Намёк на Вознесение

Хлесткий точный удар. Ещё. И ещё. На белоснежной коже остаются красные полосы. Зафиксированное цепями тело может только вздрагивать и тяжело дышать, утыкаясь головой в подушку. — Ты понимаешь, почему находишься в таком положении? — удары приостанавливаются рядом раздаётся твёрдый, но не жёсткий голос. Скорее назидательный, как при воспитании ребёнка. — Д-да. Я...Вёл себя неподобающим образом. — юноша выравнивает дыхание и пытается повернуть голову в сторону вопрошающего мужчину, звеня цепочкой. — И что же ты сделал? — юноша слышит отдаляющиеся шаги по ковру и шуршание полов одежды, которые останавливаются прямо сзади него. Теперь он совсем ничего не видит. — Я... Не уважительно к вам отнёсся: не выходил на связь, игнорировал звонки, не ставил в известность о своём самочувствии. Я... Ах! — монолог останавливает удар хлыста по пояснице. Ему вторил такой же спокойной и твёрдый голос: — Ответ неправильный. Вернее не совсем и ты это знаешь. Да, ты действительно игнорировал мои сообщения на протяжении долгого времени, но делал это специально, чтобы я тебя наказал. Но как видишь я это быстро понял и теперь ты в крайне неудобной позиции. — всё это время мягкие шаги медленно и уверено приближались к изголовью. Над ухом юноши раздался шёпот: — Но я открою тебе тайну, мой несмышлёный принц, хочешь? — шепот был тихим, но внятным и притягивающим, как у змеи. Юноша кивнул вновь гремя цепочкой. — Даже если бы я этого не понял, ты бы всё равно был прикован этими чёрными кандалами к кровати. А знаешь почему? — вопрос вновь звучит как к ребёнку. От шепота пошли мурашки. Юноша больше не кивал, ни смел пошевелиться. Мужчина продолжал: — Потому что наказание... — длинные пальцы медленно входят в каштановые длинные мягкие волосы и резко натягивают их, отрывая голову от подушки, заставляя посмотреть в серые глаза. — Это нечто неприятное. Оно не должно приносить удовольствия или тем более возникать, когда ты хочешь. — шëпот обжигал теперь щеки и губы, а голову держали в больном натяжении. Юноша не смел открыть глаза, он зажмурился и дрожал. — Нет, так не пойдёт. Я натянул твои прекрасные волосы, чтобы ты смотрел на меня своими не менее прекрасными глазками. — голос мужчины звучало ласково, пальцы начали массировать затылок, но когда действия не последовало они вновь до боли сжались. — Открывай глаза. — янтарные глаза распахнулись сразу. Юноша схватил ртом воздух и дёрнул цепи, напрягая всё тело в крайне неудобной позе. — Вот так. Но поскольку ты был очень послушным мальчиком, я всë таки дам тебе то, что ты так хочешь. — голову бросили обратно на подушку. Тонкий изящный хлыст медленно прошёлся от первого позвонка к последнему и хлестнул. Потом опять погладил и опять ударил со звуком рассченого воздуха. Потом было несколько ударов подряд и опять ласка дольше, чем было и вновь вспышка боли! Это бешеное чередование продолжалось и продолжалось, пока юноша не пришёл на крик. — Умница. Итак, кому ты принадлежишь? — мужчина присел рядом, освободил шею из чёрных оков, чтобы было легче повернуть голову, и убрал с лица прилипшие волосы. — Вам. — юноша с трудом фокусировал взгляд. — Громче. — Вам! — Правильно, и твоё тело принадлежит мне со своими постыдными желаниями. — большие ладони прошлись нежно по плечами и спине. — Значит как меня нужно назвать? — длинные пальцы подцепили подбородок, приблизив лицо ближе. — Ваше... Моё высочество. — мужчина довольно улыбнулся и запечатал поцелуй. Но не на губах, а на лбу, обхватив ладонями покрасневшее лицо. — Молодец, Санлэ, выдыхай. — и вдруг голос мужчины стал... Обычным? Человеческим? Не гипнотизирующим, вызывающим дрожь, а спокойным, успокаивающим. Он включил в зашторенной комнате свет, окончательно проважая интимную напряжённую атмосферу, возвращая юношу в реальность. — Да, да, я сейчас приду в себя, ох! — уже свободный Се Лянь начал слезать с кровати, но затекшие конечности слушались плохо. — Всё в порядке, у меня на каждого время с запасом, чтобы привести себя в порядок. — на плечи юноши опустился белый халат. Халат, которым он всегда пользуется в этом доме. — Может душ, ванная? — Нет, всё в норме, я лучше у себя дома. — Се Лянь неловко улыбнулся, вновь попытался встать, но ноги подкосились и он опять сел. — Успокойся, не торопись, полежи немного. — мужчина, придерживая юношу за плечи, положил его на свои колени. В тот момент нервная система и тело Се Лянь сдалось: он уткнулся лицом в кимоно мужчины и заплакал. Последний же совсем не удивился. Он привычным жестом начал гладит волосы и подрагивающую спину. — Вот так, всё хорошо, я же знаю, что нужно тебе после такого. И в целом. Ты почему-то каждый раз упрямишься. — спокойный и покровительственный голос создавал ощущение безопасности, что здесь можно вылить всё, что тебя беспокоит. Се Лянь и выливал. А в какой-то момент всё прошло. Дроп или спейс отпустил и юноша пришёл в себя. Он нашёл свои вещи привычно на конкретном стуле. Так же привычно попрощался и смутился после игривого укола в сторону его уклончивости: — Не прячься в следующий раз, Санлэ, ты ведь не мышонок, правда? — юноша тяжело сглотнул, встретившись с глазами и улыбкой властного, но при этом сдержанного и увереного в себе доминанта, поспешил побыстрее уйти, пока его сознание ещё в порядке. — Ах, хе-хе, да, действительно неловко получилось,что ж, я пойду, не буду задерживать, всего доброго! — Се Лянь глупо улыбнулся и поспешил покинуть "Дворец Дзюнь У". Название для специализированного клуба было весьма подходящим: посреди китайского квартала возвышался огромный многоэтажный белый особняк, от которого веяло властью и роскошью. Се Лянь тяжело выдохнул и грустно улыбнулся, глядя на его фасад."Когда и у меня был похожий" — подумал юноша, бредя своей дорогой, по привычке отдергивая и без того длинные рукава. С его новым...увлечением появилась и привычка прятать руки и шею за мешковатой длинной одеждой, а бывает, что приходится и забинтовывать их, чтобы никто не задавл вопросов. "Ой, я порезался", "Вы знаете, я обжогся. Да, в очередной раз, представляете", "Неудачно вставал из-за стола" - лучше пусть думают, что он растяпа, чем... Ох, если уж братец не стесняется в выражениях и "извращенец" — это самое ласковое, что он слышал в свой адрес, то что уж говорить о чужих людях. Хотя Се Лянь уверен, что лучше пусть подобные действия делает профессионал и с добровольного согласия, чем измываться над своим партнёром, как Ци Жун. Но юноша всё равно не гордится этой константой своей новой жизни. Да, это то, что помогает ему эмоционально держаться, когда он оказался на самом дне, полностью на мели, потеряв всё. Но зависимость от эмоциональных качелей и постоянные шрамы ни к чему ведь не приведут... Наверное. Вновь Се Лянь решил "подумать об этом завтра" и тут боковое зрение уловило красное пятно сбоку от себя. Повернувшись он... Встал как вкопанный: юноша смотрел в след человеку, подобного которому не видел никогда. Красная рубашка, серебряные украшения, высокие позвякивающие сапоги, длинные чёрные волосы, походка, красный зонт — глаз не мог остановиться на чём-то одном, хотелось рассматривать внимательно всё, каждую деталь. Се Лянь видимо и рассматривал, поэтому и не заметил как незнакомец подошёл к нему. — Я вас задел своим зонтиком? — чёрная повязка на глазу и низкий голос совсем не портили этот образ. — А? Нет-нет, что вы! Я просто... Засмотрелся на ваш образ. Никогда ничего подобного не видел, простите. — Се Лянь пришёл в себя замахал руками и неловко улыбнулся румяными щеками. Брюнет немного помолчал, а потом произнёс: — Что ж, тогда я вам даже завидую. — Потому что я восхищаюсь, а вы привыкли это видеть каждый день? — Се Лянь усмехнулся и отвёл глаза, а незнакомец загадочно улыбнулся. — Нет. Вам не нужно создавать необычный образ вокруг себя. Вы и так прекрасны. — на эти слова Се Лянь резко поднял голову с неподдельным удивлением. Взгляд напротив источал что-то тёплое. Странный незнакомец молчал повернулся и пошёл дальше. А Се Лянь ещё какой-то время смотрел ему в след с открытым ртом. Запястья начали неприятно ныть. Может... Он всё таки сможет изменить свою жизнь?