Мурлыканье в тишине

Лето в этом городе всегда пахло пылью, раскалённым асфальтом и чем-то сладким из уличных кофеен. Воздух к вечеру становился густым, но не тяжёлым — в нём ещё держалось тепло ушедшего солнца, и тени ложились длинные, синие, прохладные. Минхо шёл домой после смены. Фартук он снял ещё на работе, но запах кофе, кажется, въелся в кожу навсегда. Руки пахли зёрнами и молоком, пальцы — слегка жирными от кофейных масел. Он нёс в одной руке рюкзак, перекинутый через плечо, второй машинально гладил край футболки. Дворы здесь были старые, с плотной зеленью — кусты сирени давно отцвели, но листва стояла густая, почти непроглядная. Местами из-за заборов свешивались ветки яблонь, усыпанные мелкими зелёными плодами. Он уже почти прошёл поворот к своему дому, когда услышал. Тонкое, жалобное, почти требовательное. Мяу. Минхо остановился. Оглянулся. Никого. Мяу. Теперь громче. Из кустов. Он не думал — просто шагнул в сторону зелени, раздвинул ветки руками. За ними оказался маленький закуток между забором и стеной гаража. Пахло землёй, прелыми листьями и ещё чем-то живым. А там — она. Небольшая, пёстрая, с огромным животом, который почти волочился по земле. Кошка сидела, прижав уши, и смотрела на него жёлто-зелёными глазами. В них было: страх. Не доверие. Готовность бежать. — Тихо, — сказал Минхо. Не шёпотом — так, ровно, спокойно. — Я не трону. Кошка дёрнулась, сделала шаг назад, задела лапой ветку. Минхо не двинулся. Не протянул руку. Не сделал резкого движения. Он просто сел. Прямо на траву, не глядя, чистая ли джинсы или нет. Сел, скрестил ноги, положил руки на колени — ладонями вверх. Открытая поза. Уязвимая. Не угрожающая. — Я просто посижу, — сказал он. Кошка смотрела. Минхо смотрел на неё. Никто не двигался. Секунда. Десять. Полминуты. Кошка моргнула. Первая. И сделала шаг вперёд. Минхо не дышал. Ещё шаг. Нос кошки потянулся к его пальцам. Она понюхала — долго, осторожно. Потом ткнулась влажным носом в костяшки. — Ну здравствуй, — тихо сказал Минхо. Кошка потёрлась щекой о его руку. Заурчала. Громко, раскатисто, как исправный мотор. --- Джисон устал. Третья подработка за неделю сказала «нет». То возраст не тот, то опыта нет, то график не подходит. Он вышел из дверей очередного кафе, сунул руки в карманы джинсов и побрёл домой. Денег почти нет. Мама не звонила уже две недели. Бабушка, наверное, снова забыла, что он сегодня придёт поздно. Летний вечер давил своей беззаботностью. Люди вокруг смеялись, ели мороженое, держались за руки. А Джисон чувствовал себя стеклянным — прозрачным, пустым, готовым треснуть от любого неосторожного прикосновения. Он свернул во дворы — так короче. И тут же остановился. В глубине, у кустов, сидел на земле парень. Рядом с ним — кошка. Нет, не рядом. Кошка тёрлась о его плечо, мурлыкала, а парень сидел неподвижно, как статуя. Только иногда проводил рукой по её спине — медленно, боязливо, будто она могла в любой момент исчезнуть. Джисон замер. Он смотрел на эту картину и не мог отвести взгляд. Что-то в ней было — нелепое, невероятное, но почему-то успокаивающее. Парень не замечал его. Кошка — тоже. Джисон сделал шаг. Потом ещё один. Осторожно, стараясь не шуметь. — Только тихо, — вдруг сказал парень, не поднимая головы. — Она пугливая. Джисон присел на корточки рядом. Теперь они были почти на одном уровне — он, парень и кошка. — Она беременная, — сказал незнакомец. — Я поэтому боюсь уходить. Вдруг убежит, а потом неизвестно где родит. — Ты давно здесь? — спросил Джисон. — Минут сорок, наверное, — парень пожал плечами. — Сорок минут? — Джисон округлил глаза. — Сидишь на земле? — А что мне было делать? Джисон не нашёлся с ответом. Кошка, будто почувствовав новое внимание, подошла к нему. Понюхала пальцы. Потом осторожно ткнулась носом. — Осторожнее, — сказал парень. — Не делай резких движений. — А ты всегда такой спокойный? — Нет, — парень усмехнулся. — Просто с ней нельзя иначе. Джисон погладил кошку по голове. Та замурлыкала громче. — Посиди с ней пару минут, — сказал вдруг парень. — Я боюсь, что она убежит, если я встану. Хочу сбегать за кормом. Тут недалеко магазин. — А ты уверен, что она не убежит от меня? — Будешь сидеть тихо — не убежит. Парень поднялся — медленно, не делая резких движений. Кошка проводила его взглядом, но не двинулась с места. Джисон остался на корточках, продолжая гладить её. — Ну и дурак же я, — сказал он сам себе. Кошка мурлыкала в ответ. Через пять минут парень вернулся. В руках — два пакетика корма. Один он протянул Джисону. — Ты зачем купил два? — спросил тот. — Один тебе. — Мне? — Ну да. Раз уж сидишь со мной, будем кормить вместе. Джисон хотел сказать, что он просто случайно оказался здесь, что не собирался, что это странно — сидеть с незнакомцем и кормить чужую кошку. Но вместо этого просто взял пакетик, открыл его и высыпал корм на газету, которую парень предусмотрительно расстелил на траве. Кошка ела. Они сидели рядом и молчали. — Я Минхо, — сказал наконец парень. — Джисон, — ответил тот. Кошка доела, потянулась и, к удивлению обоих, улеглась прямо между ними — на сплетённые ноги, свернувшись клубком. Они переглянулись. — Ну вот, — сказал Минхо. — Теперь ты тоже в этом замешан. — В чём? — В её судьбе.