The last drop in bleeding

                                                      Bad, bad news

One of us is gonna lose

I'm the powder, you're the fuse

Just add some friction.       (Billie Eilish — My strange addiction)

***

                  20:31 — Прибыл Годжо Сатору. О, вот чёрт, а.       Так называемая Великая неосторожность не менее Великого Сатору Годжо. К чему вопросы о силе, стойкости, мужестве, если всё это оборачивается против тебя? Пару точечных выстрелов — и нет чёртовых проклятий. Да только есть одна проблема: Сатору Годжо — ядерная бомба, а не пистолет Макарова. Он пришёл спасать, а не сжигать всё заживо, это работёнка для других. Пока думаешь и сомневаешься, в тебя уже летит пару десятков голов и коктель из перемешанной крови трупов, тебе это по душе, Сатору? Ах да, бесконечность блокирует возможность вдоволь насладиться чудесным парадом кишков, которые так и норовят прилететь на идеально выглаженную форму. От Ханами, всё же, удалось избавиться, да вот только кого это волнует, когда на сцену выходит главный козырь? Чувства — штука посредственная, особенно если это горечь, способная сбить с ног любого, никаких исключений, Годжо Сатору.                               

***

      Представление окончено. Сатору Годжо запечатали. Юджи сломя голову нёсся по пролетам гигантского здания, ведомый каким-то железным датчиком Мехамару. Надо уведомить всех, пока учителя не отнесли куда подальше. Итадори сильно не задумывался о том, не привлекут ли его крики уж слишком много внимания: на улицах ночного Токио уже прошелся невесомый холодок паники, а новость о неком человеке, которого «запечатали» заставит людей максимум подумать о странном подростке, которому от изоляции слегка башню снесло.       — Ауч! — Юджи схватился за затылок, по которому в очередной раз треснул Фушигуро. У него точно так к старости начнёт болеть голова.       — Мы поняли с первого раза. Голос у тебя действительно громкий. Нанами сказал, что планы меняются, действуем по ситуации. — Отойдя в сторону, Мегуми повернулся к Ино и Нанами, которые явно хотели разобраться со всем этим побыстрее. Медлить было нельзя.       Нанами ушёл, оставив Ино с ребятами. Последнему было что сказать, обозначив главные проблемы на данный момент:       — Прервётся род Годжо и из-за этого нарушится баланс сил в мире.       «У современных магов теперь только такие проблемы? Вам слишком повезло, что Сатору Годжо на вашей стороне и не выбрал путь повеселее. Однако вы на него опёрлись, как старцы на палку, и теперь не сможете без него и пару метров пройти. Как жалко.» О, Сукуна, ну конечно. Юджи только повёл бровью и слегка раздражённо скривил губу, уже вовсе не удивляясь данному голосу у себя в голове.       «Сам-то решил подать голос только тогда, когда его запечатали. Ты ведь просто боялся показаться, а теперь несёшь какую-то чушь!» — В таком состоянии с Двуликим общаться было проще некуда. Он ничего не сможет сделать, ведь Юджи не у него в территории или, упаси Бог, еще где-нибудь, где его можно увидеть. Да вот только всё время от таких диалогов то волосы дыбом становятся, то внутренности по ощущениям перекручиваются до состояния морского узла — явный признак недовольства сожителя.       «Тебе повезло, что ты слишком жалок, чтобы я воспринимал твою глупую попытку меня принизить всерьёз» — Ну да, конечно. Хотя, если подумать, это уже идея. Да, Сукуна редко шёл на диалог, поэтому это прекрасная возможность спросить, или, точнее, сыграть по его правилам. По его логике и мировоззрению, ему должна быть крайне интересна личность Сатору Годжо, ведь так? На самом деле, ему это давно было понятно.       «Тогда как бы ты отреагировал, если бы эти слова произнёс сам учитель?» Пару секунд молчания, и Юджи уже подумал, что ответа не будет. Однако у татуированного ископаемого он всё-таки нашёлся, хоть и после еле слышимого из глубин души хмыка:       «С уст Сатору Годжо эти слова обозначали бы только одно — приглашение на поединок.»       Юджи замялся и закусил губу. Что ж, вполне в характере учителя. Едкая фразочка для начала какого-нибудь боя в рукопашную или обмена техниками. Ему не было бы страшно злить противника, ведь сто процентов понятно, кто победит, так же? Итадори решил не отвечать ни Двуликому, ни себе, во избежание насмешливого монолога вышеупомянутого Хэйанского маразматика, чтоб его.       — Итадори, чего застыл? Мы идём снимать завесу, ты ведь слушал план? — Конечно, не сомневайся в этом. — Услышав громкий потусторонний хохот, Юджи решил зажмурить глаза до появления белых пятен и не думать ни о чём. Чтоб еще раз он заговорил с этим существом.              Поединок, да? Кажется, это неизбежно, остаётся только гадать, когда в календаре дата окрасится венозно-красным.                               

***

      — Я дам лишь секунду. Сгинь. — Огненное проклятие тут же отшатнулось и встало в один ряд с двумя девчонками, которые со страхом глядели на человека, покрывшегося до боли узнаваемыми татуировками.       «Видимо этот сопляк до сих пор ни на что не способен. Проигрывает каждому второму и пытается задеть моё эго, как наивно. Поверить не могу, что он в состоянии сдерживать меня, как идеальный сосуд. Хотя, сейчас это не так важно. Пятнадцать пальцев и контроль над телом пока у меня. А это значит..» — Взгляд красных глаз скользнул сначала по девицам, а затем сменился хитрым прищуром, остановившись на Джого. — «До Сатору Годжо можно повеселиться и занять себя кем-то другим.»       Через пару минут после освобождения Двуликого, огненное проклятие подлетает в воздух, разбив при этом несколько стёкол. По ощущениям, в районе единственного глаза врезается чья-то рука. На что расчитывал Джого, когда соглашался на самую отвратительно нечестную авантюру? Одно мгновение, и в глаз брызнула собственная, нечеловеческих окрасов кровь, его руку только что оторвало. Надо поторопиться и сделать хоть что-нибудь, чтобы задеть этого не на шутку распалившегося Короля Проклятий, пока еще есть такая возможность.       Однако такой возможности не было и в помине. Вулканоголового швыряли из стороны в сторону, от одного здания к другому, снося при этом несколько этажей с людьми к ряду. С его стороны было сопротивление огненными шарами, захватами вышек родной стихией, да даже грёбанный метеорит. Конечно, никто в радиусе пары десятков метров не выжил, но только не он. Сукуна просто издевался, как Сатору Годжо в их с Джого первую встречу, превращая все старания огненного в забавное фаер-шоу. Вишенкой на торте стало то, что Двуликий, оказывается, так же владел пламенем, тем самым убив проклятие его же стихией.       «Это было неплохо, но по прежнему мало. С силой, которая есть у меня сейчас, я бы мог потягаться с Сатору Годжо в спарринге, разнеся при этом с ним пару городов Японии. Было бы славно почувствовать зубами сердцебиение и плоть этого зазнавшегося мальчишки.» О, это было бы превосходно. В их первую встречу он почувствовал всю ту бурлящую, сдерживаемую годами мощь мага, которую Король Проклятий до того дня видел только у себя. Было ли хотя бы раз такое, что всего один колдун заставлял всё зловещее нутро скручиваться от предвкушения желанного боя и вырабатывать слюну всякий раз, когда тот появлялся в поле зрения? О черти, это впервые. Новые ощущения сносили крышу и давали всё новые желания, касаемые непосредственно Сатору Годжо.       Ярость от уязвимого состояния, которое только оттягивало их бой, иногда кипела так, что у сопляка подскакивала температура прямо на уроках. Каждый раз, когда Юджи проходил мимо кабинета учителя, Двуликий хотел заставить его повернуть голову, лишь бы увидеть, чем занимается величайший маг современности. Конечно, никто другой в этой эпохе его больше не интересовал. Да и, если и были возможные кандидаты, Сильнейший затмевал их одним своим титулом.       В характере этого мужчины были очень странные, можно сказать, раздражающие черты, чем-то смахивающие в своей дурости на розоволосого сопляка. Если в случае последнего это можно списывать на подростковую глупость и наивность, то высокое беловолосое нечто с возрастом под тридцатник ничем нельзя было оправдать.       Почему он до сих пор не высший орган правления? Почему ведет себя как отшибленный придурок, несоблюдающий ничьё личное пространство? Хотя, какое к черту пространство, почему он допускает любой физический контакт с обыкновенными отбросами из этой эпохи, который не является насилием? Неподобающее поведение для Сильнейшего только больше распаляло интерес к данному человеку, хотелось узнать, выбить вместе с зубами и кровью информацию с бледных губ, разрывая несколько артерий и заодно заставляя нос и уши кровоточить в большей мере. Без сомнений, зрелище было бы захватывающее.       Сукуна выкинул херь, называемую в нынешнем времени едой, и ненадолго перестал думать о чём-либо. Фушигуро Мегуми лежал без сознания у какого-то железного забора, забрызганного кровью, а рядом находилось что-то довольно крупное и, по-видимому, интересное. О, кажется, это было актом ритуала, как забавно. Мальцу ещё рано умирать, а огромной белой чертовщиной уже хотелось заняться. Как хорошо представилась возможность погреметь костями ещё раз. О Годжо можно подумать и потом, верно?       Этот бой выдался поистине незабываемым. Махорага быстро адаптировался ко всем выпадам со стороны Двуликого, даже успев приспособиться к расширению территории, которое разносило всё в щепки. В эту эпоху можно было разгуляться не на шутку: огромные строения разного материала буквально рассыпались под натиском Зловещего Храма, машины, поезда и электрички взмывали в воздух, после чего делились на несколько частей, взрывались башни и отовсюду доносились крики чудом выживших людей. Пока выживших. Обломки зданий падали на потрескавшийся асфальт, окрашенный в кроваво-красный цвет, а вопли превращались в булькающий хрип — искусство, полотно смерти, не иначе.       Жаль, что все хорошее всегда подходит к концу. Фууга стала финальным аккордом этой психосимфонии хаоса, от Шибуи не осталось совершенно ничего. Спасать уже было некого и нечего. Ни пятен крови, ни зданий, ни выживших. Слишком тихо, чтобы быть правдой.       «Наслаждайся, сопляк. Я уверен, тебе понравится эта картина.» Улыбка исчезла с лица, как и татуировки. Юджи открыл глаза и на несколько мгновений не смог из себя выдавить ровным счётом ничего. Он падает на колени и кричит. Кричит, потому что допустил всё это. Кричит, потому что сделано это было его руками. Кричит, потому что знает, что он никому не помог, и ему никто не поможет. Безысходность давит на лёгкие, глаза не могут прекратить слезиться, а разум поглащает одна единственная мысль: «Я никто, кроме как убийца!»       «О нет, сопляк, тебе ещё далеко приравнивать наши с тобой достижения. Для начала предлагаю прекратить думать, что вы что-то стоите без Годжо Сатору.»                                                                   Вот блять.

***

      Тюремное царство отнюдь не гостеприимное местечко однако. Не многим ранее названный Сатору Годжо собственной персоной. Всю задницу отбил, пока старался улечься поудобнее на всех этих скелетах и черепах. Что ж, пока он находился в кубе, время, само собой, не шло. Или шло, кто его знает — тут нет понятия времени, как такового.       Значит, можно заняться полной хернёй, пока остальные там, рискуя своими жизнями, пытаются расхлебывать кашу, которую заварил их непутёвый учитель. Да, именно этим и стоит заниматься. Даже можно взять какой-нибудь череп, назвать его Йориком и разговаривать с ним до посинения, или до тех пор, пока не станешь вторым Йориком.       Сатору тяжело вздохнул. Наверное, сарказм — не то, на чем стоит здесь зацикливаться. Ситуация действительно патовая. Но, в любом случае, следует довериться своим коллегам и студентам. Что насчёт его пребывания тут? Что тут скажешь, карманное измерение не из лёгких, давит атмосферой, да и проклятой энергии тут быть не может, аж дрожь пробивает с непривычки. Может ли он тут и залечь? Вряд ли. Пугает его хотя бы малейшая возможность? Тоже не особо. Главное, чтоб скука не убила его раньше времени. Провести время с пользой никогда не помешает, особенно когда этого самого времени.. Не существует. Пожалуй, такой поговорки всё же нет.       Шестиглазый невольно задумался. Даже если его выпустят, то что дальше? Его единственное предназначение, по взглядам старейшин, быть инструментом, который сможет справиться со всем, с чем другие не смогут, ведь он может всё. Он — Сатору Годжо.             Сатору Годжо, Сатору Годжо, Сатору Годжо.       Кто бы мог подумать, что ему за десять лет так осточертеет собственное имя? Из каждого уголка магического мира он слышит именно это, когда кому-то требуется помощь на задании, которое резко оказалось непосильным, когда нужно подписать все к черту ненужные бумажки, когда просто упоминается значение блядской силы вместе с его именем.       О, он был в курсе, что всё могло быть иначе. Сатору действительно мог увековечить своё имя, которое было бы объято страхом всех окружающих его людей, свободно пользоваться магией и послать всё к чёртовой матери, если бы не инцидент с Рико Аманай.       Ему всегда был интересен тот выбор, который он сделал в свои семнадцать, но решил оставить после своей «смерти» от рук человека без магии. Каким бы он стал, оставшись столь эгоистичным? На это уже несколько веков имелся ответ, высеченный как шрам на истории магии. Исторические книги, написанные про магический мир, не могли обойтись без упоминания одного единственного имени — Короля Проклятий, Падшего. О Боги, это было выше сил самого Годжо Сатору.       С детства он изучал биографию величайших магов, но лишь Рёмен Сукуна цеплял его по-настоящему. За всю тысячу лет, никто не смог превзойти его в мастерстве или в техниках. Если Сатору Годжо — ядерная бомба, то Рёмен Сукуна — водородная. Его не держит абсолютно ничего, ни власть, ни отдельные личности, ни проклятия. Делать, что хочешь, даже, блять, людей жрать — само понятие превосходства над другими. Возможно, слишком просто, чтобы упиваться подобной жизнью, но Сатору, честно, завидовал. Иногда так и хотелось запустить фиолетовый кому-то прямо в нахальную морду, меж глаз. Но нельзя, зараза, дипломатия. Если его выпустят, то сразу заставят сражаться с Двуликим, и не важно, выиграет он или проиграет — это же Годжо, мать его, Сатору. Это его прямая обязанность.       Сатору поменял ноги, снова принял более менее удобную позу и снял повязку. Обязанности надо выполнять, но так же нужно быть к ним готовым, верно? Тем более, когда данные обязанности несут в себе лучший опыт в его жизни.                                     

***

                        Пару месяцев назад.       — Учитель, помните вы говорили, что не снимаете повязку для того, чтобы не уставать? — Юджи ёрзал на стуле и заметно его расшатывал, судя по звуку. Уроки уже прошли, но мальчишка не спешил уходить и терпеливо ждал ответа.       — Почему ты резко вспомнил об этом? — Обычно Годжо не поднимал с людьми тему своей повязки больше одного раза, но раз уж ученик спросил, наверное, это была некая подводка к заготовленному заранее ряду вопросов, как это обычно делал Итадори.       — Тут такое дело.. Мы, в смысле, я хотел бы, чтобы вы рассказали, как вы видите. Точнее, я хотел бы, но если вы против, то.. — Юджи как можно мягче попытался сформулировать предложение, но, судя по тому как беловолосый учитель в удивлении вскинул брови, он ляпнул лишнего. Вечно ему достаётся с обеих сторон. Точнее, получает он с одной конкретной стороны, а вторая сторона может только догадываться, что у него в голове. В смысле, головах.       «Поторапливайся, или я скажу сам, без твоей наигранной дипломатии.» — Ну здраствуй, проблемная сторона. Юджи потёр переносицу и начал быстро жестикулировать руками у виска и ладонью у горла, показывая, что не ему одному интересна данная тема. Можно даже сказать, что и не он был инициатором вопроса.       «Я бы в жизни не повёлся на твои подстрекательства, если мне бы самому не было интересно! Я нас сюда привёл, не выделывайся!» — Розоволосый прекратил поступательные движения руками и с мольбой уставился на Годжо, у которого уже тряслись плечи от сдерживаемого смеха над юным мимом.       — Я понял, Юджи. Так вас.. Тебя интересует моя координация в пространстве? Что ж, сначала у меня были обычные солнечные очки, в которых остальные ничего не могли видеть, однако, благодаря моей врождённой технике я мог видеть сквозь них! — Подперев подбородок большим пальцем, Сатору развалился на учительском кресле и, как настоящий преподаватель по какой-нибудь биологии, решил сразу рассказывать с примерами из своей жизни. — В повседневной жизни я до сих пор ношу такие, но так глаза не защищены полностью, и, так как с годами моё познание техники росло, я решил заменять этот аксессуар повязкой, чтобы вовсе не напрягать глаза! — После речи из несомненно гениальных мыслей, Годжо звонко хлопнул в ладоши.       — Значит, вы видите точно так же, как через непроницаемые очки? Насквозь? — Юджи тут же загорелся, и весело перегнулся через свою парту. Его всегда впечатляло то, что говорил ему учитель, в его глазах он всегда был невероятен.       — Ты явно недоговариваешь, колдун. Техника Шести Глаз предполагает в точности определять любые колебания проклятой энергии в разных её проявлениях, но как быть с окружением, которое ей не обладает? — На щеке Итадори наконец растянулся рот, обладатель которого сообщил уже своим присутствием, что скосить от ответа не получится. Сатору улыбнулся. Умный попался, холера. Пожав плечами и покрутив кистью, будто слегка колебавшись в дальнейшем действии, Сильнейший всё же решил поднести большой палец к переносице и, подцепив ногтем край повязки, оттянул её до лба, сверкнул голубыми глазами.       — Я уж думал, что не появишься. Обычно мы общаемся через посредника, не правда ли? — Слегка хмыкнул мужчина, оставляя повязку где-то в районе макушки. «Посредник» теперь стоял у парты, переминался с ноги на ногу и неловко чесал затылок.       Проклятый рот довольно оскалился, и красный глаз заметно расширился в зрачке.       — Готов поспорить, ты носишь маску для того, чтобы твои враги не рассмеялись от твоих черт лица. Если бы не зверские объёмы проклятой энергии, ты бы вовсе не вызывал никакого устрашения.       Здесь только глаза закатывать. Опять этот пальцевый антиквариат всё судит по себе. В книжках с картинками его изображение всегда выглядело как какой-то экспонат с музея динозавров, не иначе.       — Не проецируй на меня свои комплексы, чудище. — Отмахнулся Сатору, на что получил резкий всплеск проклятой энергии, — Что же насчёт техники, тут ты прав. Переход с очков на повязку был непрост поначалу. Ходил как слепой котёнок, вылавливая урывки проклятой энергии. Со временем научился полагаться на шестое чувство и на Притяжение «Синий», которое увеличивает чувствительность и мощность колебаний предметов вокруг меня. Однако если и это не помогает, то я просто давлю окружение своей бесконечностью.       На несколько мгновений воцарилась тишина. Двое людей, правда, язык не повернётся их лишний раз так назвать, обдумывали сказанное человеком, активно крутящимся на учительском кресле. Первым голос подал Итадори, зажав щёку рукой.       — Почему вы не боитесь рассказывать об этом Сукуне?! — Мальчишка выглядел встревоженно. Ах, ученики бывают иногда такими заботливыми. Мегуми есть чему у него поучиться.       —Почему я должен? Ему никак не поможет эта информация в бою, так как я буду бороться без повязки. Если, конечно, Сукуна не струсит и не отменит наш поединок, м? — Сатору изобразил усталый, скучающий голос и, подперев голову одной рукой, начал выводить пальцем узоры на подлокотнике сиденья.       — Смейся сколько влезет, Шестиглазый. Просто помни о моём обещании убить тебя первым. — Рот, теперь образованный уже на руке, такой же скучающей интонацией сказал будто будничную фразу. От неожиданности, Юджи отдернул руку подальше от своего лица.       — О, да, конечно я помню. Я стал первой целью «Великого-Двуликого». Невероятно жду события, когда меня распотрошат. — Улыбка сама собой натягивалась от уха до уха. Сатору крайне льстило, что сам Падший решил нацелиться именно на него. Что логично, конечно, но всё равно приятно.       — Я тоже жду момента, когда смогу попробовать все твои внутренности на вкус, Годжо Сатору. Хотя, в первую очередь, я откушу твой едкий язык. — С этой фразой, в которой присутствовали игривые в своей маниакальной манере нотки, рот исчез, оставляя Юджи и Сатору наедине.       —Вот негодяй! — Студент был явно недоволен столь странными речами от Сукуны, от которых теперь идут мурашки по коже. — Простите, учитель. Мне не стоило идти на поводу у него.       — Это мелочи, Юджи. Иди в корпус, уже поздно. — На прощание помахав рукой, Сатору наблюдал за тем, как его ученик кланяется и уходит, захватив свои вещи.       Оставшись одним-единственным в кабинете, Годжо, будто с осадком на груди, вдохнул прохладный воздух помещения. Атмосфера словно наэлектризовалась и начала вырабатывать свой собственный ритм жизни, кажется, кружилась голова. Сильнейший бы соврал, если бы сказал, что от последней фразы Двуликого у него волосы не встали дыбом, а внутри всё не перевернулось. Должно быть, надо сказать себе, что это ненормально. Но по собственным словам, каждый маг слегка двинутый. Можно ли считать Сатору Годжо двинутым? По меркам самого Годжо Сатору, Сатору — как бы помягче сказать — конченный. До мозга костей.       «И зачем тебе всё это было? Ты наговорил глупостей учителю Годжо» — Юджи шёл по еле освещённоку корридору корпуса до своей двери.        «Заткнись, пацан. Ты всё равно слишком глуп, чтобы понять все детали разговора.» — И присутствие Сукуны пропало.                                     

***

      Спустя, кажется, прошедшую вечность, тюремное царство открылось. Чёртов мозгоёб в теле Гето Сугуру сбросил этот куб в какие-то морские пучины, честно, не разглядеть. Хорошо, что были все условия для телепортации, Сатору всё учёл. Несколько печатей Кендзяку не смогли противостоять всему могуществу Сильнейшего, поэтому тот в мгновение ока оказался в небе и перебил всех проклятий особо уровня. Это вам не Шибуя, чтоб её.       «Я чувствую его проклятую энергию. Я вижу целые здания, значит, прошло не так много времени.» — Сатору пришлось сконцентрироваться, чтобы узнать из всей этой мишуры противной, обволакивающей проклятой энергии родные узлы, сконцентрированные в его учениках и коллегах. Правда, одно его встревожило: он не чувствовал проклятой энергии Мегуми. Может, он слишком далеко?       Шестиглазый помотал головой. Не время думать об этом. Сейчас нужно телепортироваться прямиком к телу Гето Сугуру и, наконец, попрощаться с ним по-человечески.       — Так как же ты выжил? — Секрет фирмы, трусливый ублюдок. Кендзяку стоял один, ничто не мешало его сейчас прикончить. Годжо смотрел на него сверху вниз, он не был настроен на вменяемый диалог.       — Подбирай слова лучше, они ведь станут твоими последними.. — Сатору встал в стойку и уже решился атаковать, но тут почуял неладное. Всеобъемлющая проклятая энергия, тяжёлым грузом спускающаяся на район. Однозначно, Рёмен Сукуна. Но что-то было не так. Было и что-то отдалённо знакомое, будто затаившись в глубине души, выжидая чего-то. Или кого-то.       Сильнейший чувствует, как его атакующую руку блокируют. Секунда, и он всё понимает. Чёртов бес. Почему именно он?       — А ты изменился после нашей последней встречи.. — Годжо намеренно игнорирует рубиновые глаза и чёрные полосы, пытается заглянуть в потаённые места этого тела, в котором практически не находилось родного человеческого сознания. — Мэгс.                               

***

      — Какое сегодня число? — Слегка успокоившись, Сатору сбрасывает с себя тряпки — остатки жакета и повязки. В ближайшую жизнь ему они больше не понадобятся. Двое, стоявшие напротив, переглянулись. Не то, что бы один из них следил за временем.       — Девятнадцатое ноября. — Подонок в теле Сугуру снова посмел открыть свой рот. Но сейчас надо всё обдумать, прежде чем бросаться техниками рядом с двумя особыми личностями.       — Ах, вот незадача. Может, перенесём бой на двадцать четвёртое? — Сукуна, до этого как будто вовсе не присутствовавший в диалоге, тут же оживился. О, неужели ему так нетерпится его прикончить? Что ж, ему придётся подождать ещё чуть-чуть.       Кендзяку хмыкнул. Неужели Годжо перенёс дату на Сочельник из-за своего плохого самочувствия? Нет, было в этом что-то другое. Значит, кишки во все стороны будут летать не сегодня, как минимум до двадцать четвёртого он в безопасности. Но компания Сукуны до данной даты всё же не помешает..       — Переносишь на Сочельник? Как романтично. — Уже полностью расслабившись, фальшивый Гето Сугуру смотрел на выражение лица Сильнейшего с недовольного на слегка задумчивое. Сатору лишь помотал головой.       — Проблематично будет иметь две даты скорби.       — Думаешь, выиграешь?       «Выиграю ли я? Ха.. Забавный вопрос.» Шестиглазый посмотрел в последний раз на Двуликого, который ухмылялся шире некуда. Вот заноза в заднице. Беловолосый цокнул языком. Он в любом случае выложится на полную. В случае выигрыша, ему остаётся только на коленях стоять, чтобы Боги, в которых он не верил, помогли ему с душой Мегуми. Что насчёт проигрыша.. Улыбка начала расплываться по физиономии. Если умирать, так с кайфом. Многие мечтают о спокойной смерти, будь это сон, отключение от аппарата, или прочая чепуха. Но это слишком обычно, слишком нормально для человека с именем Сатору Годжо. «Умереть с кайфом» на языке Сатору Годжо означает умирать с адреналином втрое выше нормы. Выиграю.                                      

***

      «О, Годжо Сатору, черти тебя драли. Что ты о себе возомнил? Тебя не было в моё время, считай, повезло. Готов поспорить, последний палец именно у тебя, ты слишком пытался оттянуть казнь никому ненужного мальца. В этом твоя проблема. Так ли одиночество съедает тебя, что тебе приходится столь держаться за ничего не значащих в магическом мире идиотов?Неужели ты думаешь, раз будешь ко всем благосклонен, судьба тебя наградит? Ты погибнешь так же, как и все до тебя, в этом самом одиночестве. Хотя, так уж и быть, постою над твоим безвольным тельцем пару минут, если подаришь отличный бой. А затем сожру с потрохами и буду носить твою голову как трофей. Тело мелюзги до сих пор не слушается и пытается подавлять выброс моей проклятой энергии, как же раздражает. Я уже убил Йородзу, а он ещё брыкается. Может, из-за мыслей о его любимом учителе? Видимо, меня окружают одни кретины, готовые до конца сопротивляться, лишь бы сохранить жизни другим. Попробуйте вначале отстоять ваши собственные шкуры.»                                             . . .       «Рёмен Сукуна. Вот блять. Перебрался из Юджи в Мегуми, ну конечно. Разве я не говорил им быть аккуратными?! Думаю, теперь я понимаю, на что был пакт в самом начале обучения Юджи. Тварь, просто беспросветный ублюдок. И, к сожалению, очень притягательный. Кто мог знать, что ты начнёшь активные действия так скоро? Цумики мертва, воля Мегуми сейчас точно подавлена. Придётся последовать плану убийства, надеюсь, ты меня простишь, Мэгс. Я обязательно попрощаюсь с тобой как следует.. Что до Сукуны.. К нему нужен особый подход. Ха, я покажу этому старому засранцу, что такое любовь и с чем её едят. Пусть перед смертью ощутит её в полной мере.»                         

***

            Двадцать четвёртое декабря. Битва в Синдзюку.       Вот и настал этот день. Все приготовления завершены, каждый принял свою позицию для начала кромешного ужаса. Вороны Мэй Мэй уже во всю летали над обезлюдившим районом, транслируя всё в зал с остальными. Годжо Сатору принял стойку на краю крыши и начал ждать. Слишком долго, но оно того стоит.       — Помяни черта. — Сукуна, сидя примерно в четырёх километрах от противоположной башни, почувствовал присутствие Сильнейшего этого времени. О, первая атака обещает быть интересной. Полезет ли он наражон?       200% Пустотный Фиолетовый.       Благодаря технике Утахиме, музыке, скрывающему барьеру и песнопениям всё же удалось застать Короля проклятий врасплох. Остальные думали, что его это точно прихлопнет, как какую-нибудь мошку мухобойкой. Однако тот даже очень быстро выбрался из-под бетонных обломков. Сатору наоборот, ожидал такого исхода. Уж слишком далеко стоял, долетело максимум процентов 120%. Хотя, приложенных усилий стоило, чтобы увидеть его превратившуюся в мясо до локтя руку. Сомнений нет, вторая была точно такая же, но четырёхглазое недоразумение обратной техникой, как-никак, обладало.       — Проясним кое-что. Это ты — тот, кто бросает мне вызов. — В своей злосчастной манере Сатору ухмыляется и сбрасывает с себя белое хаори. «Проверим тебя на боевой интелект. С твоей стороны рискованно было переходить на пониженные характеристики в плане силы. Что ты задумал?»       — О, бросаю вызов? — Сукуна по виду не выглядел скорблённым или встревоженным внезапной атакой. Да ладно, вот скука — выводить его на эмоции. Годжо закатил глаза. — Ты слишком доволен собой из-за удачной попытки нападения. Давай же, ты можешь лучше. — На кончиках рук Двуликого появилась сконцентрированная проклятая энергия. Вот и поговорили.       Первые разменные удары приходились на голову, руки, таз и ноги. Атака, блок, атака, блок. Так дело не пойдёт. После очередного замаха со стороны противника, Сатору припал к земле и швырнул техникой по Сукуне, тем самым пригвоздив его к ограждению. Несколько мгновений, и место, с которого они беседовали, сложилось пополам. По телу Короля Проклятий разлилось что-то тягучее. Продолжай в том же духе, Годжо Сатору. Ответный удар — рассечение. Сатору увернулся, однако здание позади решило съехать, поэтому он рефлекторно повернулся на звук дикого скрежета арматуры. Секунда в замешательстве, и в лицо чуть не прилетел кулак на огромной скорости. На поле битвы вспыхнул жар, но он ещё далек до точки кипения.       Небоскрёб влетел в них — или они в небоскрёб — быстрый пролет по помещениям, размен ударами и кидание всякого хлама, и строение рухнуло с огромным объёмом пыли в воздухе. Пару секунд Сатору было не видно совсем ничего, только мимолетное ощущение, что тёмный силуэт коснулся его предплечья. Представление театра теней, не иначе. Вышли из-под завалов они одновременно, вот незадача.       — Скину всю ответственность за разрушения на тебя. — Шестиглазый хотел было рассмеяться, да вот только получил незамедлительный ответ:       — Как будто в это кто-то поверит. — Ах да, Мэй Мэй, чёрт. Годжо поёжился, когда его риторическую фразу перекрутили. То идёт на контакт, то не идёт. Человек настроения, черти его дери. — Впрочем, сделаю тебе подарок и облегчу нам жизнь. — Взмах одной из рук, и стая воронов была сбита. Он что, пытается прервать трансляцию? Точнее, уже прервал. Мэй потребуется время, чтобы призвать больше проклятых марионеток.       — Я не нуждался в этом. Или ты боишься камеры? — По щеке что-то полоснуло и потекла кровь. Какой обидчивый.       — А я уж подумал, что ты будешь рад, оставшись наедине с истинным Сильнейшим. — Здрасте, приехали, конечная. Сатору повернул в недоумении голову в сторону Сукуны, и ему снова чуть не врезался кулак в лицо. Блядское растяжение территории, теперь он свободно его касается вне обмена ударами. Сейчас всё не поздно свести к расширению территории и попытаться получить преимущество там. Шестиглазый отпрыгнул на метров пять от соперника и сложил руку в печати. Тот, как ни странно, ожидал такое развитие событий и также сложил руки в излюбленную печать.       Расширение территории: Необъятная Пустота.             Расширение территории: Зловещий Храм.       Несколько секунд сохранялся паритет, после чего барьер Необъятной Пустоты рухнул под натиском большего радиуса. Сатору почувствовал, как кровь подступила к горлу, а с шеи уже брызнула целая струя красной жидкости. Что же случилось?       «У него что, нет барьера?! Твою мать, нужно придумать что-то другое..» — Легким движением руки началось восстановление нескончаемых порезов. Двуликий в то время скалился как не в себя. Ещё немного и у него истерический смех начнётся.       «Драка действительно захватывает, но что может быть лучше жалких попыток мага выжить в моей территории? Насколько тебя ещё хватит, Сатору?» — Желание сделать проверку на прочность сильнейшему магу современности распирала изнутри, заставляла только больше удерживать территорию и ждать, когда тёмно-красная кровь перейдёт в алую, а мышцы выйдут наружу в чистом виде. Но терять голову было ещё рано. Главное блюдо пока стоит на ногах.       Неглубокие порезы саднили кожу, кровь изо рта уже хотела выплеснуться наружу, а в глаза уже лезли сбившиеся с укладки волосы. Техники перегорели, поэтому не осталось вариантов кроме бегства. Резкий прыжок с места, но тут же острая боль в руке и бедре. Догнал, падаль.       — Думаешь, я позволю? — Попытка удара, чтобы отмахнуться от Сукуны тоже не дала плодов — слишком трудно было сосредоточиться одновременно на РКТ и на отражении нападок хозяина территории. Чужие руки метнулись к бёдрам и, до того момента, как Сатору бы пригвоздило к земле, он успел вывернуться и встать в стойку для Простой Территории. Обратная техника тут же залечила ноющие ссадины и кровоподтёки. Время выиграно, но ненадолго. Выпад со стороны Короля проклятий был ожидаем, но Годжо никак не ожидал, что удар техники придётся в лицо и предплечья.       — Не успокоишься, пока не порежешь мне всё лицо? — Пришлось опять принимать стойку Простой Территории. Чёрт, надо как-то выбираться. Замах ногой, и тут же произвёлся лёгкий блок. Нужно было отвлечь внимание, хотя бы на секунду.       — Лицом ты всё равно не вышел, если ты к этому клонишь. — Чертила слишком довольный для того, кто не в курсе, что затеял его оппонент. Техники ведь уже восстановились.       Собрав силы в кулак, Годжо совершает рывок в сторону Сукуны. Сатору попытался обвить кольцом своими кровавыми руками шею Падшего, на что получил.. Ровным счётом ничего. Ни попыток скинуть высокое тело с себя, ни разрезов, ни удержание территории. Это из-за скорости или он просто застал противника врасплох? Блондин медленно отнимает голову от плеча Сукуны и смотрит на него. Взгляд красных глаз выглядел полностью ошарашенно. Адреналин, который вырабатывается в течение всего боя тут же подскочил. Так вот оно что.       Оскал, появившийся на лице, уже был красным из-за чёртовой крови с щёк, но это было неважно. Важно, что теперь появилось время для разрушения чужой территории. Слегка отклонившись назад и выставив руку на Двуликого, Сатору произнес технику.                               Красный.       Обоих снесло ударной волной, пока Сукуна приземлился на свой храм, Сатору отлетел на несколько метров и проехался спиной по асфальту. Дыхание сбилось окончательно. Как хорошо, что врождённая техника позволяет объёмам проклятой энергии быть условно бесконечными. Правда, теперь нужно быть осторожнее. Несколько раз подряд он такое проворачивать не сможет.       — Утомил ты меня, безбарьерщик херов. — Поплевавшись кровью и отдышавшись, Годжо встал на ноги. Территория ещё не обрушена, а гондон и не думает её закрывать. — Радиус решил расширить? Куда ещё больше то? — Сильнейший хмыкнул. Он до сих пор не в выгодной позиции, но он кое-что понял.       «Теперь я знаю, как работает его территория. Поменять условия барьера для меня не проблема, сейчас точно получится.»       Расширение Территории: Необъятная Пустота.       Теперь можно и подраться спокойно. Но этот татуированный и не собирался так просто отдавать инициативу в руки, используя растяжение территории. После особо сильного удара в плечо, Сукуна переместился за спину Шестиглазого и коснулся его бедра. Это ещё что такое? Чёрный затылок защекотал в районе щеки. Это не к добру. Сатору успел только сглотнуть.       «Необъятная Пустота не действует на тебя и на всякого тебя коснувшегося, верно, Сатору?» — И снова Король Проклятий лидирует, снизив радиус, но увеличив мощность разрезов. Необъятная пустота разлетелась вдребезги во второй раз. Блять.       — И снова мы здесь, не правда ли? — Слегка сильнее сжав бедро, Двуликий взглянул на Сатору, который уже был взволнован. Как он запомнил условия его территории? И снова его поразило разрезами разной длины и мощности. В этот раз ему не дали времени на восстановление техник — Сукуна швырнул его в стену, продолжая давить расширением территории.        Ногти пытались зацепиться за что-то, оставляли красный след на бетонной поверхности, пока их обладатель задыхался от боли — обратная техника работала на износ, но этого было недостаточно. Кровь продолжала течь и испаряться, и так по кругу, в ушах звенело, в глазах давно было темно от пары десятков попаданий по векам. Он зажмурился, по привычке пытаясь опираться на бесконечность, которая выгорела ещё при битве территорий. Единственное, что он видел — приближающийся к нему центр скопления проклятой энергии. Чёрт, он сейчас ослепнет.       Удар в живот — спусковой крючок ко всей сдерживаемой артериальной жидкости, которая скопилась в районе трахеи. Сатору издаёт булькающий звук, извергает, по ощущениям, литры крови и оседает на землю. Нужно время, чтобы прийти в себя. Но где ему взять это время? Чужие руки поднимают тело вверх по плоскости, пока голубые глаза не будут на уровне красных. На морде безумное ликующее выражение, а длинные ногти царапают кожу шеи и подбородка.        Годжо не задумывается, как он выглядит прямо сейчас: порезанная во всех участках одежда с болтающейся в районе колена штаниной, не до конца затянувшийся шрамы от порезов по всему телу, искромсанное до красных пятен лицо и пробитый прессак. Наверное, даже хорошо, что студенты этого всего не видят, в их глазах он бы опозорился. Чуть отойдя от состояния аффекта, Сатору пытается понять, что не так.       Территория. Территория больше не атакует. Зрение постепенно возвращается, предобморочное состояние отступает. Его противник что, хочет просрать всё преимущество? Чёрный центр проклятой энергии начал всё сильнее походить на человеческие черты лица. И всё сильнее эти черты лица переростали во что-то монструозное. Так, погодите-ка. Годжо прищурился, когда когти начали царапать кожу чуть сильнее, а хватка стала жёстче. Как он и думал — этот Тасманский Дьявол решил больше не прятаться за лицом Мегуми.       — Да ты ещё уродливее, чем тебя малюют на картинках. — Сатору с придыханием говорил каждое слово, всё ещё стараясь копить силы. Ну, или, хотя бы сдохнуть с какой-нибудь дерзкой фразой на губах. Не то, что бы Король Проклятий выглядел как-то отталкивающе, очень даже ничего, но вполне спокойно можно представить, как на «это» реагировал среднестатистический житель Японии в эпоху Хэйан. Сатору еле хмыкнул. Бедолаги.       — Мой внешний вид — это последнее что меня может волновать. Особенно в такой ситуации. — Беловолосый уже смог восстановить все ранения, которыми был усеян. Отлично, осталось только потянуть время и попробовать снова восстановить перегоревшую бесконечность, постепенно разрушая свой мозг. Но сейчас ему нужна не только она, хотя бы один Синий для того, чтобы выиграть заветные секунды и место для активации неприкосновенности.       — Тогда почему ты продолжаешь делать так, что всё твоё преимущество в этой ситуации катилось к чёртовой матери? — Чужая рука всё ещё сдавливает шею, пока четыре глаза лениво изучают тело соперника. Преимущество, если не считать данного весьма невыгодного положения для Сатору, перехватить в принципе удастся, если он правда сможет завлечь уже четырёхрукого засранца в диалог. Как будто бы, того это не сильно волновало.       — Не разочаровывай, Сатору. Попытайся собрать наконец свои мозги в кучу. Ты же тоже чувствуешь это, верно? Задай себе один простой вопрос: сколько раз за бой ты думал о чём-либо, кроме адреналина и крови, кипящей в твоих жилах? — Рука отрезвляюще хлестнула по щеке Годжо, отчётов тот поморщился. Однако, главную суть он уловил.        «Ишь ты, мудила. Решил, будто мы похожи и бой расстягиваешь? Что ж, тем проще.» — Сатору пьяно заулыбался.       — И правда, какое веселье, если я так рано подохну? — Увидев широкую ухмылку в ответ, Шестиглазый сделал замах ногой вверх, который пришёлся на челюсть оппонента, что дало секунду, когда хватка ослабела. Рискованный ход — прямое столкновение лба о лоб. Из-за непрерывного нанесения вреда своему мозгу, Сатору сам слегка отшатнулся, видя как Сукуна подносит руку к ушибленному лбу, вовсе не меняя своего выражения лица. Больной ублюдок.       Хотя, чья бы корова мычала. Ладно, к чёрту. К чёрту бесконечность, к чёрту глаза. Это реально блядски весело. Из носа снова начала течь кровь, но сейчас это не волновало никого. Ведь бой продолжался.       Годжо вытянул руку, и по искрящимся кончикам пальцев можно было понять — он намерен уничтожить этот осточертевший Зловещий Храм.

***

      От Синдзюку не осталось практически ничего. Обломки зданий поднимались в воздух, крошились и падали с глухим звуком. В атмосфере стоял плотный слой пыли, а запах был пропитан металлом и гарью. Что-то на расстоянии нескольких метров точно горело. Скорее, пылало. Все техники давно перегорели, оставалось только калечить друг друга до дрожи в собственных костяшках и истеричного смеха.       Сатору не знал, наблюдают за ними или нет, работает ли РКТ или у него онемело всё до такой степени, что он просто не чувствует боли. Его это не волновало. Единственное, что он хотел — наносить точные удары по ухмыляющемуся лицу.       Ублюдок. Полный кретин. Двумордый мудила. Ему хоть бы хны, сколько не бей в лицо.. Любое из двух. Запульнув какую-то первую попавшуюся под руки машину, Сукуна был, видимо, доволен абсолютно всем. Ржал безостановочно. То ли садист, то ли мазохист, чёрт его разберёт.        В рукопашке шансов не было — как только подходишь, то тебя хватает пара рук, а наносит удары ещё пара. Вот повезло же, блять, кому-то с физиологией. Хотя, на самом деле, ощущение было завораживающее. Красные глаза просто не отрывались от лица Сатору, будто видели что-то по-настоящему прекрасное, когти то и дело вцарапывались в кожу, оставляя новые шрамы, и, после очередного хруста челюсти, массивная грудь вздымалась от раската смеха. От такого и ответно улыбнуться не жалко.       Точка кипения. Вот она, граница невозврата. Вцепившись друг в друга, глядя с желанием распотрошить друг друга на части, свернуть шеи и выцарапать глаза, улыбаясь и не щадя никого из них — рты сталкиваются в схватке, которая тут же оказывается кровавой. Все цели, все взгляды на мир и пути сейчас горели в адском пламени на фоне такого же пылающего Синдзюку. Никто не знает, и знать не хотел, какой порыв случился тогда.       Зубы скрежетали, языки старались попробовать на вкус всю ротовую полость, кровь стекала с подбородков, а руки продолжали сжимать так, будто намереваясь отрывать конечности. Глаза не отрывались друг от друга, пытаясь запечатлеть в памяти момент, который навсегда поменяет историю магического мира. Была ли это секунда слабости? Скорее, способ показать, что оппонент сражается в полную силу.       Сатору пытался вложить в это всё одиночество, всю потребность быть понятым и признанным, весь крик о том, что он что-то большее, чем оружие.       Язык откусан. Годжо резко отпрянул. Рот снова наполнился красной жидкостью, пока пару секунд пыталась сформироваться Обратная Техника. Смех с обоих сторон, будто пара друзей решила побросаться подколками.       — Какой ужас, ты реально хочешь меня сожрать! — Сквозь смех и слёзы от болевого шока, Сатору затряс плечами. По телу начал разливаться лихорадочный жар.       — Я просто умею сдерживать обещания. — Как само собой разумеющееся, Сукуна высунул собственный язык, демонстративно показав кровоточащий чужой.       — Ну и мерзость, ешь быстрее, пока тёплый. — Шестиглазый скривился и высунул отросший язык. Однако время игр кончилось. Они были довольно близко, так что будет достаточно рискованно сделать то, что он планировал, но кто он такой, чтобы взвешивать риски в такой-то ситуации?       Пакт на скорость атаки, и руки уже сформировали печати. Сейчас закончится всё. Рука взмыла в воздух с двумя пальцами наверх.                                                 Пустотный Фиолетовый       Несколько мгновений после взрыва не было ничего. Обломки глухо съезжали друг с друга, земля образовала небольшой кратер, в воздухе летали чёрные крапинки пепла. Лицо горело, руки тряслись, ноги разъезжались от нервоза всего тела. Собрал силы в кулак, Сатору встал и отряхнулся, начав оглядываться по сторонам. И где же виновник торжества?                   Неужели Сатору Годжо серьёзно победил?       Глаза нашли некрупное тело внизу кратера. Очень знакомая проклятая энергия, настолько, что ёкнуло сердце. О Боже, Мэгс. Ненадолго ослабив бдительность, Сатору спустился к брюнету и опустился на колени. Нужно ли сейчас приводить его в чувства? Нет, точно не сейчас. Нужно найти кого-нибудь. Воронов Мэй Мэй, может быть, старшекурсников? Да хоть кого-то.       Он сейчас не в той ситуации, чтобы тащить на себе ещё и Мегуми, как бы это ужасно не звучало. Сукуна не подавал никаких признаков присутствия, но выдыхать было рано, крайне рано. Взяв тело на руки, Сатору поспешил вылезти из кратера и мотать головой в поисках людей. Неужели никто не пришёл хотя бы проверить? Доковыляв до первого большого скопления обломков зданий, Годжо положил Мегуми.       «Прости, Мэгс. Я не осмелился проверить даже твой пульс. Сильнейшему магу современности было слишком страшно думать, что он нёс бездыханное тело родного человека.»       Мысли прервались звуком, который, Сатору мог поклясться, существовал где-то в рамках космоса. Столь инородный, оглушающий во всех аспектах звук, который повлёк за собой нечто. Сатору почувствовал, что падает. Было похоже на падение в бездну, но длилось это совсем недолго. Внутри всё похолодело.       К нему приблизился огромный силуэт с горящими красными глазами, стоящий рядом с его же ногами. О Боги, о черти, о кто ещё мог бы быть в этом ебаном мире. Это был Мировой Разрез.       Сознание затуманивается, глаза затухает, а душа уже наполовину покинуло тело. Неужели от и погибнет вот так? Смех снова разрезал воздух.       — Прекрасно, Годжо Сатору. Ты был великолепен. Я никогда тебя не забуду, пока я жив.       О. Что ж, именно это он и хотел услышать больше всего в этом поединке. Он сделал всё, что мог, добился признания и, даже возможно, что спас Мегуми. Можно и уйти без сожалений. Наверное, его все давно заждались. Улыбка в последний раз тронула уголки губ, а голубые глаза закрылись. Наверное, это счастливый конец.       Рёмен Сукуна стоял над телом своего противника. Он бы солгал, если бы сказал, что это не был лучший бой в его жизни. Пальцы сами потянулись к холодеющему лицу и онемевшим мышцам. Какое всё-таки прекрасное создание.       В такой ситуации обычный человек, как это называлось, плакал? Возможно, его ощущение можно было описать словом «печаль». Правда то, что капало на лицо Годжо Сатору, сложно было назвать слезами. Красные капли, тёкшие из глаз были ничем иным, как кровью.        По-другому у них и быть не могло. Один бы раздавил другого, только и оставалось, что смешивать венозную жидкость, стоя у трупа. Это было неизбежно с самого начала. Но кто такой Рёмен Сукуна, чтобы идти наповоду у неизбежного? По меркам Рёмена Сукуны, Сукуна достаточно умён, чтобы не идти навстречу судьбе.

***

      В глаза врезался яркий свет, и Сатору зажмурился. А потом резко распахнул глаза с двойной силой. И что это такое? Это, случаем, не дело рук четырёхрукого мамонта?                                                       О, вот чёрт, а.