомнила, что должна поужинать. В нашем подвале всегда мало еды и я уже представляю, как разочаруюсь, когда открою пустой холодильник. Однако, мне повезло — нашлась пачка «Роллтона». Я тут же стукнула по кнопке чайника, заставляя его работать. — Мы завтра едем в Москву, — выдала я. — И я не вынесу, если эта сволочь будет круглосуточно пиздеть о своём Фэнге. Сволочью я её назвала в шутку. Вообще, я люблю поездки на соревнования. Они всегда наполнены смехом, чипсами, шумными разговорами и сломанными кроватями в отеле. Игры в чужом городе совсем не то, что игры в своём. Но, чувствую, эта поездка будет испорчена. Я не могу запретить Шелли говорить о Фэнге, наоборот считаю должным давать ей говорить о всём, что угодно. Боже, как же я боюсь признаться ей в чувствах. Я прекрасно знаю, она отвергнет меня. Но не могу ничего с собой поделать, так тянет к ней. В мире никого не будет лучше, чем Шелли. — Лучше подумай о поездке, — решает направить Булл, пока я заливаю кипятком тарелку с лапшой. — Ты, кстати, ещё не собиралась. — Мне нечего собирать, — буркнула я. — Форма, поддевка, запасная одежда и личные вещи. Всё. Я уже представляю, как хожу по подвалу и собираю всё по кусочкам. У нас нет такого, что вещи лежат аккуратно сложенными в шкафу или полке. Всё разбросанно. И нам с Буллом нравится этот срач. Скрестив руки, я глядела на лапшу. Вздрогнула от того, что скрипнула дверь. Оказалось, всё это время здесь был Ворон, прятался в ванной. Судя по его мокрым длинным волосам, он только с душа. — Шелли? — обратился взглядом ко мне. — Тебе нравится Шелли? Как же мне было неприятно от того, что наш с Буллом разговор был не до конца секретным. От Ворона я больше боялась осуждения, он прямолинейный человек. — Ага, — бросила я. — И что? У тебя есть мысли? Ворон убрал полотенце с плеча. Протёр им лицо, следом повесил на крючок. — Я считаю, что это напрасно, — высказался он. — Шелли по парням и когда узнает, отодвинется от тебя. Ударил в самое больное. Руки снова стали дрожать. Я ненавистным взглядом ещё раз поглядела на лапшу. — И что ты предлагаешь делать? Ворон пожал плечами. — Я не хочу раздавать советов, — сказал он. — Я не разбираюсь в теме отношений, так что давай сама. Я грустно усмехнулась. — Спасибо. Мне нравится твоя беззаботность. — Белль! Скоро ещё до заправки? — Нет. — Ну я в туалет хочу! — Нечего было своей колы напиваться перед отъездом! Сиди и терпи! Макс, что залезла половиной тела на переднее сиденье, начала отклоняться назад и едва не налетела на меня. Открытая бутылка воды в моей руке всплеснула, брызги полетели на одежду. Слышала, как Макс тихо извинилась. Но этим не закончилось, микроавтобус попал в глубокую яму. — Белль! — взгвизнула я от неожиданности. — Пардон, — Белль за рулём была спокойнее океана. — Дай ещё, — Шелли потребовала у меня ещё одну порцию моих желейных конфет. — Считай, они общие, — ответила я. — Хотя, стой. Я убрала подальше пачку, вытащила из неё одну конфету и наполовину засунула себе в рот. Поглядела на Шелли, растягивая улыбку. — Ш-шабери, — пролепетала я. Шелли ухмыльнулась в ответ, придвинулась ближе, наши лица едва не столкнулись. Открыв рот, она аккуратно отцепила зубами конфету и едва не подавилась, начав хихикать. Я тоже залилась смехом, но на самом деле я была очень смущена. Мы были так близко, всего мгновение. Как подруги. Просто бесимся, как лучшие друзья. О, да, я ценю это. Но как же хочется большего... Чего-то ещё ближе, хоть немного! Каких-то намёков, размытых подтверждений тому факту, что я ей небезразлична. Но а вдруг Шелли согласится со мной? Что, если позволит подойти поближе? Что, если она не против? — Ты бы ещё засосаться предложила, — произнесла Шелли после того, как прожевала конфету. — А я не против, — воскликнула я. Мы повернулись друг к другу. Снова обменялись глупыми улыбками. Наши шутки такие безнадежные. Что бы не подрузамевали.... Мне нравится твоя целеустремлённость. Москва. Большой город, гораздо больше того, из которого мы приехали. Кажется для меня очень насыщенным, даже чересчур. Куча всего, вывески, скверы, деревья. А Москва-сити светится в лучах заходящего солнца. Мы бываем здесь пару раз в год на чемпионатах. Всегда заезжаем в один и тот же отель. И так как это происходит довольно давно, каждая кровать имеет своего владельца. Даже ни с кем договариваться не приходится — все знают, где чьё место. В номере гомон и шум вплоть до отбоя. Да даже после него. Белль устала всем давать пизды, проще смириться и дать нам побеситься до конца сил. Однажды мы с Шелли сломали здесь кровать. И да, мы всегда спим на одной. Утро, столовка, заспанные лица, чай и слабые разговоры. Никому не удалось нормально выспаться. Белль смотрит на нас укоризненно, представляя, как мы будем таскаться по полю. Мы приезжаем, начинаем тренировку примерно за час до игры. Набрасываем мячи, отбиваем, бросаем их друг другу, тренируем банты. Команда против нас неслабая. Мы то выигрываем, то проигрываем ей. Белль сообщила наш состав. Шелли, как всегда, стартовый питчер, а я кэтчер. Начинаем иннинг с защиты. Шелли старается бросать, хоть иногда лажает болами. Я не могу поддержать её даже своим выражением лица, оно скрыто за маской кэтчера. На бэттербокс выходит первый бэттер. Я села поудобнее, выставила ловушку. Судья огласил начало игры. Я показываю пальцами Шелли четвёртую зону, она кивает, становится боком и заносит колено. Мяч угодил не в четвёртую, скорее в третью зону страйка. Бэттер не шелохнулся, судья засчитал первый страйк. Вторым вышел бол. Бэттер снова не отреагировал, продолжал стоять, словно памятник. Я возвращаю мяч Шелли с ощущением прилива адреналина. Шелли бросает снова, идеально в страйк. Бэттер замахивается и лупит битой. Мяч по земле летит в сторону Мэнди, шортстопа. Та быстро принимает, обрабатывает и швыряет Макс на первой базе. Бэттер не успевает добежать, судья обьявляет аут. Первый аут. Игра была совсем не скучной. Бэттеры не хотели сдаваться при выходе на бэттербокс. Ударяли, добегали, занимали базы. Не сказать, что Шелли кидает удобные мячи. Наоборот — быстро, не давая противникам среагировать и сделать удар. Сегодня, вероятно, был неудачный день. Противники занесли два очка, а наша команда не успевала их осалить на базах. Но вот — у бэттера полный счёт. Два страйка и три бола. Хоть я и не нахожусь рядом с Шелли, я чувствую, как она напряжена. Явно переживает за следующий бросок. Но я верила в неё. Шелли выставляет колено, замахивается и бросает в страйк. Бэттер замахивается и стучит по мячу. Тот улетает назад, считается фаул-болом. Напряжение растёт. Шелли замахивается ещё раз, снова попадает в страйк и снова бэттер ударяет фаул. — Ну же! — проскрипела я. Возвращаю мяч. Шелли возвращается к питчерской планке, делает бросок. Бьющий промахивается. Судья обьявляет страйк-аут. Я выскочила вверх, побежала в дагаут вместе с остальными, на пути избавляясь от шлема и нагрудника. Белль ударила в ладонь каждого. — Теперь ваша очередь заносить очки. Уверенна, вы сможете, — попыталась она поднять нам дух тогда, когда мы ушли в дагаут. Я по счёту отбивала третьей. Шелли — четвёртой. Я принялась снимать щитки с ног, она пришла мне на помощь и помогла. Начали стаскивать каски с полок. Первой била Макс, уже разминалась рядом с бэттербоксом. Все вышли наружу наблюдать за игрой. Макс пригласили на бэттербокс и она подошла к дому, приняла стойку. Питчер противников делает бросок мимо. Макс среагировала, не махнула. Следом попыталась это сделать, но ударила фаул. Это подарило надежды, что следующий страйк она точно отобьёт. Так и произошло. Макс ударила в землю к третьей базе, игрок противников успешно ловит мяч и отправляет на первую. Макс не добегает. Аут. Следом выходит Мэнди. Я встала за её спиной с битой, разминалась, пыталась махнуть в такт броска питчера. Мэнди пытается сделать бант по указаниям Белль. И вот, мяч успешно прилетает в ребро биты и Мэнди срывается с места, бросая её подальше. Противники не успевают, Мэнди добегает до первой базы. Теперь моя очередь проявить себя. Я кинула быстрый взгляд к дагауту, развернулась и шагнула к бэттербоксу. Как только занимаю стойку, судья объявляет начало. Я уставилась на питчера. Тот выставляет колено, замахивается. Прежде, чем махнуть битой, успеваю заметить, что это бол. Кэтчер ловит, отправляет назад питчеру. Мэнди на первой базе сошла с места, собираясь воровать вторую базу в случае, если тот не словит. На секунду опустив биту на плечо, я вновь поднимаю. Бросок в страйк. Я изо всех сил ударяю, отправляя мяч в аутфилд. Пока филдера врагов бегут к мячу, я вылетаю к первой базе. Ни меня, ни Мэнди не успели осалить. Мы заняли первую и вторую базу. На биту вышла Шелли. Я принялась наблюдать. Питчер выпускает мяч из рук, я тут же делаю пару шагов с базы. Бол, кэтчер словил. Это заставило меня и Мэнди вернуться на базы. Второй бросок, Шелли махает, но не попадает. Я сжала губы. Не верю, что она уйдёт с бэттербокса с позорным страйк-аутом. Питчер бросает мяч в третий раз. Звон биты оповестил меня о том, что Шелли попала. Мяч высоко полетел за аутфилд. Мы с Мэнди сорвались с места. Правый филдер сделал флай-аут, тут же отправляя мяч на вторую базу, из-за чего мне пришлось прибегнуть к слайду. Меня не осалили, но второй аут уже есть. Поднимаясь, оттряхивая форму я замечаю, как разбито Шелли разворачивается и шагает в дагаут. Не думаю, что её успокоит мысль, что её удар был достойным. Благодаря своим коллегам мы с Мэнди забежали в дом, тем самым добавив к счёту два очка. Снимая каску, я принялась искать Шелли в дагауте. Сев на лавочку, она пила воду и старалась держать непоколебимый вид. Но я знала — она расстроена. Я села рядом, прихватив с собой щитки. — Ты отлично ударила, — произнесла я, начиная натягивать. — В следующий раз не словят. — Угу. Шелли закрыла бутылку воды и засунула в свой рюкзак. Считаю, моей поддержки ей не хватило. В это время на поле Мелоди не успела прибежать на третью базу, как её осалили противники. Третий аут. Смена, мы снова в защите. — Щас ты разьебёшь их всех, — тихо выдала я. — Отвечаю. Шелли сжала кулаки. Поднялась, прихватила ловушку и уже была готовая покидать дагаут. Я не успевала, надела щиток только на правую ногу. — Я всем дам пизды, — долетело от Шелли. — Такие страйки кину, что все охуеют. Мне нравится твоя уверенность. Первую игру мы выиграли, изо всех сил тащили счёт вверх. Вторую проиграли, так как противники очевидно сильнее нас. Как бы то ни было, дух у команды приподнятый. Завтра нас ждут другие команды и мы уверены, что так просто с ними не обойдёмся. Шелли питчерила почти весь день, иногда её меняла Макс. Я тоже чуть ли не обе игры просидела у дома, меня меняла Джеки. После возвращения в номер все принялись создавать очередь в душ. О, да, это надолго. Ведь девочки любят не просто зависнуть в душе, дополнительно постирать игровую форму, голову и всё на свете. Неудивительно, когда после второй или третьей девочки пол в ванной превращается в своеобразный бассейн. После этого мы были предоставлены сами себе. Никакого контроля — делай, что хочешь, сколько хочешь и где хочешь. Девочки обычно собираются маленькими компаниями и идут по магазинам в поисках еды. Мы с Шелли как раз такая компания. Выдвинулись в блийжайший к отелю супермаркет. — У меня есть идея. Я достала с полки две банки слабоалкогольного напитка. Шелли недоуменно выгнула бровь. — Это? Нам Белль такой пизды даст! — запротестовала она. — Перегар унюхают. Чем ты думаешь? Я демонстративно свела брови, словно ощущала вину. Тем не менее, не возвращала банки на место. — Мы закусим и запаха не будет, — убеждаю я. — Да и с Белль мы не столкнемся, только по счастливой случайности. Ну, как? — В любом случае, нам обеим семнадцать, — Шелли продолжает искать поводы отмахнуться. — Паспорт на кассе спросят. — В этой «Пятёрочке»? Да не смеши меня! Мне нравится, как Шелли пытается казаться смелой, но в некоторых моментах начинает давать заднюю. Она не видит этого, а я могу подметить. Передо мной ей никак не спрятать свои слабые стороны. В итоге мы купили по банке коктейля. Слабый, всего семь градусов на пол литра. Решили выпить прямо у магазина, лишь бы не спалиться. На закуску у нас были чипсы с очень ядреной приправой с чили. Не только запах уберёт, но и всю ротовую полость сожжёт. Коктейль был со вкусом «Мохито». И сделав последний глоток, я смяла аллюминиевую банку в руке. Внутри теплело, зрение слегка размазалось. Было хорошо. — И как тебе? — спросила я подругу, когда мы расслабленной походкой направились к отелю. — Есть эффект. Но я не в говно, — Шелли повернула голову к небу. — Немного голова ватная, на этом всё. — А ты думаешь, я тебя споить на соревнованиях хочу? — хмыкнула я. — Этого достаточно, нам завтра свежими нужно быть. Мы вернулись в полу пустой номер. Пара девочек курила на балконе, другая засела на кухне с заваренной лапшой быстрого приготовления, третья разбежалась по кроватям, спрятались в телефонах. Мне нравилась лёгкость, которая появилась в голове. Я упала на нашу общую с Шелли кровать и перевернулась на спину. — А если я прыгну на тебя, не сломаешься? — слышу от неё. — Прыгай, — я заранее поморщилась, приготовилась к удару. Шелли разбежалась и прилетела на меня. Рёбра ударились об чужие, колени врезали по ногам. Я ахнула и прикрыла глаза, Шелли постаралась тут же выровняться, встала на четвереньки. Я открыла глаза. Она висела прямо надо мной. — Оу, — я выдавила глупую улыбку. — Прижала меня к кровати, сейчас целовать будешь? Это как в фанфи... Мне не дали договорить. Шелли наклонилась и вцепилась в мои губы, чему я была совсем не против. Поцелуй был агрессивным, Шелли так и хотела укусить меня за губы, жевала язык и никак не хотела отпускать. Когда мы разьединились, я удивлённо подняла глаза на неё, но та тут же поспешила соскочить с кровати. Мне даже не пришлось ничего спрашивать, да и радоваться особо тоже. Я ведь знаю, что Шелли это делает сугубо по дружески без намёка на что-то большее. Я выдавила расстроенную ухмылку, так как понимала это. Шелли всегда ведёт себя так, когда выпьет. И я очень хочу спрятаться в этих моментах, заставить себя верить, что это не просто так... Но, нет, она никогда не узнает. Продолжит творить дурь, думая, что мне не больно. Мне нравишься ты.