Ставка на ноль

Зал для высоких ставок гудел, как улей, в который плеснули дорогого коньяка. Хрустальные люстры заливали пространство медовым светом, заставляя золотые запонки и бриллиантовые колье вспыхивать при каждом движении. Воздух был пропитан смесью французского парфюма, сигарного дыма и липкого, почти осязаемого адреналина. За каждым столом сидели люди, чьи костюмы стоили как небольшая квартира в центре, но лица у многих были такие, будто они только что узнали о конце света. В центре этого бедлама, за столом для покера, вальяжно раскинулся Руслан. Его темно-синий костюм сидел так, будто он в нём родился. Пиджак был небрежно расстегнут, белая рубашка — на две пуговицы сверху, открывая шею и ключицы, густо забитые чернилами. Татуировки покрывали всё видимое тело: от кистей, где переплетались геометрические узоры, до мощной шеи. Волосы короткие и слегка взъерошенные, делали его похожим на дорогого актёра или модель, которая решила скупить всё казино просто от скуки. Он лениво ухмылялся, сверкая карими глазами, и всем своим видом источал предвкушение. Напротив него сидело трое. Тучный нефтяник из Эмиратов с массивным перстнем на мизинце, его пухлые пальцы дрожали, пересчитывая оставшиеся фишки. Слева от него — тощий, словно глист, банковский служащий в очках, которые постоянно запотевали. Справа — высокомерный наследник какой-то медийной империи, с сальными волосами и надменным ртом. Все трое смотрели на Руслана так, словно он лично ограбил их дом. Место крупье занимал Даня. Рыжие волосы были идеально зачесаны назад, открывая высокий лоб и пронзительные, до жути голубые глаза, которые сейчас казались двумя кусками арктического льда. Он держался безупречно прямо, широкие плечи обтягивала форменная белая рубашка, заправленная в черные брюки. На его лице застыло выражение вежливого равнодушия, которое полагается хорошему крупье. Ни один мускул не дёргался. Но Руслан видел то, чего не видели остальные. В глубине этих голубых глаз плясали черти. Даня наслаждался происходящим не меньше его самого. — Ну что, господа, скидываемся на бензин этому красавчику? — Руслан кивнул на нефтяника и отпил из тяжелого стакана. — А то у него уже губа трясется, так и до инфаркта недалеко. Нефтяник побагровел, его перстень звякнул, когда он с силой швырнул горсть фишек в банк. — Ты не уважать, щенок! — прошипел он с сильным акцентом. — Играть давай. — А я уважаю, — оскалился Руслан и одним лёгким движением, за которым чувствовалась стальная сила, пододвинул к центру стола всю свою гору фишек. — Я настолько тебя уважаю, что ставлю всё. Чтоб ты не думал, что я тут мелочусь. За столом повисла тишина. Даже соседние игроки начали оборачиваться. Банковский служащий побледнел, словно увидел призрака, и начал судорожно протирать очки. Наследник скривился, пытаясь сохранить лицо, но желваки на скулах ходили ходуном. — Господа, ставки сделаны, — голос Дани прозвучал как удар хлыста. Чётко, бесстрастно, идеально поставленно. Он взял колоду в руки, и его длинные пальцы начали танец. Карты запорхали в воздухе, сливаясь в одно пятно. Даня тасовал колоду с той особой небрежной грацией, которая выдаёт абсолютного мастера. Но в этом танце была ещё одна, скрытая хореография, предназначенная для единственного зрителя. Когда колода легла на стол, и Даня приготовился сдавать, он на долю секунды коснулся большим пальцем своего галстука — поправил, словно тот был чуть кривоват. Для всех — жест аккуратиста. Для Руслана — сигнал. У тебя на руках будет пара королей. Руслан даже бровью не повёл. Он повернулся к наследнику, который всё ещё буравил его взглядом. — Не дрейфь, когда проиграешь, я тебе на такси скину. Наследник лишь сильнее сжал зубы. Даня начал сдавать. Карты ложились на зеленое сукно почти беззвучно. Нефтянику — дама и тройка. Служащему — валет и семёрка. Наследнику — десятка и десятка. Его глаза хищно блеснули. Когда карты легли перед Русланом, он даже не стал их сразу смотреть. Он смотрел на Даню. Тот, закончив сдачу, замер, сложив руки перед собой. Его указательный палец левой руки едва заметно постучал по тыльной стороне правой ладони. Они у тебя, играй. Руслан поднял карты, лениво, словно это были не деньги, а фантики. Король пик и король червей. Он ухмыльнулся, и в его карих глазах заплясал тот самый азартный огонь, который Даня любил больше всего. — Ну, кто смелый? — Руслан поднял свою ставку, подвинув в банк еще одну стопку фишек, которая по размерам превышала всё, что у остальных было вместе взятое. Служащий, издав сдавленный звук, похожий на всхлип, швырнул карты в отбой и буквально выбежал из-за стола, бормоча что-то про кредиты и то, что его убьют. Один готов. Нефтяник, обливаясь потом, толкнул в банк оставшиеся фишки и свой перстень. — Играть! Я играть! — проревел он. Наследник молча, с каменным лицом, выложил все свои фишки и сверху, после паузы, бросил ключ от «Бентли». — Ты мне надоел, — прошипел он Руслану. — Сейчас посмотрим, насколько твоя наглость соответствует твоим картам. — О, ты себе даже не представляешь, — промурлыкал Руслан. Даня, сохраняя всё ту же маску невозмутимости, начал вскрывать общие карты. Флоп. Восьмерка, двойка, король. У нефтяника загорелись глаза — видимо, что-то собрал. У наследника на лице ничего не отразилось. Тёрн. Ещё один король. В зале стало тихо, даже оркестр, казалось, сбавил громкость. Руслан почувствовал, как уголок его рта пополз вверх. Даня, поднимая глаза к игрокам, чтобы принять ставки, скользнул взглядом по лицу Руслана. В его голубых глазах, на одну микросекунду, промелькнуло такое неприкрытое, чистое обожание, смешанное с диким азартом, что у Руслана перехватило дыхание. Это был их личный наркотик. Сильнее денег, сильнее риска. — Ставлю всё, что у меня есть, и всё, что будет, — тихо сказал Руслан, глядя прямо в глаза Дане, но слова были обращены к соперникам. — Кто хочет проверить? Нефтяник взревел и толкнул в банк всё, что у него оставалось, включая ключи от машины и какие-то бумаги. Наследник побелел, но, когда Даня вопросительно на него посмотрел, он кивнул. Он тоже пошёл ва-банк. Ривер. Даня взял последнюю карту из шуза, и на мгновение их с Русланом пальцы оказались в сантиметре друг от друга, разделённые только зелёным сукном. Карта легла на стол. Туз червей. Полный зал. — Вскрываемся, господа, — объявил Даня, и его голос впервые за вечер дал лёгкую, едва заметную трещину удовольствия. Нефтяник, торжествуя, вскрыл свои карты. Три дамы. Он вскочил, издав победный клич. Наследник криво усмехнулся и вскрыл свои. Четыре десятки — каре. Он откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и победно посмотрел на Руслана. По залу прокатился восхищённый шёпот. Четыре десятки! Такой расклад собирали раз в вечность. — Ну, и что ты теперь скажешь? — процедил наследник. Руслан медленно, смакуя момент, как дорогой десерт, положил свои карты на стол. Один король. Второй король, а на столе лежали ещё два. Каре королей. — Я скажу, что «Бентли» тебе не идёт, — Руслан расплылся в широченной ухмылке и перевёл взгляд на Даню. — Будьте добры, ключи сюда. А то наш друг сейчас в обморок грохнется, а мне ещё кататься. Наследник вскочил, опрокидывая стул. Лицо его перекосило от ярости. — Ты охренел, урод грёбаный?! — заорал он, брызжа слюной. — Тварь! Я тебя по стенке размажу! Даня поднял ладонь. Спокойно, но в голосе зазвенела сталь. — Попрошу без оскорблений за столом. Здесь казино, а не подворотня. Соблюдайте правила и ведите себя достойно. Или охрана вас проводит. Наследник захлебнулся воздухом, переводя безумный взгляд с Дани на Руслана. Руслан же не двинулся с места. Только улыбнулся — лениво, почти благодушно. — Вы слышали, что сказал крупье? — он обвёл взглядом зал. — Человек на работе, имейте уважение. Он повернулся к наследнику и добавил тише, но так, что у того желваки заиграли: — Ты, главное, это... когда на такси поедешь, чек сохрани. Я обещал скинуть, слово сдержу. Охрана уже подоспела. Наследника взяли под руки и поволокли к выходу, а он всё выкрикивал что-то нечленораздельное, пока его голос не стих в глубине коридора. Нефтяника тоже уводили — он обмяк и только хлопал глазами, будто до сих пор не мог поверить. Даня поправил манжеты и холодным, официальным тоном произнёс, обращаясь к залу: — Приносим извинения за инцидент. Казино не потерпит оскорблений в адрес гостей и персонала. Продолжайте игру. Он бросил короткий взгляд на Руслана — всё такой же ледяной снаружи, но в голубых глазах на долю секунды мелькнула искра. Руслан ухмыльнулся и сгрёб со стола ключи от «Бентли». — Всем спасибо за вечер, господа, — сказал он, поднимаясь. — И помните: нехуй ставить то, что жалко проиграть. И направился к кассе, оставляя за спиной опустошённый стол и рыжего крупье, который уже тасовал новую колоду. Даня проводил его взглядом — ровно секунду, не больше, — и вернулся к работе. Пальцы привычно заскользили по картам, тасуя колоду для новой раздачи. За стол уселись двое опоздавших: какой-то нервный адвокат и пожилой японец с непроницаемым лицом. Игра потекла дальше — размеренно, скучно, без того электричества, что било в воздух всего пять минут назад. Убедившись, что охрана занята, а новые игроки слишком поглощены своими картами, Даня выудил из-под стола телефон. Одно движение пальцем — экран загорелся. Он набрал короткое сообщение и отправил, прежде чем кто-либо успел заметить.

dkincc:

Русь.

У меня последняя игра и

через минут двадцать свободен буду.

Подожди меня у входа, пожалуйста.

crazymegaahyel: жду, сладкий. Телефон скользнул обратно в карман брюк. Даня поправил галстук и с идеально бесстрастным лицом объявил: — Господа, делайте ваши ставки.

***

Руслан как раз закончил у кассы. Девушка с профессиональной улыбкой пересчитала фишки и выложила перед ним несколько тугих пачек наличных. Он небрежно сунул их во внутренний карман пиджака, чувствуя приятную тяжесть, и вышел в холл. Телефон в кармане коротко завибрировал. Руслан достал его, прочитал сообщение и ухмыльнулся. Он нажал «отправить», толкнул дверь служебного выхода и шагнул в ночь. Из кармана тут же появилась знакомая чёрная пачка с вишнёвым чампан. Руслан прикурил, глубоко затянулся, прикрыл глаза и откинулся спиной на холодную кирпичную стену. Дым медленно поплыл в темноту, а сердце всё ещё колотилось где-то у горла, адреналин гулял по венам, заставляя пальцы едва заметно подрагивать. Бентли стоял тут же, на парковке для персонала — чёрный, хищный, словно притаившийся зверь. Руслан улыбнулся, постукивая сигаретой о бедро. Руки всё ещё дрожали и ведь не в первый раз. И далеко, далеко не в последний, но каждый раз, когда Даня за столом ловил его взгляд своими невозможными голубыми глазами, когда их тайные сигналы сплетались в невидимую паутину, у него внутри что-то срывалось с катушек. Это было лучше любого наркотика. Дверь снова открылась, и на улицу шагнул Даня. Он успел переодеться: вместо строгой белой рубашки и форменных брюк — свободное чёрное худи с капюшоном и джинсы того же цвета. Рыжие волосы, обычно идеально зачёсанные, теперь слегка растрепались, одна прядь упала на лоб. Вид у него был уставший, но довольный. Он молча подошёл, встал рядом, почти касаясь плечом, и тоже закурил — что-то обычное, без дурацких ароматов. — Ты опять эти вишнёвые куришь, — сказал он, кивая на пачку в руке Руслана. Голос звучал с лёгкой хрипотцой, уголок губ дрогнул в ухмылке. — Завидуй молча, — фыркнул Руслан, но беззлобно. Он сделал последнюю затяжку, выбросил окурок и вдруг, без предупреждения, уронил голову Дане на плечо. Тяжело, всем весом. Даня замер на секунду — всего на одну, — а потом его рука скользнула Руслану за спину, приобнимая, прижимая ближе. Он тоже докурил, бросил бычок под ноги, притоптал кроссовком. И наклонился, касаясь губами макушки Руслана. Поцелуй вышел лёгким, почти невесомым, но Руслан почувствовал, как что-то внутри него обмякло, расслабилось. Так хорошо. — Какой ты у меня нежный, — пробормотал Руслан, не поднимая головы. — Прям плюшевый мишка. — Заткнись, — беззлобно бросил Даня. — А что? Я б купил. Посадил бы на полку, гладил бы перед сном... Договорить он не успел. Даня резко развернул его и прижал к холодной кирпичной стене, одним движением впечатав в неё лопатками. Ладони легли на плечи Руслана, пригвождая к месту, и на секунду они замерли, глядя друг на друга в упор. У Дани сбилось дыхание, рыжая прядь упала на глаза, но он не моргал. В его взгляде читалось всё: усталость после смены, азарт от их игры, и главное — голод. Не тот, который утоляют едой. Руслан улыбнулся — медленно, нагло, одним уголком рта — и этого хватило. Даня подался вперёд и накрыл его губы своими. Поцелуй начался жёстко, почти грубо — Даня целовал так, будто хотел стереть с лица Руслана эту вечную усмешку. Их зубы столкнулись, дыхание смешалось, Руслан почувствовал на языке остатки горького табака и чего-то ещё, чего-то чисто Даниного. Холодная стена впивалась в спину, но ему было плевать. Он запустил пальцы в рыжие волосы, сжал их у корней, притягивая Даню ещё ближе, и тот издал низкий горловой звук — не то рык, не то стон. Их тела прижимались друг к другу так плотно, что через слои одежды чувствовалось чужое тепло, чужое бешено колотящееся сердце. Даня отстранился на миллиметр — ровно настолько, чтобы глянуть Руслану в глаза. Зрачки у него были огромные, голубая радужка почти исчезла, губы припухли и блестели в свете фонарей. Он шумно выдохнул и снова припал к губам, но теперь медленнее, глубже, ведя. Его язык скользнул Руслану в рот — дразняще, тягуче, — а руки с плеч переместились на талию, забираясь под расстёгнутый пиджак, сминая рубашку, пробираясь ладонями под ткань. Руслан застонал — тихо, сдавленно, запрокидывая голову и ударяясь затылком о кирпич. И тогда Даня прикусил его нижнюю губу. Не сильно, но достаточно, чтобы Руслан вздрогнул и распахнул глаза. Даня потянул губу на себя, отпустил, провёл по ней языком — зализывая, извиняясь и одновременно обещая гораздо больше. — За нежного, — выдохнул он прямо в приоткрытый рот Руслана, — ответишь дома. От его тона — низкого, сиплого, интимного — у Руслана мурашки побежали по забитой татуировками коже, от шеи до самых кистей, а потом просто обнял Даню за плечи, притянув к себе, и уткнулся носом куда-то в изгиб его шеи. — Завтра, — сказал он тихо, без привычной ехидцы. — Завтра я всё отработаю, честно. Я ужасно хочу домой, чтобы нормально поспать с тобой в обнимку. Даня замер. Такого Руслана он видел редко — без масок, без наглых ухмылок, просто уставшего и тёплого. Он медленно выдохнул и опустил ладонь Руслану на затылок, зарываясь пальцами в растрёпанные шатеновые волосы. — Ладно, — тихо ответил он. — Поехали. Руслан слабо улыбнулся в его шею и отстранился, выуживая из кармана блеснувший в свете фонарей ключ с крылатой буквой «B» и кинул его Дане. Тот поймал одной рукой, не глядя. — Ты ведешь, — Руслан уже обходил машину, направляясь к пассажирской двери. — Я сегодня наработался. Он плюхнулся на пассажирское сидение, блаженно вытянул ноги и, пока Даня устраивался за рулём, подкурил ещё одну сигарету — вишнёвую, разумеется. Дым заполнил салон, пахнущий кожей и новыми деньгами. Руслан лениво скользнул взглядом по профилю Дани, по его рыжим волосам, подсвеченным приборной панелью, по широкой ладони, которая легла на селектор передач. Тот вёл машину одной рукой — расслабленно, уверенно. Рыжие волосы растрепались после их стычки у стены, одна прядь всё ещё падала на лоб. Свет встречных фонарей пробегал по его лицу, выхватывая из темноты острые скулы, прямой нос, чуть припухшие — после поцелуя — губы. Голубые глаза смотрели на дорогу, но Руслан знал: Даня чувствует его взгляд. Просто молчит, дает ему это мгновение. Красивый, до чего же красивый. Руслан смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то распирает — не азарт, не адреналин, а что-то совсем другое. Тихое, тяжёлое и горячее. Он любил его, любил так, что иногда самому становилось страшно. — Ты чего? — не поворачивая головы, спросил Даня. Уголок его губ дрогнул. — Ничего, — Руслан медленно улыбнулся. — Просто смотрю. Руслан вытянул руку с телефоном, поймал кадр: приборная панель, подсвеченная холодным белым, рука Дани на руле — длинные пальцы, широкие костяшки, рыжеватые волоски на запястье. Красиво, что уж там. Руслан сделал снимок, открыл сторис и набрал подпись, шевеля губами. — Как же красиво он ведёт машину — прочитал он вслух. — И три сердечка: красное, розовое и голубое. Для гендерного баланса. Даня молча тронул машину с места, но когда бентли мягко выкатился с парковки на пустую ночную улицу, он вдруг сказал, не поворачивая головы: — Ты хоть фильтр наложи. Руслан поперхнулся воздухом и зашёлся приступом хохота. — Кто ты и что ты сделал с Даней Кашином? — выдавил Руслан отсмеявшись. — С кем поведёшься, — сухо отозвался Даня. Руслан ухмыльнулся, нажал «опубликовать» и отбросил телефон на колени. А в следующую секунду почувствовал тёплую, тяжёлую ладонь на своём бедре. Даня, не отрывая взгляда от дороги, опустил правую руку и уверенно, по-хозяйски, сжал его ляжку, большим пальцем выводя медленные, чувственные круги сквозь ткань брюк. Руслан замер, перехватывая сигарету в другую руку. И медленно, почти лениво накрыл его ладонь своей. Пальцы переплелись поверх дорогой ткани брюк — просто, без слов, без подколов. Из колонок всё ещё лился приглушённый бит, но теперь он казался далёким, словно музыка играла где-то за стеклом, а не в салоне. Он откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как веки наливаются тяжестью. Адреналин ушёл окончательно, оставив после себя приятную, глубокую усталость. Тёплая ладонь Дани на бедре, мерное покачивание машины, ночной город за окном — всё это складывалось в одно сплошное, уютное «хорошо». Руслан прикрыл глаза, вдохнул запах вишни и кожи, и даже не заметил, как дыхание его выровнялось, а голова чуть сползла набок. Прямо так уснул , не отпуская Даниной руки. — Ты чего затих? — спросил Даня, не поворачиваясь. В его голосе послышалась улыбка Даня покосился на него, заметил, что в ответ на немой вопрос тишина, и улыбнулся краем губ. Руслан спал. Растрёпанный, с ещё не до конца сошедшим румянцем на скулах, с приоткрытыми губами — спал, как ребёнок, который набегался за день. Даня сбавил громкость музыки до почти неслышного фона и повёл машину медленнее, мягче входя в повороты, чтобы не потревожить. Город за окнами мелькал огнями, ночной проспект уводил их всё дальше от казино, от чужих денег и чужой злости. Даня крепче сжал ладонь Руслана, чувствуя, как тот во сне едва заметно сжал пальцы в ответ. И повёз домой.