Город ёкаев

      Тобирама сильнее маскирует свою чакру и глубже уходит в тень леса. Он следит за этим странным отрядом Учиха уже несколько дней и до сих пор не понял ни их цель, ни хотя бы место назначения.       Они бегут почти без перерывов, постоянно петляя и меняя направления, будто заметают следы. Но Тобирама не чувствует погони. Кроме него и отряда, на многие ри вокруг простирается лес. Даже торговые пути, не говоря уже о городах или деревнях, находятся слишком далеко. Вероятность случайно встретить других шиноби или того, что эти шиноби заметят оставленный след и решат пойти по нему, ничтожна. Он сам обнаружил отряд совершенно случайно.       Выполненная миссия оставила его настороженным и напряженным. Простая курьерская доставка к границам Суны обернулась стычкой с небольшим, но от этого не менее смертоносным, отрядом песчаных ниндзя. Они легко сливались с дюнами, маскируя свою чакру под мелкую ядовитую живность, которой кишит пустыня. Будь на месте Тобирамы другой сенсор, он бы и не заметил подвоха до тех пор, пока смертельная ловушка не захлопнулась, а отравленный кунай не оцарапал бы кожу, лишая и шанса на спасение. Но Тобирама вырос с Хаширамой.       Аники обладал удивительным свойством буквально растворятся в лесу. Обычно его необъятная чакра была ярким маяком для сенсорики Тобирамы, но стоило Хашираме зайти в лес и его чакра естественным образом начинала затухать, смешиваясь с потоками природной чакры и сливаясь с общим гулом мира. В детстве он не мог это контролировать, а Тобирама не обладал достаточным мастерством, чтобы его почувствовать и найти. Его невероятно раздражало, что обычно шумный и ужасно заметный брат, постоянно выигрывал в какурэмбо. И он никогда ему не расскажет, что долгое время именно эти поражения мотивировали его совершенствовать свою сенсорику. Глупое растерянное лицо Хаширамы, когда он впервые его быстро нашел и коснулся, стоило часов, дней и недель изнуряющих тренировок и головной боли от перенапряжения.       Тобирама подавил усталый вздох. Те мирные дни слишком быстро закончились. Его мастерство в восприятии заметили взрослые и ужесточили тренировки. Тогда же старейшины клана узнали об особенностях чакры аники. Оказывается, никто из взрослых и не замечал ничего странного. Они думали, что Хаширама просто хорошо научился маскировать чакру. И только ненормальная чувствительность Тобирамы позволила ему уловить момент взаимодействия чакры брата с миром и природной энергией. Тогда уже тренировки Хаширамы удвоили и ужесточили, стремясь заставить его овладеть неожиданным умением и научиться исчезать в лесу по собственной воле.       Иногда Тобирама думает, что это взаимодействие с природной чакрой было первым предвестником наличия у брата мокутона. Когда через несколько лет Хаширама первый за столетия пробудил спящий кеккей-генкай Сенджу, Тобирама не был так сильно удивлен. Пробужденный кеккей-генкай не только даровал Хашираме легендарный мокутон, но и естественным образом усилил связь аники с природой. Овладевание намеренным исчезновением в лесу начало даваться Хашираме намного легче.       Они оба не только совершенствовали свои сильные стороны, но и делились изученными техниками друг с другом.       Забавно, но все снова началось с какурэмбо. У них и до этого было мало времени на игры, но после ужесточения тренировок выкроенные моменты вместе они стали ценить особенно сильно. Что не мешало Тобираме возмущаться, когда брат начинал жульничать в игре с помощью мокутона. Тобирама никогда не любил проигрывать. Поэтому он потребовал у Хаширамы либо научить его своему способу прятаться, либо не спрашивать про него у деревьев. Аники, конечно, поныл для приличия. Но Тобирама вырос с ним, на него такие уловки не действовали. К тому же он пообещал в ответ научить его лучше чувствовать чакру. И совместные тренировки, активное самосовершенствование, чтобы стать сильнее и послужить на благо клану, — это хорошо, на это взрослые посмотрят благосклонно и даже похвалить могут. Не то что бесполезные игры. Снова мысли блуждают.       Тобирама раздражённой качнул головой. Не время отвлекаться. Между завершением пошедшей не по плану курьерской миссии и началом самоназначенной миссии по слежке за вражеским отрядом, у него не было времени толком отдохнуть. Благо, отец не ждёт его возвращения раньше наступления следующей недели. А даже если Тобирама задержится, сильно наказать его не должны, всё-таки сведения о передвижении отрядов Учиха никогда не были бесполезны. Тем более, когда отряд находится далеко от территорий родного клана, движется по странным маршрутам и укрывается несколькими слоями гендзюцу.       Тобирама-то и обнаружил их нечаянно. После суновцев он был на взводе: пустыня была их территорией и ему приходилось изо всех сил напрягать свои чувства, чтобы внезапно выскочивший из-за дюны вражеский шиноби не стал смертельной неожиданностью. Даже вернувшись под кроны леса, на привычную территорию, Тобирама не мог избавиться от напряжённого ожидания удара в спину. Чтобы успокоить паранойю, он проводил тщательное сканирование местности на различные чакровые аномалии каждый час. Этот отряд на самом деле хорошо маскировал свою чакру и заметал следы. Тобирама бы их, конечно, все равно заметил, но не посчитал бы необходимым присматриваться внимательнее. Бегут шиноби и бегут. Может, тоже на миссию послали и они путь сокращают. Не пересекуться с ним и ладно. После неожиданно тяжёлой курьерской миссии Тобирама хотел просто как можно быстрее добраться до дома и отдохнуть. Однако шиноби не просто глушили свою чакру, нет, они были укрыты очень сильным гендзюцу. Таким, какое обычный ниндзя редко может легко сотворить, а вот Учиха подобными иллюзиям раскидывались в бою постоянно. И вот так отдых резко отодвинулся на неопределенный срок.       Опять же, будь на месте Тобирамы любой другой сенсор, нетренированный странной чакрой Хаширамы, и их бы действительно не заметили. Но Тобирама слишком часто медитировал в лесу, вслушиваясь в мельчайшие колебания природой чакры, слишком часто искал Хашираму в детстве во время игр, а позже и во взрослом возрасте во время тренировок. Поэтому заметить странные, будто вырванные откуда-то из другого места, колебания чакры в обычно спокойном рисунке природной чакры леса для него было даже слишком легко. Глупая удача. Для Тобирамы.       И с каждым днём он всё сильнее убеждался, что не зря последовал за отрядом Учих вопреки предписанным правилам. Чем дольше Тобирама следил за ними, тем больше замечал странностей.       Во-первых, в отряде не было ни одного бойца передовой. По крайней мере, из тех, чью чакру он знал. И маловероятно, что за годы сражений с Учиха он упустил кого-то и не запомнил хотя бы ощущение их чакры. Несмотря на то что его постоянным противником был Изуна, он успел не только запомнить, как ощущается каждый вражеский боец, когда-либо выходивший на поле боя в его присутствии (а присутствовал он на боях с десяти лет), но и соотнести свои ощущения чакры с силуэтом, а иногда даже с мельком увиденным лицом. Конечно, всегда была вероятность, что кто-то новый выходил на поле боя, когда Тобирама был на миссии, но он счёл это слишком надуманным.       К тому же, и это важное во-вторых, чакра у них ощущалась странно слабой. Возможно, Учихи активно ее глушили и маскировали, что было бы логично, если они весь путь проделали с такими предосторожностями. Но Тобирама больше склонялся к тому, что они просто были относительно слабыми шиноби, потому что он хорошо знает, как ощущается достаточно сильный шиноби, когда пытается заглушить и уменьшить свою чакру. И этот отряд ощущался не так. В любом случае, Тобирама на личном горьком опыте убедился, что количество чакры не определяет смертононстноть бойца, поэтому не расслаблялся.       В конце концов, суновцев тоже часто почитают слабыми и трусливыми. Неспособные выиграть в честном бою (хотя казалось бы, где шиноби, а где честность), они вынуждены постоянно прибегать к различным уловкам. То кунай отравят, то ловушку хитрую сделают. И опять же Тобирама искренне не понимал, чем отличаются шиноби Суны от любых других, пока лично с ними не столкнулся. Они действительно были удивительно коварными и хитрым. Не имея огромных запасов чакры, они брали контролем и мастерством. Тобирама морщиться, машинально прижимая руку к слабо болящему бедру. Слухи о мастерах марионеток оказались даже преуменьшенными. Как бы сильно Тобираме это не нравилось, но тот бой он выиграл только благодаря большим запасам чакры, быстрым рефлексам и пресловутой удаче. И то в самом конце подставился под хорошо замаскированную ловушку марионеточника. Тобирама тогда мысленно поклялся удвоить тренировки, когда вернётся и восстановится.       Но тут из блуждающих мыслей его вырывает внезапная суета. Последние несколько часов пути отряд начинал все более заметно нервничать. Тобирама не мог их видеть, но чувствовал, как волнение просачивается в их чакру, как движения становятся резкими, а петляния по лесу отрывистыми и хаотичными. Тобирама хмурится. Не могли же они сейчас заметить его присутствие? Он как можно сильнее сплел свою чакру с чакрой леса, как когда-то научил его Хаширама, так что даже очень сильный сенсор без должной подготовки не почувствовал бы его и с близкого расстояния. А Тобирама следовал за отрядом с отставанием в несколько ри, потому что несмотря на то что Учиха традиционно не славятся сильными сенсорными способностями, больше полагаясь на свой всесильный Шаринган, Тобирама не собирался рисковать и подставляться. К тому же, если бы его слежку раскрыли, это бы их спугнуло. И тогда Тобирама так и не узнает таинственную цель столь странного отряда, а за эти дни это уже стало делом принципа. И ужасного любопытства.       Ещё раз внимательно прощупывая своей сенсорикой окружение, Тобирама ничего не находит. Все эти дни они двигались в сторону Ивы. Сейчас впереди были только горы на границе Таки и Кусы, а на многие ри позади густой и дикий лес. Никого кроме них и обычной лесной живности он не ощущал. Но отчего-то же Учихи начали нервничать. С каждым часом странного волнения отряда, Тобирама сам все больше напрягался. Сенсорикой он все ещё ничего нового не чувствовал и от этого начинал раздражаться. Потому что ничего не происходило. Но эмоции в чакре Учиха менялись и становились только сильнее. Пока внезапно не исчезли.       Тобирама резко затормозил.       Прикрыв глаза для лучшей концентрации, он сосредоточился на том месте, где мгновение назад были огни чакры Учиха и их гендзюцу, — и ничего не почувствовал. Пусто. Морщась от боли, прострелившей раненое бедро, Тобирама присел на корточки и дотронулся двумя пальцами до земли. Он давно уже не прибегал к этому способу концентрации, но сейчас ему нужно было точно знать, что происходит. Сосредоточившись сильнее, ещё глубже нырнув в потоки природной чакры, Тобирама напряжённо замер. Ничего. Обычный ровный фон природной чакры. Ни следа присутствия шиноби. Будто и не было этих дней преследования. Будто никакого отряда Учиха просто не существовало. Даже остаточного шлейфа от потревоженной хаотичными движениями людей природной чакры не было. Ну не могли же они мне на почве усталости померещиться?       Никто просто так не исчезает. И насколько знал Тобирама, Учиха никогда не демонстрировали настолько мощные гендзюцу, чтобы полностью стереть своё присутствие. А телепортироваться они не умеют. Тобирама сам только недавно задумался над созданием подобной техники на снове сложной вязи из фуин. Теоретически выглядело возможным. Но для создания чего-то подобного нужно было быть мастером фуиндзюцу. Он мог попроситься на обучение к Узумаки. Благо, их союз с этим кланом предусматривал не только взаимопомощь, но и обмен знаниями. Однако у Учиха ничего подобного, будь то союз с кланом величайших мастеров фуиндзюцу или тайные свитки с уникальными печатями, быть не могло. Они даже украсть откуда-то такое не смогли бы, потому что таких техник пока просто не существует. Бедро снова прострелило болью и Тобирама с тихим шипением встал.       Присутствие хоть каких-нибудь живых существ, отличающихся от обычных лесных обитателей, на многие ри не ощущалось, так что можно позволить себе минуту слабости. Устало прислонившись к дереву, Тобирама напряжённо думал, что делать дальше. Можно было бы развернуться и побежать домой, он все ещё успевал вернуться к оговоренному сроку завершения миссии. Но тогда он никогда не узнает, что это было. А Тобирама отказывается принимать, что отряд Учиха просто мог мистическим образом раствориться в воздухе. Или что ему просто показалось. Не мог он настолько устать, чтобы трое суток гнаться за галлюцинацией. Значит, у него останется только один вариант: добежать до места, где он в последний раз ощущал присутствие отряда Учиха, и лично все проверить.       Недовольно вздохнув, Тобирама съел небольшой питательный паёк и с сожалением проглотил последнюю чакровостанавливающую пилюлю. Если он собирается сунуться не пойми куда, где его либо ждали Учиха в засаде, всё-таки заметившие преследование, либо что-то, что могло заставить исчезнуть целый отряд, то он должен быть готов настолько, насколько при данных обстоятельствах это вообще возможно. В последний раз проверив оставшееся снаряжение и потуже затянув бинт на раненом бедре, Тобирама резко сорвался с места, оставив после себя лишь мягко планирующие листья.