Мой М.: Золотой тигр

Его разбудили уведомления, которые словно автоматная очередь сыпались одно за другим. Перевернувшись на спину, Ёсан застонал. Обезболивающее закончило свое действие и теперь боль напоминала о событиях прошедшего дня. Телефон вновь издал короткое “дилинь”. Он знал лишь одного человека, который писал по одному слову в сообщении. И Кан искренне верил, что за это небеса покарают нарушителя его спокойствия. Проигнорировав телефон, Ёсан поднялся с постели. Посмотрев на простынь, он обнаружил пятна крови. Видимо сон был куда более беспокойным, чем ему казалось. Отправившись в ванную комнату, Кан убедился в своих предположениях. Бинты ослабли, повязки сползли, а из зашитого пореза сочилась кровь. Сняв старые бинты, он внимательно осмотрел отражение в зеркале. Татуировка лисы, которую испортили, была не просто символом его причастности к “Красному лису”. Она олицетворяла их связь с Уёном, которая теперь, казалось, навсегда была оборвана. Тронув пальцами порез, он поморщился. А после вспомнил боль, когда иглы тату-машинки оставляли цветной след на его коже. Было ли это ошибкой или нет? Ёсан не мог дать ответа. Потому что тогда, ему казалось, что он все делал правильно.       - Что значит, Сонхва ушел? - спросил Кан. Он был настолько шокирован этой новостью, что пришлось найти надежную опору. Сев на стул, он вновь задал вопрос: - Он был не последним человеком в организации. Как босс его отпустил?       - Вот так… взял и отпустил. Тихо, без крика. И это, должен признать, пугает больше, чем сам факт его ухода.       Хонджун выглядел смертельно уставшим. Синяки под глазами были такими черными, что невольно задумываешься о вызове неотложной помощи. Чиркнув зажигалкой, Ким прикурил сигарету и протянул пачку Ёсану, предлагая присоединиться. Но он отказался.       - Как Уён?       - В шоке. Не знаю, как далеко они зашли, но судя по тому насколько невыносимым он стал, сердце молодого господина разбито.       - Что теперь будет?       - Черт знает, - выругался Хонджун и плюнул под ноги. - Грядут перемены. А это значит, что мне снова придется работать круглыми сутками. - Тяжело вздохнув, он потер шею и потянулся, в попытках прогнать усталость. - Ладно, как дела в тигрином логове? Нет ничего подозрительного? После того разговора с Хонджуном прошло два месяца, и Уён пришел за ним в “Золотой тигр”, куда его внедрили в качестве шпиона. Он раскрыл перед Чонхо все карты и заплатил слишком много денег, чтобы выкупить его жизнь обратно. Наверно, именно в тот день на душу и сердце Ёсана легла вина за ложь, которой поверили и Уён, и он сам. Лишь Чонхо видел скрываемую правду. Именно он знал, чем все закончиться.       - Я прошу от тебя лишь одного - поддержать меня. Если ты сомневаешься, я постараюсь это принять, - заверял тогда Чон.       - Нет. Я вернусь в “Красный лис”.       - Тогда забудь про эти несколько лет. Забудь про Чонхо. Теперь ты с ним снова враги. Телефон перестал разрываться от уведомлений. Теперь его одолевали входящие звонки. Вновь проигнорировав гаджет, Кан вышел на кухню. Налив стакан воды, он залпом осушил его до дна. Затем вновь налил и запил таблетки, прописанные врачом. В момент, когда он собирался вернуться в кровать, в дверь стали яростно стучать. Ему не нужно было гадать о том, кто ломился и жаждал с ним встречи. Зная наверняка, что этот безумец не остановится, пока не выломает эту чертову дверь, Ёсан решил не злить соседей. - Будь тише, - потребовал он, открыв дверь и посмотрев на Чхве Чонхо. Молодой человек хмурился сильнее обычного. Морщинка на его лбу, которую Ёсан видел крайне редко, сейчас была слишком глубокой. Очевидно, он уже был в курсе произошедшего. - Ты просил не вмешиваться. Ты просил ждать. Но… черт возьми… - Прервался Чхве, когда Ёсан повернулся к нему спиной и пошел обратно в спальню, к кровати, в которую он желал упасть. Увидев порезы, Чонхо не без злобы процедил: - Что он с тобой сделал? - Так было нужно. - Мы ведь не в средневековье, чтобы так поступать! Негодованию Чонхо не было предела. Закрыв за собой дверь, он продолжал ругать Уёна, систему и вообще весь мир. Между ругательствами проскальзывали просьбы отправиться с ним в больницу. Но получив молчаливый отказ, Чонхо, выпустив пар, лишь тяжело вздохнул. Он посмотрел на Кана, который достал чистые повязки и мазь. Затем последовало вполне ожидаемое предложение. - Хотя бы позволь мне тебе помочь. У Ёсана не было причин отказывать. Протянув молодому человеку все необходимое, он сел на кровать. Через пару мгновений Кан почувствовал, как матрас прогнулся под чужим весом. Чонхо сел слишком близко. Ёсан почувствовал озноб. То ли всему виной была температура, которую еще не успел сбить принятый антибиотик, то ли присутствие Чхве на него так влияло. Чонхо осторожно коснулся пальцами порезов, которые через секунду стали пощипывать от нанесения мази. Ёсан лишь поморщился, но не шелохнулся. Однако он не смог сохранить спокойствие, когда почувствовал легкое прикосновение горячих губ к своей шее. Кан вздрогнул, а по коже побежали мурашки. Он повернул голову и тут же встретился взглядом с Чонхо. В омуте карих глаз можно было различить сожаление, мольбу и всепоглощающую любовь. От прочтения всех этих чувств, внутри самого Кана расплывалось тепло, которое, казалось, способно залечить все раны. Но таким Чонхо был не всегда. В день их первой встречи, молодой босс “Золотого тигра” схватил его за горло и чуть не убил. Тогда никто из них еще не знал, чем закончиться эта история.       - Я просто выполняю свою работу, - вцепившись в чужое запястье, задыхаясь, выплюнул слова Ёсан. - Вы сами приказали мне разобраться с нарушителем.       - Да, - согласился Чонхо. Его пальцы сильнее сжали горло Кана. Приблизившись, он посмотрел ему в лицо. Этот молодой господин был пугающим. Ёсана пробила мелкая дрожь, когда Чхве наклонился еще ближе, сократив расстояние между ними до опасного минимума. - Но ты сделал это как хитрая лиса.       Он отпустил его, и Ёсан, наконец, смог нормально дышать. Откашлявшись, Кан пытался избавиться от болезненной тяжести, которая сдавливала грудь. Когда легкие перестали гореть, он выпрямился и вновь посмотрел на Чонхо. Тот спокойно наблюдал за ним, спрятав руки в карманы. Его лицо не выражало ни злости, но отвращения, но в глазах определенно точно виделся азарт. Уголки его губ чуть изогнулись в ухмылке.       - Старайся лучше, новичок. В тот момент Ёсану стало понятно, что Чонхо уже все знал о его цели и роли в банде. Но почему он остался в живых - вопрос, ответ на который никто так и не дал. - Почему ты на меня так смотришь? - спросил Чонхо. - Не могу поверить в то, что передо мной внушающий всем страх мафиози. - Если хочешь, я могу тебя связать и насильно отправить в больницу. И пока ты будешь там лежать, я в прямом эфире покажу тебе охоту тигра на лису. - Тц. Преерати. Оставь эту тему, - вновь потребовал Ёсан. Он попытался отстраниться от Чхве, но тот схватил его за запястье и удержал на месте. Они снова посмотрели друг на друга, и во взгляде каждого читалось недовольство и осуждение. Вот только нацелены эти чувства были на разные объекты. - Все кончено. Уён сделал то, что должен был. И не вини его в случившемся, потому что мы все внесли в произошедшее лепту. Чонхо хотел ответить. Он даже открыл рот, чтобы начать, но тут же его захлопнул. Спорить с Каном было бесполезно, потому что он был прав. Было глупо отрицать очевидное. Поэтому Чхве уступил, но злиться не перестал. Закончив с перевязкой, Чонхо аккуратно закрепил бинт. Из-под белой повязки выглядывала татуировка лисы. Она высовывала голову, и ему очень хотелось щелкнуть по этому чертовому лисьему носу. Но вместо этого Чхве прильнул к Ёсану и обнял его со спины. Он постарался не прижиматься к нему, чтобы не причинить боль, однако Кан все равно ойкнул. - Прости, прости, прости… Извинения Чонхо сопроводил поцелуями, которые пришли в область шеи и плеч. Ёсану было щекотно, поэтому чужая ласка превратилась в подобие пытки. Он громко выругался и, не пожалев сил, ударил молодого человека локтем в ребра. Чхве тут же охнул, схватился за бок и упал на кровать. - Это вообще-то больно, - выпалил он, изображая из себя раненного. - Теперь мне тоже нужна помощь. Ёсан-а~ Поцелуй меня. - Как насчет того, чтобы поцеловать мой кулак? Кан перевернулся на кровати и демонстративно замахнулся кулаком, но это не произвело на Чонхо нужного впечатления. Тот лишь улыбнулся, расслабился, и буквально всем своим видом говорил - “от тебя я приму все что угодно”. Это выражение лица и любящий взгляд полностью обезоруживали Ёсана. Он опустил руку, но Чонхо быстро поймал его за запястье и осторожно потянул на себя. Кан не сопротивлялся. Наклонившись, он коснулся приоткрытых губ Чонхо. Нежный поцелуй очень быстро наполнился страстью и стал жадным. Чве охотно отвечал, вторгаясь языком в полость его рта. Он посасывал его губы, и тихонько постанывал с некоторым благоговением. Когда они оторвались друг от друга, Ёсан уперся лбом в его грудь, пытаясь спрятать румяное лицо. Дыхание сбилось, а внутри все содрогнулось от внезапно нахлынувшего желания. Сам не понимая причины своего внезапного желания, он резко выпрямился, сел на бедра Чонхо и стал расстегивать ему брюки. Чхве успел перехватить его руки, до того как Кан стянул с него нижнее белье. - Не надо, - запротестовал он. - Ты не в том состоянии, чтобы… - Я сделаю все сам. Лежи смирно, - потребовал Ёсан, вырывая свои запястья из плена цепких пальцев Чхве. - Никогда не думал, что услышать это от тебя окажется настолько обидным. Несмотря на свои слова, отталкиваться Кана он не стал. С нескрываемым предвкушением Чонхо наблюдал за действиями Ёсана. Как он освободил его еще не вставший член, как наклонился, чтобы коснуться губами головки. Помогая себе рукой, он ублажал нижнюю часть его тело, пробуждая в нем звериную страсть. Чонхо закрыл глаза, когда Ёсан втянул возбужденную плоть в рот и стал сосать. Если бы Кан не был сейчас ранен, он не позволил бы себе слепое подчинение. Пока Чонхо наслаждался, Ёсан сунул руку под резинку своих штанов. Низ живота уже крутило от возбуждения, поэтому он хотел облегчить эту тяжесть. Схватившись за свой член, Кан стал ритмично двигать рукой, пытаясь синхронизировать свои действия. Но тяжело делать два дела одновременно. Чонхо, очевидно, почувствовал сбивчивость ритма. Он приподнялся. Ёсан поймал на себе его томный взгляд, полный похоти. Чхве даже выругался, потянулся к нему рукой, но он оттолкнул ее. Выпустив изо рта вставший колом чужой член, Ёсан быстренько скинул с себя штаны и белье. Он не терял ни минуты. Чонхо не поспевал за ним. Но когда Кан вновь оседлал его бедра, схватил за твердую возбужденную плоть и направил в свое сжимающееся отверстие между упругих ягодиц, Чонхо поспешил вмешаться. - Вот так сразу? Без подготовки? Тебе будет больно. - Пускай. Этот короткий ответ рассердил Чхве. Безразличие, с которым Кан относился к этому сексу, ему не нравилось. От него разило отчаянием. С таким настроением Чонхо ничего не хотелось. - Нет уж, дорогой, - процедил он сквозь зубы. - Я не позволю тебе думать во время секса о чем-то другом, кроме меня. Приподнявшись, он схватил Ёсана за талию, прижал его к своей груди, а после укусил в плечо с такой силы, что после наверняка останется синяк. Кан вскрикнул, попытался отстраниться, но Чонхо лишь сильнее прижал его к себе. Облизав места укуса, он двинулся к шее, покрывая чувствительную кожу короткими поцелуями. Ёсан издал тихий стон, прижавшись к его щеке своим лицом. От тела Кана исходил жар, который, казалось, был способен расплавить их обоих. Целуя Ёсана то в шею, то в губы, Чонхо отвлекал его внимание от нижней части тела. Но когда палец скользнул между ягодиц, а после проник в горячую слизистую, тот вздрогнул. Он всегда был очень чувствительным. Чонхо до сих пор помнил их первый раз, когда по незнанию, причинил Ёсану слишком много боли. Пожалуй, это был худший секс в его жизни. Но после он делал все, чтобы доставить ему удовольствие, от которого они оба сходили с ума. И этот раз не должен стать исключением. Когда Ёсан привык к ощущениям от одного пальца, колечко мышц раскрылось чуть больше, чтобы впустить второй. Затем, спустя несколько минут, третий. Нащупав нужную точку, Чонхо надавливал на нее с каждым движением все яростнеей, что заставило Кана кончить. Теплая сперма попала Чонхо на лицо, но это не вызвало в нем никаких других чувств, кроме радости. Ему удалось отвлечь Ёсана, сконцентрировать его внимание на ощущениях и чувствах. Теперь он не думал ни о чем, кроме его поцелуев, ласк и возбужденного члена, который заменил пальцы. - Вот теперь другое дело, не правда ли? - шепнул Чхве. Он вновь увлек Ёсана в сладострастный и, к сожалению, короткий поцелуй. Каждый раз насаживаясь на твердый член, Кан не мог сдержать стоны. Он закусывал нижнюю губу, изгибался, цеплялся за плечи Чонхо. Возбуждение словно разряд тока, проходило через все его тело и пробивало на дрожь. Его кожу ласкали, затем истязали, но ему это так нравилось, что хотелось еще и еще. - Ах… ааах… я больше не могу… Чонхо… я… ах! - Тише… - отозвался Чхве, чмокнул его в подбородок. - Не отвлекайся. Темп ускорился. Дыхание участилось. По вискам Чонхо катился пот. Внизу был полнейший беспорядок. Он смотрел на сильно румяное лицо Ёсана, который то приподнимался, то опускался на его член и думал о том, что нет прекрасней картины на свете, чем та, что сейчас перед его глазами. Почувствовав приближение пика возбуждения, он впился в берда Кана руками. Следы от ногтей оставили на светлой коже следы полумесяцы. Упав на спину, и сделал несколько уверенных толчков. Ёсан вскрикнул, а затем, в момент достижения оргазма, издал протяжный гортанный стон. Чонхо, прежде чем кончить самому, успел вытащить член. Его сперма измазала Кану спину, но это пустяк. Аккуратно опустив уставшего Ёсана на кровать, заведомо положив его на бок. Он убрал ему с лица влажные от пота волосы и поцеловал в щеку. Кан улыбнулся, впервые за сегодняшний вечер. Расценив это как свою личную победу, Чонхо похвалил себя. - Я ведь молодец. - Да, - согласился Кан. - Ты хорошо потрудился… - Эй, не говори таких слов. Ты сексом занимался с человеком, а не игрушкой, купленной в магазине для взрослых. - Тогда… что я должен сказать? - из последних сил, стараясь не уснуть, бормотал Ёсан. - Мне было хорошо? Спасибо? - Я люблю тебя, - погладив его по волосам, ласково шепнул Чонхо. - Этого будет достаточно. - Тогда… я… Договорить Ёсан так и не смог, потому что злодей Морфей утянул его в мир грез. А Чонхо оставалось лишь посмеяться над неудавшейся попыткой вытянул это любовное признание.