Плохой день и хороший вечер

Покой Уильяма прервал громкий хлопок его входной двери. Не то чтобы это было в новинку, хотя ему показалось, что в этот раз звук был громче. — Как прошёл твой день? — Мужчина не отрываясь от своих бумаг за столом в гостинной задал этот вопрос ворвавшемуся жнецу. — Ужасно. Кругом идиоты, кругом! И на земле, и в отделе. Одни не хотят умирать, вторые - работать. Была бы только моя воля я бы... Ах! Но нет, после такого мою чудесную косу заберут вновь! — Грелль Сатклифф, а именно он привнёс в жилище Спирса новую атмосферу этого вечера, возмущенно ходил по комнате перед Уиллом, громко стуча каблуками. Во время своего монолога он сорвал с себя пальто и начал скручивать его, скаля зубы, представляя видимо шеи своих коллег и сегодняшних жертв. Но вспомнив эпизод Джека Потрошителя, скорчил капризную и обиженную гримасу, прижимая пальто бережно к себе, театрально падая на диван. Дальнейшие причитания и оскорбления красноволосого жнеца Уильям уже не слушал: он поправил очки, встал из-за стола и ушёл в ванную, слыша вслед возмущённые крики Грелля. — Эй?! Я кому это рассказываю?! — в закрытую дверь ванной прилетел один из красных батильонов. После этого сложно было сказать: негодование Грелла заглушало шум воды или наоборот. Алый жнец никогда не чувствовал себя так плохо. Он был вымотан и морально, и физически: обувь сбита, пальцы рук и ног потерты, про волосы и макияж лучше вобще не говорить. Столько бестолочей он не видел никогда в своей теперь бесконечной жизни! Но поступок Уилла стал последней каплей в чаще раздрожения. Он конечно знал, что его мужчина не такой эмоциональный, но сейчас это выбешивало. Неужели хоть раз нельзя проявить сочувствие, по-нормальному поговорить, просто обнять в конце концов?! Вот Грелл сейчас ему всё и выскажет. Это будет самый большой скандал в их жизни! Он... — Можешь проходить. — в этот момент Уильям вышел из ванной такой же спокойный. — Только не думай, что тебе получится заговорить мне зубы, Уилли. Я очень зол. Зол на тебя! Даже такому крутому как ты может не поздаровится... — Сатклифф сощурился и жутко улыбнулся, подходя к мужчине, прихрамывая на одном каблуке, тычя в его грудь рукой. — Проходи в ванную. И расслабься. — Уильям сказал это чуть более настойчиво, но всё же мягко, освобождая проход. — Ну конечно, тебе просто хочется куда-то деть меня с моими истерикам и выйти сухим из воды! К тому же, ты ведь привык, что всегда я выгляжу гораздо лучше чем сейчас. Но не думай, что я забуду, что хотел высказать. — Грелл ядовито ухмыльнулся и пихнул жнеца в плечо. Желчь внутри Сатклиффа продолжала бурлить ровно до тех пор, пока он не прошёл в уборную и закрыл дверь за собой. И всё. Увиденное внутри заставило разом исчезнуть все его негативные эмоции. Как будто с неожиданным вздохом вышло всё его негодование. Комнату освещали только его любимые свечи — свечи в виде красных яблок, которые пахли карамелью. Ванная по прежнему продолжала наполнятся создавая ещё больше пены, мелодично журча. Водной глади уже совсем не было видно, только шапки пены и...красные лепестки. Вся комната была красной, сумрачной, притарной, усыпляющей. Всё, что так любил алый жнец, всё, что ему было нужно. И это ему дали именно тот, на кого Грелл хотел разразиться тирадой. Он, как только Сатклифф начал сетовать на жизнь, сразу пошёл делать то, на что сейчас смотрит. И от этой мысли стало так стыдно и горько, что Грелл не мог больше держаться. Слезы с примесью туши начали катиться по белым щекам из распахнутых глаз. Постепенно начали дрожать плечи, а вся фигура жнеца становилась всё меньше и меньше, опускаясь рядом с ванной. Руки в чёрных перчатках судорожно сжимали бортик, а из хозяин тихонько и искренне плакал. Со всхлипами уходил весь сегодняшний день. Грелл не помнил, как слезы закончились, как стянул с себя оставшуюся одежду и как залез в ванную. Он вернулся в реальность, когда тепло начало разливаться по телу, а лёгкие заполнялись сладким паром. В таком состоянии очень легко потерять счёт времени. Жнец всё лежал и лежал, перебирая руками пену, пока не заметил, что свечи почти потухли, а с яблок начал течь воск. Грелл любил надевать халат Уильяма. Ему нравился его запах, то, как Спирс забавно и дотошно вовозмущается что берут его вещи. Но сегодня красному жнецу это совсем не нужно. Он острожно вышел из ванной, стараясь уже не создавать никакого шума, надеясь проскользнуть незаметно мимо гостиной. Но всё же Уилл его заметил. — А я думал, что ты уже не выйдешь до утра. — Грелль усмехнулся и неловко переминая мокрое полотенце тихонько подошёл к Спирсу. — Уилли... Я хотел сказать... Прости. Я... — дрожащий голос холодный жнец мягко приостановил. — Не нужно, всё в порядке. У тебя был сложный день, ты устал. Я ведь понимаю, что ты злился не на меня. Теперь тебе нужно хорошо поспать. — на это Грелл мог только кивнуть, улыбнуться и вытереть вновь промокшие глаза. Он уже собирался идти в спальню, только развернулся, как его ноги и всё тело оторвались от земли. Грелль охнул от неожиданности: — Ты...ты что? — Уильям посмотрел на собеседника сверху вниз. Его выражение лица было всё таким же, как и всегда, только глаза смотрели мягче и добрее. — Я же сказал, что тебе нужно хорошо поспать. Спокойной ночи, засыпай спокойно, утром твоë состояние будет ещё лучше. — После этих слов Уилл поцеловал красную макушку, а еë хозяин положил голову на грудь мужчиныс прикрыв глаза. Но перед этим, и был готов поклясться, увидел промелькнувшую улыбку на вечно сомкнутых губах. Да, так хорошо, как в эту ночь Грелль Сатклифф ещё никогда не спал.