на нашей стороне

      Валери была одной из первых, с кем Одри познакомилась на пороге Астреи. Тогда они с Кассиэлем как раз собирались наведаться к одному придурку, зверски убившему свою жену. Пытался всем доказать, что его телом управляли демоны. Такой вот закос на Рональда Де Фо, а тот, кстати, и правда не был одержим. И все, как всегда: сначала осмотр тела, затем квартиры, а потом и допрос с пристрастиями. В последнем Кассиэль никогда не мог похвастаться терпением, потому-то их и ставили в пару с ангелом. — Ничего сверхъестественного? — Микаэль всегда заранее знал ответ на свой вопрос. Все эти отчеты были не больше чем формальностью. Необходимость сделать все по-человечески, все-таки сейчас они жили среди людей и должны были хоть немного походить на них. — Очередной ревнивец. Их соседи уже несколько раз сообщали в полицию о криках, но жертва всегда отрицала акты домашнего насилия. Нашему романтику вдруг начало казаться, что жена спит с его коллегой по работе. Давно я не слышал столько мерзких гадостей в сторону собственной супруги.       На этих словах Валери тоже вспомнила, как этот парень в наручниках с пеной у рта без остановки выкрикивал сотни разных ругательств женского рода. Ей, как ангелу, слышать такое всегда было не очень приятно. — Экспертиза этого установить не смогла, но пообщавшись с этим самым коллегой мы поняли — это все слухи и вымысел. Задержанный не был одержим демонами, только лишь своей властью над женщиной. Он забил ее до смерти, а полиция, по наводке тех же самых соседей, нашла его в подвале в процессе расчленения тела. Отдельно вырезал ее сердце, одному Шепфа известно, что он собирался с ним делать. Убийство не ритуальное, так что это не по нашей части. — Спасибо, можете отдыхать.       В Астрее Валери была кем-то вроде старшей сестры. Микаэль постоянно отправлял ее на задания со словами «присмотри за ними». Ну это что касается мужской части их небесной команды по спасению мира. С женской же дела обстояли куда интереснее — Валери просто напрашивалась туда же, куда полетит ее любимая демоница. Ангелу было все мало той крупицы времени, что они проводили вместе из-за человеческих обязанностей Фелонии и нечеловеческих сверхурочных, которыми их закидывал Микаэль. Ведь у них была важная миссия, выполнение которой даже на горизонте не виднелось. Приходилось копаться в таком дерьме, о котором на небесах стыдно будет даже рассказывать. — Валери, привет еще раз, — поймала ангела на лестнице ее новоиспеченная коллега. — Давид зовет меня в какой-то клуб, составишь компанию? Микаэль в такие места не ходит, а остальных я не смогла найти, так что будем только мы втроем. Если ты согласишься, конечно.       Одри бормотала без остановки, периодически отводя взгляд, словно пытаясь подобрать слова. Захотелось ее поддержать — все-таки в любом возрасте может быть тяжело примерять на себя роль новенького в классе. Постоянно приходится быть в центре внимания, ведь за тобой точно наблюдают, присматриваются. Валери много раз приходилось поддерживать людей, в школе это было ее любимым уроком — притворяться кем-то другим и становиться настоящим ангелом-хранителем, посланным самой судьбой в руки хрупкому смертному. И с Одри она чувствует себя точно так же. — Конечно, почему бы и нет. Мне только нужно переодеться, я мигом!       По дороге в клуб ангел отправила несколько коротких смс Фелонии. Сильно надеялась, что им удастся сегодня увидеться. Щеки покраснели от одной мысли, что роковая демоница явится ради нее сюда, пропустив ночную смену в полицейском участке. Она бы наверняка появилась в одном из своих облегающих платьев. Некоторые из таких Фелония смогла надеть лишь единожды — иногда Валери заигрывается настолько, что разорвать блестящую ткань кажется самой лучшей идеей. Ну или по крайней мере довольно сексуальной. Сообщения так и остались непрочитанными, что мигом отозвалось уколом в груди ангела.

Она не одна? Почему не отвечает мне?

— Не кисни, подруга, ты же пришла сюда развеяться, — Давид осушил бокал одним глотком, будто бы эта выпивка и правда может опьянить его. — Присоединяйся! Он увел Одри на танцпол, то и дело прижимая ее к себе. Валери засмотрелась на коллегу. Та была в невероятном платье, что в свете софитов подчеркивало все достоинства точеной фигуры. Ангел невольно оглядела себя. Выглядела ли она хотя бы когда-то столь же красиво? Валери была в привычном для нее наряде: белые широкие брюки, черный бельевой топ и пиджак, в цвет брюк. Все какое-то офисное, все какое-то ангельское и скучное. А если бы Фелония все-таки увидела смс и пришла сюда сейчас, на ком бы она задержала взгляд — на ней или Одри? Очевидный ответ в голове заставил расстроиться еще сильнее. Захотелось домой.

Черт, и зачем она так вырядилась?

Убийство в клубе помешало всем её планам. Никому нельзя было покидать здание до прихода полиции. Мысли сосредоточились на ритуальном убийстве и девочке, чья сестра сейчас лежала в одной из вип-комнат с выжженной грудью. Она не могла стоять на ногах без помощи, все твердила, что им с сестрой уже пора домой. Валери и Одри остались с ней, пока Давид вместе с полицией осматривали место преступления. Ангел смотрела за работой их коллеги психолога и думала, что их таланты чем-то похожи. Одри тоже умеет успокаивать людей, пусть и делает это по-своему.

Не такая уж я и особенная, да?

— С моей сестрой все будет хорошо? Когда мы сможем поехать домой?       Именно в этот момент Барбару выносили из комнаты на носилках. Эмма все понимала, пусть и продолжала отрицать. В какой-то момент она вскочила на ноги и начала тормошить сестру, умоляя проснуться и отвезти ее домой. Валери мягко взяла ее за плечи, снова отводя в сторону. Одри заметила, как по рукам коллеги пробежали мурашки, и даже на секунду, из-за мерцающего освещения, показалось, что вены на запястьях побелели. Кажется, им всем уже пора вернуться домой и отдохнуть. — Одри, да? — от разглядывания коллеги Одри отвлекла девушка полицейский. Они уже виделись сегодня в Астрее. — Я видела тебя за работой, держишься молодцом. — Спасибо. А ты Фелония, да? Микаэль упоминал, что ты работаешь с нашим агентством. — Все так, рада знакомству, — Фел искренне улыбнулась, протягивая руку Одри.       Валери продолжала придерживать Эмму, поглощая все ее негативные эмоции и успокаивая. Она ведь ангел-хранитель — это было ее особым талантом. Валери не только дарит людям надежду и веру в лучшее, но и забирает самые душераздирающие чувства. И пусть это не продлевает хрупким смертным жизнь, ангел делает это потому что верит: если поселить в душе человека что-то светлое, оно обязательно даст корни и вырастет во что-то большее.       Но чем больше забирала Валери, тем сильнее печаль и чувство потери окутывало ее собственное сердце. Еще эта улыбка Фелонии, что предназначалась не ей. Ответ и правда был очевиден, и на что только ангел рассчитывала. Демоница не стала бы выбирать ее.

Почему она так поступает? Я для нее пустое место?

      Валери хотела отдохнуть — ей всегда требовалось время, чтобы избавиться от поглощенных эмоций, иначе те не начинают сливаться с ее собственными. Но сейчас было не до этого, впрочем, как и всегда. Микаэль приставил ангела к Одри на очередное задание, даже не справляясь о ее самочувствии. Вот вам и архангел во плоти.

И зачем он только нанял ее? Нас ему уже не хватает?

— Ты нужна там, — подытожил Микаэль, рассказав о предстоящей вылазке. — Жители деревни могут быть напуганы, если мои догадки верны, то они могут обрушить свой гнев на нашу заказчицу. Проследи, чтобы никто никому не навредил — Хорошо. Кто еще летит со мной? — Кассиэль. Но на этот раз на машине. С вами еще будут Одри и Фелония. Они сейчас как раз в полицейском участке.

Одри и Фелония. Сейчас как раз вместе?

      Валери почувствовала резкий укол ревности. Ангел убеждала себя, что все увиденные в клубе искры между Фел и Одри лишь плод ее фантазии. Она никогда не ревновала демоницу ни к бессмертным, ни тем более к людям на этой земле. Наверное это все опечаленное воображение сыграло злую шутку. Придумало того, чего нет на самом деле. Но это было тогда, а сейчас что? Почему они там вдвоем? Зачем Фелонии вообще понадобилось встречаться с Одри?

Почему не со мной? Когда мы виделись с ней в последний раз? Она остыла ко мне?

      Валери вскочила с места, как только Микаэль закончил свой рассказ. Добежала до сада, взмахнула белоснежными крыльями и тут же приземлилась у черного входа в полицейский участок. Мысли бегали в голове одна за другой, собираясь в пазлы с самыми неприятными картинками. Ангел закусывает щеку, чтобы не издавать лишнего шума, подсматривая за Одри и Фелонией. Как только руки демоницы опустились на ладони их новой коллеги, помогая прицеливаться, Валери злобно вдохнула, резко открывая дверь в кабинет Фел, обращая на себя внимание. — Привет? Все в порядке?       Фелония сразу же отступила от Одри. Демонице не понравился взгляд возлюбленной, но причину такого настроения она не понимала и даже не чувствовала. Микаэль ее обидел или кто-то еще? Почему она не поговорит с ней?

Зачем она вообще говорит с ней? С этой бессмертной сукой!

— Микаэль попросил поторопить вас, иначе мы опоздаем. Нам нужно успеть в деревню, пока не стемнело. — Ты едешь с нами? Отлично, Кассиэль уже тоже здесь?       Валери проигнорировала все вопросы, выйдя из кабинета даже быстрее, чем Одри успела их озвучить. На буквально одну секунду она задумалась, что хочет схватить Фелонию за волосы и выволочь отсюда, лишь бы они не оставались там вдвоем.

Стоп. Что на меня нашло вообще?

      Как удачно, что Кассиэль действительно уже ждал их всех в машине снаружи. У него была удивительная проницательность. Всю дорогу они ехали молча, и Одри ощущала явное напряжение, что выросло огромной стеной между Фелонией и Валери. Еще в клубе Давид проболтался, что эти двое уже давно вместе. По его словам они были знакомы еще до возникновения агентства. У самой Фелонии расспросить об этом не получилось, хотя несколько их совместных фотографий на ее рабочем столе даже немного умилили.       А деревня и правда кишит отчаянием, страхом и злобой. Этими чувствами, казалось, пропитан каждый дом здесь, каждое дерево и каждая травинка. Становилось не по себе, к тому же это все ужасно давило на Валери — от переизбытка одинаковых эмоций, что люди испытывали здесь годами, болела голова. Запах горя, что тянется с кладбища, все никак не унимается — он идет за ними по пятам. Кожа ангела покрылась мурашками. Ощутив перемену в настроение Валери, Фелония поравнялась с ней, бережно обхватив ладонь.       У нее всегда были холодные руки. Даже ледяные. Такие, что вздрагиваешь каждый раз, когда она проводит ладонью по оголенной коже, обнимая во сне. Но Валери привыкла. Сначала к холодному взгляду, в котором все чаще проскальзывал интерес. Затем к укусам — Фелонии всегда тяжело сдерживаться. Хотелось кусаться до крови, пробовать на вкус, оставлять следы. А после и к морозным объятиям, что стали самыми желанными и любимыми. — Я рядом, ладно?       Фелония была настоящим демоном. Воплощением всего порочного, о чем в детстве предупреждали Валери ангельские воспитательницы. Но в их первое знакомство она совсем не вселяла страха, даже наоборот, показалась ангелу до ужаса симпатичной. Они встретились в том самом «заброшенном» вагончике, где позднее влюбленные прятались от учителей, прогуливая скучные занятия.       Валери, пусть и ангел с рождения, попала в школу совсем не так, как ее одноклассники. Детство она провела в приюте. В основном там были девочки и мальчики ее возраста, кто тоже остался без родителей будучи еще совсем малютками. Сначала воспитательницы были категорически против отправлять ангела жить и учиться в другом месте, но изменили это решение, когда в девочке проснулся дар хранителя. — Не одним же демонам развлекаться до утра! — говорили ее новые друзья по дороге в заброшенный вагончик.       Но тогда Валери развлекаться не умела, поэтому, пусть и составила компанию из вежливости, оставалась сидеть в стороне. Даже не притронулась к бокалу с неизвестным напитком, которым ее, как новенькую, любезно угостили. Было тревожно и боязно, а вдруг кто поймает их? Ангелы должны быть послушными. Ангелы — высоконравственные существа. Ангелам нельзя быть такими, какими их здесь видела Валери. — Скучаешь?       Кто-то совсем небрежно плюхнулся рядом, вжимая девушку сильнее к краю потрепанного дивана. Рука незнакомца сразу легла на спинку, а ладонь стала хаотично поглаживать ее плечо, подвигая ближе к себе. Валери его не знала. Хоть белоснежные крылья выдали в нем ангела, девушка не чувствовала себя с ним в безопасности. Захотелось уйти. — Да ладно, я на тебя весь вечер пялюсь, если не заметила. Ты мне понравилась, может, познакомимся ближе? — Я не хочу. — Не кусайся, ангелочек, тебе нужно немного расслабиться. Пойдем, возьмем что-нибудь выпить!       Несмотря на состояние, он довольно быстро вскочил с дивана, утягивая Валери с собой. Он не представился и после того, как заказал им два красных лотоса. Что бы это ни было, девушка не собиралась даже притрагиваться к этому и искала глазами выход, чтобы поскорее сбежать от назойливого ухажера. Вот только его болтовня и большая ладонь, придерживающая рядом, совсем не помогали, сбивая девушку с толку. Становилось по-настоящему страшно. — Хей, у тебя все в порядке?       Перед лицом Валери резко возникла незнакомая демоница. От такого напора сбилось дыхание, ангел впервые говорила с кем-то другим. В глазах напротив плясали языки пламени. И Валери готова была поклясться, что ее собственное сердце пылает точно так же от пронзительного взгляда напротив. — Отвали, Фел, мы с моей подружкой хотим немного развлечься.       Демоница даже не взглянула в его сторону, продолжая пялиться на Валери в ожидании ответа. И кажется нашла его в закусанной щеке и нахмуренных бровях. Фел схватила надоедливого ангела за длинные волосы, отталкивая того обратно к диванам. Изрядно выпивший парень не смог устоять на ногах, повалившись сначала на спинку, а потом и на пол, перевернувшись назад. Какая сильная. — Если одна пришла сюда, то лучше свали — здесь ни одного приличного ангела. Демона так тем более.       Валери не моргая смотрела на Фел. Хотела сказать спасибо, но слова попросту не хотели показываться на сцене, словно боясь помешать этим двоим в их личной постановке. Так демоница и ушла, а Валери, не теряя времени, выбежала из вагончика, возвращаясь в школу. Хотелось быстрее оказаться в своей комнате, подальше от этого ощущения грязи вокруг. Воспитательницы из приюта были неправы — ангелы бывают такими же порочными. И возможно, даже еще хуже.       Валери убеждалась в этом еще не раз, особенно когда Микаэль запретил Фелонии оставаться с ними в одном доме. Не хотел находиться под одной крышей, затаил обиду, хоть и знал, что ни двери, ни окна не станут демонице помехой, чтобы видеться с любимой. Валери видела в архангеле исключительно желание контролировать каждого из них, пусть и боялась сказать об этом напрямую. У них на земле особая миссия и, в первую очередь. стоит думать о ней, а не о характерах новоиспеченных коллег.       И этот холод рук резко напомнил Валери, как еще несколько часов назад Фелония точно так же касалась и Одри. Захотелось взвыть от злости к ним обеим за это. Вырвав руку из лап демоницы, Валери предложила разделиться в лесу: Рада и Кассиэль идут в одну сторону, Фелония в другую, а Одри продолжит пусть вместе с ней. Ангелу была ненавистна одна мысль, что Фел и Одри окажутся вместе, держать смертную на расстоянии вытянутой руки показалось самой здравой идеей.

У меня всё под контролем.

      Валери продолжала идти, прислушиваясь к своим ощущениям. Им нужно было найти хоть какие-то следы бабушки Рады, и предчувствие вело ее в эту сторону. Но ревность все равно занозой вцепилась в сердце, сбивая с толку. Хотелось развернуться, найти среди этого бескрайнего леса Фелонию и вцепиться зубами в ее шею. Хотелось сделать больно, оставить след на ней, такой, который бы не зажил до конца ее бессмертной жизни.

О чем она только думает? Решила, что может водить меня за нос?

      Наконец они с Одри дошли до дерева, в ветвях которого ангел почувствовала что-то нехорошее. Она отчетливо видела, как оно гниет изнутри, а эта мерзость, что таится в нем воспоминанием, корнями вонзается в почву, уходя далеко под землю. Проходит через весь лес и отравляет жизнь всем жителям этой деревни. Валери нашла останки. Они убили ее. И каждый живущий здесь несет в своем сердце огромным грех. Ангел чувствует это, касаясь останков. Они были безжалостны, чертовски напуганы, где-то может быть даже бессильны. Люди, сотворившее такое, никогда не попадут в рай. Валери задумалась об их пораженных ядом злости души, не замечая почерневшие вены на собственных руках. Хочется плакать от мучений, что пережила эта женщина, но этой боли недостаточно, чтобы превзойти другое чувство, поселившееся в этом месте. — Слушай, Валери, тебе не кажется, что здесь и правда что-то есть?       Ангел обернулась, заметив как сильно побледнела ее спутница. Человеческая жизнь — божий дар. И есть ли что-то более хрупкое, чем это крохотное сердечко, что бьется в их груди?

Мне нужно ее сердце. Я хочу просто вырвать ей сердце!

— Одри, отвечай честно, иное я почувствую сразу же. Фелония тебя привлекает?       Валери заметила ее учащенное дыхание, казалось, она вот-вот свалится в обморок. Ангела это ничуть не заботило, лишь бы ее внезапные симптомы не унесли и без того короткую жизнь раньше срока. Лишь бы не забрали у Валери возможность убить ее своими собственными руками. — Валери, я, — Одри проморгалась, уставившись в одну точку. — Я не понимаю, к чему ты клонишь. — Хочешь забрать ее у меня? А ты можешь себе представить, сколько раз ее хотели забрать у меня?       Валери хватко вцепилась пальцами почерневшей руки в лицо Одри, небрежно осматривая все ее черты. Красивая, безумно красивая. Изящная, феминная, ангел во плоти. Хотя, будь она демоном, наверняка разбила бы не одно бессмертное сердце.       Одри почувствовала накатывающую тошноту. Перед глазами плыло, но почему-то только лицо Валери оставалось неподвижным. Ее холодный тон и острые ноготки, впивающиеся в щеки, вызывали животный страх. Голос в голове кричал: «БЕГИ!», но ноги продолжали стоять на одном месте. Все силы Одри уходили на то, чтобы не пасть коленями перед новоиспеченной коллегой, словно перед чем-то божественным. — Какие страсти!       Валери медленно перевела взгляд, встречаясь не только с мерзкой улыбкой Отто, но и его пистолетом, направленным точно на них.

Как не вовремя!

— Боюсь, вы подобрали неподходящее место, дамы. Сейчас вы находитесь на частной территории.       Он говорил медленно, словно уповая на свою будущую победу. Ангел не спешила отпускать Одри, ведь они с ней еще не закончили. Но как же раздражал этот надменный взгляд старика, возомнившего себя Богом. Хочется покарать их всех.       Сознание ангела путалось. Перед глазами вспышками мелькали картинки последних нескольких дней: вырезанное сердце, обезображенное лицо, ритуальное убийство, Фелония, заигрывающая с Одри, детские могилы, сгоревшие останки. Её душа была переполнена такими разными, но такими беспощадными чувствами. Ей впервые захотелось убить. — Вы самый отвратительный человек, которого я когда-либо встречала на этой прогнившей земле, — голос Валери осел. Она говорила одновременно и ему, и кому-то другому, словно за его спиной она видела нескольких разных людей. Отто не стал дослушивать и выстрелил точно в голову. Он следил за ней от самого забора и точно знает, что ее коллеги далеко отсюда. Останется только придумать, где спрятать еще одни останки.       Только вот она даже не пошатнулась, продолжая одной рукой удерживать Одри. Кровь, что стекала по лицу вниз, залила глазные яблоки. Вены продолжили чернеть еще сильнее, поднимаясь по плечам и шее все выше и выше. Впервые в жизни Отто испытал настолько сильный страх. Это ведь все не по-настоящему? Это все галлюцинации ведь, да?       Фелония и Кассиэль, встретившиеся в лесу, отчетливо слышали выстрел, поэтому велели Раде незамедлительно вернуться в деревню. Демоница точно знала, что переживать не о чем, но Валери вела себя уж слишком странно, она не была похожа на себя сейчас. Расспросив Кассиэль об их последней вылазке, ей несложно было догадаться почему. Даже если сама Валери не поглощала чувства того «одержимого демонами» убийцы собственной жены, они сами потянулись к ее открытой душе. Такое постоянно происходит с хранителями — ангелы не умеют останавливаться, им всегда мало страданий. Их души, хотят они того или нет, впитывают в себя самые порочные мысли и чувства смертных, особенно находясь в очаге их скопления. Так ангелы очищают мир не только от страданий, но и поддерживают равновесие во вселенной. — Какая же она дура! — Заткнись и иди, Фелония, — Кассиэль просто надеялся, что они успеют спасти хотя бы Одри.       От страха ноги Отто подкосились, он хотел броситься бежать. Думал, получится укрыться в стенах завода, но дальше одного единственного шага двинуться не удалось. Цепкая хватка Валери на шее поднимала мужчину все выше от земли. Глаза ее стали неестественно черными, шею и руки покрывали потемневшие вены — словно по ним капельницей пустили химикаты с его собственного завода. Во лбу все еще зияла дыра от пули. — Вы не заслуживаете прощения. Ваша душа даже не успеет добраться до ада, псы растерзают ее на части, разбросав их в самые отдаленные участки чистилища. И вы так и останетесь там. Навечно скитаясь, распугивая остальных своим зловонием. — Валери, отпусти его!       Отто задыхался, пытаясь выбраться от захвата странной женщины. Он царапал ее руку, разжимал пальцы, но все без толку. Перед глазами заплясали зайчики, сил сопротивляться больше не было.       Одним ударом Фелония оттолкнула ангела к ближайшему дереву. К упавшему на землю Отто поспешил Кассиэль — нужно было позаботиться о том, чтобы он не вспомнил об этом инциденте.       Управляемая червоточиной, Валери раскрыла крылья, намереваясь как можно скорее оказаться в деревне и покончить с ними всеми. Фелония успела перехватить ее в небе, с силой потянув на себя белоснежные крылья, вырывая из спины, попутно сжигая перья. Вспышка боли помогла ангелу на несколько секунд прийти в себя. — Фелония, — Валери отползла от демоницы, боясь причинить ей вред. — Фелония, забери Одри и уходите отсюда. Убирайся прочь, стерва, и захвати свою подружку с собой, ты же не хочешь, чтобы я убила вместе со всей этой проклятой деревней?       Глаза Валери снова почернели. Фелония огляделась — Кассиэль унес Одри и Отто подальше отсюда, значит, можно не бояться свидетелей. Как же она этого не любит. Меньше всего ей хочется делать больно своему ангелу, но если она ее не удержит, Валери сначала перебьет всех невинных людей, а затем и собственной головы лишится. — Милая, ты же знаешь, что я сильнее тебя, — дразнит демоница, облизывая губы. Хочет, чтобы Валери накинулась первая. — Но не могу отрицать - видеть тебя на лопатках одно удовольствие. — Боюсь, последнее, что ты увидишь, будет напуганное лицо твоей новой подружки, сердце которой я вырву на твоих глазах, — шипит Валери уже не своим голосом, продолжая сыпать угрозами. — А твою голову я откушу собственными зубами и воткну в одно из колий прямо напротив нашего домика на небесах. Ты хоть помнишь, как он выглядит? Наверное ты никогда и не думала, что повторишь участь собственной семейки.       Сердце Фелонии пропустило удар. Уж очень это была больная тема. Демоница буквально на секунду поймала себя на мысли, что хочет врезать Валери со всей своей мощью. Но это неправильно. Сейчас перед ней не ее ангел, сейчас перед ней стоит измученная людскими грехами ангельская душа, что отчаянно просит помощи. Фелония это знает наверняка, такие ссоры у них бывают частенько. Ох уж эти глупые ангелочки. — Так давай, милая, — прищуривается Фелония, медленно подходя ближе. — Нападай.       Любые попытки ангелочка тягаться с демоницей были обречены на провал. Валери не боец, а все, чем ее может наградить чужая боль — неконтролируемой яростью. Фелония использовала золотую нить, чтобы обездвижить ангела, но Валери, ослепленная яростью, начала вырываться из стальной хватки, причиняя самой себе боль. — Прости, любовь моя, — Фелония прижала ладонь к разгоряченной щеке. Ангел не оставляла попыток выбраться, от резких движений золотые нити рвали одежду и кожу. Попытавшись укусить демоницу за руку, Валери обмякла в руках Фелонии, что свернула шею любимой.       Подхватив Валери на руки, Фелония раскрыла крылья, приземляясь только в саду на заднем дворе агентства. Повезло, что никто не попался ей на пути в привычную комнату. Демоница осторожно опустила искалеченное тело ангела в ванную, сначала срезая золотые нити, а потом уже и остатки одежды, пропитавшеся кровью. И пока ванна наполнялась горячей водой, почти что сразу окрашиваясь в темный цвет, а непригодная одежда догорала в мусорном ведре, Фелония вернулась в спальню, подбирая успокаивающие травы. Валери всегда поджигала такие у них дома. Они помогают расслабиться и успокоиться, помогают скорее прийти в себя. Демонице, по правде говоря, никогда не нравился их запах, но она и никогда не признавалась в этом любимой. В последние несколько лет совместной жизни на небесах они провели порознь слишком много времени. И меньше всего Фелонию интересовал запах, стоявший у них дома. Ей было важно только лишь то, что ей есть к кому вернуться.       Фелония мягко усмехнулась. Могла ли демоница тогда представить, что спустя несколько тысяч лет она будет стоять на коленях на холодном кафеле и растирать фарфоровую кожу дурацкой мочалкой с кокосовым гелем для душа? Любимый запах Валери, в который она влюбилась еще будучи школьницей, спускавшейся на землю под видом давно умерших людей. Задумавшись, Фелония не сразу заметила пристальный взгляд очнувшегося ангела. — Мне так жаль, — прошептала Валери, стыдливо пряча глаза от взгляда Фел. — Я снова все испортила. — Не думай об этом, милая. — Фелония, — голос ангела дрогнул. — Я так хочу вернуться домой.       Демоница понимала. Валери здесь даже не должно было быть, но они ведь клялись быть опорой друг другу. Фелония понимает, как тяжело ангелу-хранителю долго жить среди людей, и будь ее воля, они бы уже давно вернулись в их маленьких дом. Но если они уйдут сейчас, то все потерянные здесь годы можно будет считать напрасными. Так больше не может продолжаться, решает Фелония, пора переходить к плану Б. — Валери, — зовет, встречаясь с уставшими голубыми глазами. — Ты же помнишь, что мы всегда на одной стороне?       Она помнит и не сомневается, что демоница что-то задумала. Так было всегда. Фелония не привыкла раскрывать все свои тайны, а Валери оставалось только лишь довериться ей. Было страшно за нее. Валери не раз теряла Фелонию, пусть и продолжает верить каждому ее слову, каждому ее плану, в неё саму. В душе больше не было отчаянной злобы и нескончаемой ревности. В груди ангела расползается только лишь одно чувство — безграничная любовь к демонице, что она проносит в себе из года в год. — Всегда.