Когда тает лед

Дождь начался внезапно. Сильный, шумный и настойчивый, как будто весна решила напомнить, что она не только мягкая. Чимин не приходил. Первый день Юнги не заметил или просто сделал вид. Второй уже раздражался. А на третий день тишина стала невыносимой. Дверь не открывалась. Кофе не появлялся, и никто не говорил: «Ты опять?» Юнги закрыл ноутбук с раздражением. — Бред. Он встал и прошёлся по комнате. Сел и снова встал. — Да какого хуя... Он схватил телефон. Открыл чат с Чимином. Закрыл и снова открыл. Пальцы зависли над экраном. «Где ты?» Слишком просто. «Ты придёшь?» Слишком... неправильно. Он сжал телефон и убрал его. — Плевать. Но ему не плевать. Вечером дождь усилился. Ливень бил по стёклам. Юнги не выдержал. Он вышел без зонта и плана. Просто пошёл. Чимин сидел под навесом здания весь мокрый. С каплями на волосах и на ресницах. Он поднял глаза, когда услышал шаги, и замер. — Хён? Чимин отвёл взгляд. — Ты сказал забыть. — Я не говорил. — Ты сказал: «Это ничего». Дождь шумел громче. Как будто специально, чтобы никто не мог спрятаться за тишиной. — Я не это имел в виду, — резко сказал Юнги. — Тогда что? Снова тот же вопрос, но теперь от него не уйти, не отвернуться и не промолчать. Юнги сделал шаг ближе. — Это... — слова застряли, и горло сжалось. — Это было не ничего. Тихо, хрипло, но зато честно. — Тогда что это было? Юнги смотрел на него. Мокрые волосы, сбитое дыхание и открытые, ждущие глаза. — Я не знаю, но я не могу это игнорировать. Дождь усилился. Чимин встал и подошёл ближе. Теперь они стояли почти вплотную. Как тогда, но иначе. Это было более честно. — Ты всегда не знаешь, но всё равно чувствуешь. Юнги закрыл глаза всего на секунду. — Да. Впервые без защиты. Чимин выдохнул, и это прозвучало как облегчение. — Тогда скажи это. — Что? — Хоть что-то. Юнги открыл глаза и больше не отвёл. — Я не хочу, чтобы ты исчезал, и мне не нравится, когда ты рядом с другими. И я... думаю о тебе постоянно. Чимин шагнул ближе, почти касаясь. Юнги слабо усмехнулся. — Больше не могу. — Неправда. Чимин поднял руку и коснулся его щеки. Тёплые пальцы сквозь холод дождя. — Ты просто боишься назвать, хён. Юнги впервые не отстранился. — Тогда помоги. Чимин улыбнулся мягко и приблизился медленно, давая ему шанс отступить, но Юнги не отступил. На этот раз поцелуй был другим. Не резким, не срывом, а честным, тёплым и глубоким, несмотря на дождь, несмотря ни на что. Когда они отстранились, дыхание было всё ещё сбитым, но уже не больно. — Мы влипли, да? Юнги выдохнул. — Похоже на то. — И ты не против? — Уже нет. Дождь им не мешал, ведь лёд начал таять. Это никак не называлось, но было. Юнги больше не сидел в тишине. Теперь в ней всегда был кто-то ещё. — Ты опять? — Ага. Чимин ставит стакан. Всегда туда же. Юнги даже не смотрит, а сразу берёт и пьёт. Чимин замирает. — Ты даже не проверяешь, что это. — Ты не испортишь. И вот это почти признание в доверии. Юнги работает, а Чимин рядом. Сидит на полу спиной к дивану и слушает. — Здесь лучше так. Юнги не отвечает, он просто двигает дорожку так, как сказал Чимин. — Ты меня слушаешь? — Иногда. И Чимин улыбается. Потому что «иногда» у Юнги — это «всегда». Чимин тянется за мышкой, и пальцы задевают руку Юнги. Оба не отдёргиваются. Через пару минут Юнги сам касается его запястья, будто поправляет, будто случайно. Он не убирает сразу. Никто ничего не говорит, но оба замечают. — Ты опять ничего не ел. — Ел. — Врёшь. Чимин открывает контейнер с едой и ставит перед ним. Юнги смотрит и вздыхает, но берёт палочки. — Ты слишком настойчивый. — А ты слишком предсказуемый. Юнги ест, потому что это от Чимина. Ночь. Они снова остаются в студии, на этот раз вместе с самого начала. Юнги работает, а Чимин лежит на диване и смотрит. — Хён? — Мм? — Иди сюда. Юнги не сразу, но идёт и садится рядом. Чимин кладёт ему голову на плечо. Просто, как будто так и должно быть. Юнги замирает на секунду, а потом расслабляется. — Ты тяжёлый. — Угу. Но не двигается, и Юнги не убирает его голову. Это уже почти «мы».