Переезд AU

Их отношения были темные, как глубокие воды Аризоны. Не то, чтобы его это сильно беспокоило, но это отвлекает. Изуку переехал в этот город не больше двух месяцев назад. Новые стены, новые люди сменялись как кадры фильма, но не было никого, на ком бы хотелось задержать свой взгляд подольше. Все интересные новости хотелось бы обсудить с Очако, а не с новыми одноклассниками. Они не знали его с семи лет и не смогут вдоволь понять или тем более разделить его мысли, если не растолковывать все по пятнадцать минут с предысториями и ухищрениями, которые и вовсе могут быть не интересны. Да и нужны ли ему эти новые друзья? Ведь они пропадут из его жизни, только и успеешь глазом моргнуть. Так вот, Очако могла бы отлично с ним обсудить и новую столовую, и странные учебники по математике, и даже отсутствие штор на окнах, к которым он привык в прошлой школе. Она бы обязательно пошутила о потолке в кабинете истории: как он скоро обвалится и они станут настоящей коллекцией мумий для мистера Финстока и его будущих учеников.  Это была бы смешная шутка, Изуку бы обязательно громко засмеялся и поймал бы на себе взгляд Тодороки, который все еще больше любит смотреть, чем воспроизводить эмоции. Если бы сейчас не опаздывал на урок английского за тысячи километров от них. Иида Тенья бы его убил за опоздание. Но Ииды здесь нет. Вряд ли здесь вообще найдется человек с таким, же уровнем ответственности как у их бывшего старосты. Зато есть Бакуго Кацуки, который тоже находит, за что громко ругаться на окружающих. Только его претензии и претензии Ииды немного отличаются. Изуку искренне боится представить, чтобы случилось, если бы эти два человека столкнулись вживую.  Когда Мидория с извинениями нарочито спокойно входит в класс, Бакуго не отрывает своих темных глаз от его фигуры. Изуку садится позади него, тихо фыркает от такого пристального внимания и включается в урок, доставая вещи и слушая Ямаду.  Дело в том, что Бакуго Кацуки не отличается своим скромным поведением. Он все делает ярко, дерзко и с дымком. Его статус натянут где-то между отъядлым хулиганом и профессором наук. Слухи о его выходках доходят даже до необщительного Изуку, хотя тут много говорить не нужно. Они учатся в одном классе, Изуку сам часто становится наблюдателем его вялых стремлений скрасить скучные будни. Он не стесняясь комментирует чужие «бездарные» ответы на уроках, огрызается на учителей, закидывает ноги на парту (спустя годы с Иидой, Изуку уже не может воспринимать это как мелочь). Если у него нет настроения, то это самые спокойные дни. Половина класса оживает и раскрывается как цветы на клумбе. Но как только у Кацуки хорошее настроение… жди беды. Жди взрыва в туалете, громкой перепалки в столовой с разбитым подносом об чью-то голову. Не обманывайся иллюзиями о тихой повседневности и не подходи к Бакуго слишком близко ради всего святого, если ты не его хороший друг Киришима или хотя бы Каминари.  Примерно так думал Изуку и старательно избегал Кацуки, насколько это возможно, если ты сидишь прямо за его спиной. Очевидно, что предыдущий ученик просто умер от очередной вспышки гнева Кацуки. Теперь же за недостатком мест, Изуку оказался следующим подопытным. Его усадили на единственное доступное сидение. Он уверен, что все остальные ученики были очень заинтригованы этим событием и в лучшем случае ставили ставки, когда от Мидории Изуку не останется живого места. Да и что греха таить, сам Изуку чувствовал себя так, будто сидит на связке взрывчатки. Лишь время покажет, когда фитиль догорит и Изуку взлетит со всеми своими книжками высоко в небо, закончив свое короткое обучение в классе 2-Б. Бакуго как на зло ситуации не помогал. Ответы Изуку по таинственной причине он перебивал крайне редко. Мог вставить некорректное замечание по типу: «Концовку исправь, идиот». Но такое проявление казалось милостью, на фоне грубых альтернатив. Кстати, новое прозвище Деку тоже являлось не самым худшим в классе. Изуку даже задумался, чем он мог заслужить такое расположение. Стоит отметить, что остальные ученики относились к Изуку хорошо. В первую неделю они были добры, сопровождая до кабинетов и столовой. Никто не возражал, что Изуку не открывает свою душу на распашку и остается вежливо сдержанным. Киришима поддержал переезд  и предложил помощь в случае чего, Каминари тоже солнечно держал пальцы вверх. Изуку был более, чем уверен, что произвел впечатление на ребят хорошее, хоть оно и не до конца отражало его натуру. Все к нему были благосклонны, за исключением опять же Кацуки.  Еще стоит упомянуть взгляд этого юноши. В первые дни он ничего не выражал, но спустя неделю там появилась злость, направленная только на Деку. Застигнутый врасплох, Изуку даже задал вопросы: — Прости, что-то не так? — Всё не так. — Я что-то сделал? — Да, родился на этот свет, — если в начале Кацуки хмурился, то при этой фразе выползла дерзкая ухмылка. Изуку был растерян. В милости он у этого человека или нет? Можно ответить и так и так, расписать сочинение, почему его уважают, а затем второе, почему стоит в этом сильно сомневаться. По своей натуре, Изуку был скромен. Для него не близко выматывать себя мыслями, что думают именно о нем другие люди. Насколько хорошо его оценивают. Поэтому он по привычке отмахнул эти мысли, как навязчивых мух, больше заинтересованный учебой и старыми друзьями. Даже погода за окном и еда на обед интересовала его больше. Ну и стоит на всякий случай уточнить, что на его совершенно не профессиональный взгляд, новые одноклассники не кажутся плохими людьми, которые бросят его на растерзание собакам или одному конкретному человеку в случае чего…

***

Плюс двадцать в октябре ощущается на удивление приятно. Мидория Инко работала в больнице до поздна в половине случаев, поэтому Изуку тащит два больших белых пакета из магазина. Он самостоятельно открывает дверь в два поворота ключа и, не имея той торопливости, которая обычно присуща юношам в его возрасте, снимает обувь на коврике. Точно также, как ее снимал и Шото в г. Нагоя, когда они ходили к друг другу в гости. Затем пошел разбираться с пакетами. В квартире тихо и свежо. Изуку щелкает выключателями, впуская свет на безжизненную кухню и тепло в плиту. Сегодня он собирается готовить индейку.  Спустя пятнадцать минут, когда мясо начинает шипеть на сковородке, в тишину квартиры врывается рингтон на звонке Очако. — Привет, Урарака! — Изуку отвечает и как обычно ставит телефон на громкую связь. — Мидория! Привет, ты не поверишь, что сегодня случилось! — улыбка сама появилась на лице юноши. Очако была как пение птиц в его теперь совсем спокойной жизни. После того, как он уехал - это их привычный ритуал, согревающий его сердце. Очако звонит вечером и рассказывает самые яркие сплетни, а Изуку пытается объяснить, что значит учиться в школе Мусутафу. — Тодороки довел профессор Полночь до истерики, — договаривает девушка. — Что? Тодороки? Не может быть, — это совсем не в его духе. — Как?! — Конечно, там был замешан и Минета, — а как же без этого. Все громкие истории в прошлой школе начинались с этого имени. — Но все же вины больше на Шото. Очако начинает рассказывать все в деталях, радуясь внимательному слушателю и качественному мнению со стороны. А Изуку переворачивает мясо, и высыпает рис. Он искренне смеется над пересказом ответов Шото по анализу литературного произведения. Минета ситуации совсем не помогает в этой истории. Очевидно Тодороки не поставили два только потому, что он хотя бы всё сделал самостоятельно. Хотя Изуку уверен, что если бы не школьные стандарты, эту работу можно было бы развернуть на целую защиту диплома по какому-нибудь гуманитарному предмету. На кухне становится немного теплее. Обычно, когда еда была готова, Изуку ужинал в компании голоса Урараки. Так и в этот раз. Он слушает ее звонкие выражения через экран телефона и смотрит на крупицы риса. Разве мог он представить, что этот родной голос скоро будет слышен только через динамики телефона или ноутбука.  За окном разыгрался ветер. Изуку чувствует, как он пробирается под футболку.  Вспомнились слова мрачного стихотворения «сгнивал я в соло до костей, потом проспался. Жалел, что снова я живей живых». Изуку жуёт быстрее, чтобы сходить за кофтой.  — Прости, Урарака, можешь повторить последнюю мысль, пожалуйста? — возвращается к разговору Изуку. — Знаешь, ты в своем Мусутафу стал рассеянным. Постоянно теряешь суть разговора. — Да, прости-прости. Я исправлюсь. «Я справлюсь», — добавляет про себя. Их разговор завершается еще через тридцать, наполненных обсуждением Marvel, минут. Еще десять они тратят на спор о концепции справедливости. Изуку преследует сугубо научные цели, когда защищает мысль чуть усерднее необходимого, собираясь писать сочинение на эту тему. После разговора он какое-то время думает об этом и решает еще посмотреть другие мнения в Google. Изуку заканчивает сочинение до одиннадцати, успевает пробежаться по другим урокам и написать пару сообщений друзьям перед сном. 

***

Он просыпается от биения сердца в глотке. Изуку понимает, что слезы на его глазах реальны, но все остальное было сном. Он пытается отдышаться. Воображаемый марафон изнурил его и без того усталое тело. Он вытирает глаза, но ужас от сна опять догоняет его. Липкая рука на плече настолько ощутима, что Изуку резким движением стряхивает ее, вытягиваясь за телефоном. Он хочет написать Даби. Когда загорается экран, приходит первое осознание. Оно неприятное, как старая мозоль. Изуку не в родном городе. Не в Нагоя.  Второе осознание такое же стремительное, ведь он все еще на экране блокировки. Но оно бьет сильнее, потому что эта рана не затянута - он не может написать Даби. И дело не в том, что ночь. Даби вряд ли спит в это время, он всегда любила ночь за открывающиеся возможности. Изуку хоть и не понимал, но никогда не вмешивался в его ночную жизнь.  Второе осознание заключается в том, что раньше Изуку мог написать Даби в любое время дня и ночи или даже позвонить. Раньше он мог видеть его хоть каждый день. Раньше они обменивались тихими улыбками в большой компании. Теперь же они не друзья. Изуку стонет, потому что сон становится явью. Он снова на морском берегу. Он снова тонет.

***

Он идет по коридорам школы еле волоча ноги. Мешки под глазами ощущаются даже без взгляда в зеркало. Нет надежды на то, что сегодня он выглядит хоть немного «хорошо». Она разбивается в пух и прах в семь утра. Ровно после того, как ему пробивает кофе пожилая кассирша в круглосуточном и шепчет на ухо, что все наладится. С этим же кофе Изуку оказывается у входа в класс неприлично рано. До такой степени рано, что класс закрыт на ключ. Напротив сидит только один человек и его вид оставляет желать лучшего. Однотипные тени вокруг глаз и беспорядок на голове говорит, что ночь у Хитоши Шинсо была ничуть не лучше, если не хуже, чем у Изуку. Они отлично будут смотреться вместе на одной лавочке. Изуку падает рядом как мешок картошки, продолжая пить свой кофе из магазина. Шинсо отрывает взгляд от телефона и молча смотрит на него: — Тяжелое утро? — Не тяжелее твоего. Они обменялись молчаливыми взглядами. Оба что-то поняли и каждый вернулся к своему делу. О том, как с Шинсо обращаются дома, могла бы знать вся школа. Это было бы сенсаций, как большая распродажа в Гинза, но почему-то об этом не прознал ни один ученик. Кроме Изуку. Он догадывался, что Шинсо достаточно скрытен и мрачен, чтобы хранить такую тяжелую вещь в тайне под слоем сотен могильных плит. Но тем не менее он ее узнал. И, как это всегда бывает с важной информацией, все вскрылось случайно благодаря маме, которая делилась своими переживаниями о бедном пациенте Хитоши. Пазл сложился мгновенно. Изуку не знает, сложился ли у Шинсо пазл на счет его осведомленности также мгновенно, если учесть, что и у лечащего врача и у Изуку одна фамилия. Но теперь Мидория кое-что знает. И что у него всегда хорошо получалось, так это быть бережным с чужими уязвимостями. Поэтому он без слов протягивает Хитоши еще одну коробочку с кофе. Он движением как бы спрашивает: «Будешь?», но похоже собеседник не очарован магией утра так, как Мидория. Поэтому он в голос спрашивает: — Я тебе что, кот? Чтобы меня подкармливать?  Изуку пожимает плечами, не задетый такой обороной. — Может быть, — лишь коротко отвечает он. Очевидно Шинсо очарован и заботой и ответом. Иначе как объяснить, что он забирает коробочку. Позже с трубочкой во рту он показывает мем с котом. И еще один. И еще.  — Знаешь, тебе обязательно нужно завести кота, — эксперт Изуку в действии. Дает совет вместо реакции на все несомненно прекрасные мемы.  Кажется Шинсо не удивлен, потому что он отвечает: — Зачем, если у меня уже есть три уличных. Справедливо. Появляются новые ученики. Открывается дверь в класс и мальчики расходятся по разным полюсам комнаты. Этим утром оба и не заметили, как создали свой мыльный пузырь, в котором обоим было уютно. Но он растянулся и лопнул, не выдержав расстояния и вызовов нового учебного дня.

***

Изуку нравится их библиотека. В школе Нагоя тоже была библиотека. Но она маленькая и неопрятная, как старая кладовка. Библиотека же в новой школе - это настоящая сокровищница. Пластиковые окна украшают и без того освещенное помещение, а не прячутся за стеллажами страшных книг. Много места для учебы, отдыха и всего, что ты готов делать тихо. Здесь легко дышать. В придачу ко всему, стеллажи подписаны, а идеальные ряды книг внутри так и манят, чтобы к ним прикоснуться такому простому человеку, как Изуку. Этот клад создан для его головы. Он хочет присвоить себе каждый уголок этой комнаты. Когда Изуку проходит мимо в первый раз, он уверен, что это комната отдыха. Спустя две недели учебы он приводит туда своих «экскурсоводов», чтобы понять, что же это за место. — А, это библиотека. Здесь мы можем учиться после уроков, — рассказывает Киришима. — Или даже во время, — с намеком добавляет Каминари. — Чувак! Нет, это не то, что нужно делать! — А кто узнает? — Не важно, кто узнает, если ты не усвоишь материал. Пара таких посиделок и в конце концов это раздавит нас, как снежный ком! — Ты драматизируешь, — со стоном сдается Каминари. Изуку не выдерживает и смеется, потому что эти ребята напоминают ему Чипа и Дэйла. — Спроси у Кацуки, как это бывает, — добавляет Киришима. — Что бывает? — Кацуки оказывается за их спиной как по заказу. Все трое застигнутые врасплох, но не растерявшиеся, поворачиваются к нему. Возможно, в библиотеке даже слышны их голоса. — Денки мне не верит, что прогулы уроков в библиотеке могут плохо закончиться, — скептически сдает друга Киришима. Денки вскидывает руки. — Конечно! К любому делу нужно подходить с умом, особенно к прогулам! Кацуки, как настоящий друг и товарищ, с чувством обхватывает Денки одной рукой за плечи, идя к лестнице. Остальные не отстают. — В твоем случае ума явно недостаточно, поэтому тебе нужно быть на уроках, придурок!  Бакуго как легко приблизился, также легко и отстраняется. Он окончательно уходит вперёд, а Изуку всерьез задумывается, что вся злость Кацуки и грубое поведение - это лишь извращенный способ мотивировать одноклассников к высокой успеваемости. — Тебе легко говорить, золотой мальчик, — ворчит Денки. Кацуки остановился, его спина напряглась.  — Что вякнул? — выплюнул он, разворачиваюсь всем телом. Ситуация не стоит того внимания, которое ей оказывает Кацуки. Он готов встретиться с вызовом лицом к лицу. Он готов к вызову. Иногда можно подумать, что Кацуки - это и есть один сплошной вызов. — Ничего-ничего, — быстро сдается Денки, не готовый к этой буре. Бакуго мгновенно остывает. Он снова поднимает руку на плечо и сжимает так, что на рубашке останутся складки. От кисти идет дым. Юноша сдерживает причуду, сладко улыбаясь. — Вот и славно. Изуку смотрит на него вскинув брови. Это невероятно грубо. Кацуки снова идет впереди и все трое плетутся за ним. Ни у кого нет желания продолжать диалог. Они спускаются по лестнице к своим шкафчикам для обуви, чтобы идти домой. Каким-то странным образом Изуку идет с этой компанией, словно он часть команды. Все трое сворачивают немного раньше Изуку. Он один отправляется в магазин в надежде, что там остался его любимый виноград без косточек. Когда он смотрит на виноградную кисть, всё, о чем он может думать - это как завтра он займет лучшее место в библиотеке.

***

В выходные Изуку разрешает себе поспать подольше. Когда часы доходят до девяти утра, он решает, что это подходящее время для пробежки. Бег помогает смотреть на жизнь другими глазами. Он чувствует больше любви к миру вокруг после тридцати минут спорта. Это можно считать успехом. Даже если происходит необъяснимое и водитель сигналит ему на пешеходном переходе в воскресенье утром то, ну чтож… Если бы все люди на земле занимались бегом, то на дорогах было бы гораздо меньше ругани от водителей. В этом сомневаться не стоит. Ближе к обеду, свежий после душа и помолодев еще на пару лет от хорошего сна, Изуку отправляется в тот же излюбленный магазин рядом с домом. Набрав полную тележку, он не удивляется увидеть за ней одноклассника. Его больше поражает, что это именно непредсказуемый Кацуки. Как только их глаза встречаются, как по дуновению из-за спины юноши появляется женщина, по которой не сложно узнать его маму. Первое желание Изуку - побег. Он может видеть путь отступления к кассам так отчетливо. Но приходится откинуть навязчивое смятение, это всего лишь Бакуго. Просто новый одноклассник. Он громко говорит: — Добрый день, Бакуго. Изуку смотрит на Кацуки. Ожидает. Но ответа, не следует, хотя он смотрит прямо в зеленые глаза. Тогда Изуку вынужден продолжить. Его воспитание говорит само за себя: — Здравствуйте Бакуго-сан, — обращается теперь к матери и слегка кланяется в знак уважения.  Возможно, лишь возможно, что это было ошибкой. Но он никогда этого не узнает. И он никогда бы не смог поступить иначе с одноклассником, кто бы это ни был. Глаза женщины комично увеличиваются, вся она словно тает и обращается к сыну, не отрывая взгляд от Изуку: — Кацуки, это твой друг? Почему ты нас с ним не познакомил? Изуку разделяет с этими людьми лишь его небольшая тележка. Но переполненная любовью Бакуго-сан стремительно ее обходит, уже протягивая руку к его щеке. — Какой ты хороший. — Ты еще его усынови, — хмурится Кацуки, рассматривая содержимое тележки Изуку. Внутри лежат крупы, яйца, мясо, травы. Всё необходимое на неделю. От этого взгляда Изуку хочется оправдать свои покупки. Обычно они ходят за большими покупками с мамой, но из-за ее графика, Изуку часто закупается один. Это не представляет для него никакой проблемы. Такое встречается довольно редко для детей его возраста и он это понимает. Он мог бы показаться самостоятельным. Всё-таки Изуку ходит с полной тележкой как барин. Но самостоятельность для ребенка не сулит ничего хорошего. Скорее всего его примут за брошенного. И пусть он сам иногда себя так чувствует, это еще ничего не значит. Он не хочет привлекать внимание. Он не хочет внимания Кацуки. Только не призрения. Не жалости. Жалость еще хуже. — Не груби матери! — пылает Бакуго старшая, а затем мгновенно смягчается. — Как тебя зовут, дорогой? — Он Деку! — лезет Кацуки. О, теперь-то он не молчит. А как здороваться, так мы последние в очереди. — Я не тебя спрашиваю! — ругается женщина. — Я Изуку, мадам, — мягко поправляет мальчик. — Какой ты воспитанный молодой человек, — удивительно, сколько эмоций она поменяла за одну минуту. — Твои родители с тобой? Я бы хотела познакомиться, — она с любопытством осматривается. — Нет, мадам. Мама много работает, а отец не живет с нами.  — Вот как, солнышко. Ну ничего, всякое бывает. Она прижимает обе руки к своей груди, и дарит ему всё тепло одним лишь взглядом. Наверное, они все же принимают его за брошенного, а не самостоятельного, потому что следующее, что она говорит: — Заходи к нам на ужин. Уверена, Кацуки будет очень рад гостям. Изуку ничего не остается, кроме как пережить это.

***

Изуку как ранняя пташка встает с первыми лучами солнца и специально приходит в школу за час до уроков. Отчасти проверить теорию, всегда ли Шинсо приходит рано, отчасти потому что прошлая совместная посиделка утром обладала терапевтическим действием и была сравнима с отдыхом на даче, которого у него никогда не было. Подходя к кабинету, он видит знакомые фиолетовые волосы. Ликуя, что теория подтвердилась, Изуку достает коробочку кофе из рюкзака. Он с приветствием плюхается рядом, протягивая напиток. Шинсо выглядит задумчивым больше обычного. Он без слов забирает кофе и начинает вяло потягивать напиток. Сегодня он не смотрит в телефон. А это значит, никаких котиков. Изуку решает заняться своими уроками. Он дорешивает дополнительное задание по математике, а затем жует карандаш, перечитывая три страницы домашки по японскому.   — Ты написал сочинение? —не задумываясь спрашивает он. Нейтральные темы на то и нейтральные, чтобы заговорить где угодно и с кем угодно. Сочинение - одна из таких. Шинсо будто просыпается и смотрит прямо на собеседника. — О справедливости?  — Да. — Написал. — Какие мысли? Шинсо уставился в пол, размышляя. Изуку уверен, что любые его мысли будут достойны уважения. Такой человек, как Хитоши, просто не мог написать ерунды. — Глупо все это, — наконец он тихо отвечает. — Защитники природы справедливы, но тратят бумагу на листовки и никому ненужные календарики для рекламы. Мать, защищая своего ребенка может быть очень жестока к другим детям, но она будет справедлива. Учитель, заваливающий ученика на экзамене тоже справедлив или чиновник, который отказывает в помощи. Судья справедливо сажает в тюрьму. Даже скорая не ко всем приедет, если слишком много вызовов. Цена выживших будет справедливо оплачена умершими. Изуку видел следы этих мыслей в интернете, они довольно поверхностны. Вероятно Шинсо не успевал написать работу сам. Или не был в этом заинтересован. Изуку напевает про себя. Он может разрушить эти доводы в пух и прах, но молчит. У него другая тактика. — Ты бы стал мстить, если бы кто-то поступил не справедливо по отношению к тебе? — спрашивает Изуку. Шинсо почти не задумывается. — Родители, у которых убили детей, не испытывают удовлетворения от наказания убийц. Им нужен ребенок, а не месть. Я тоже не нахожу в этом никакого толку. — Изуку согласно кивает в ответ. — Шинсо, ты очень рассудительный. Это в самом деле так. Изуку гордится Шинсо и уверен, что тот в пылу драки ценой собственной жизни прикроет других. Даже сейчас со своей нелегкой судьбой - он добр к другим. Можно было бы весь переезд в Мусутафу оправдать встречей с Шинсо. Ведь он настоящая находка.

***

Изуку не знал, как оказался в машине Каминари. Он помнил только, что стоял у выхода из школы, проверяя расписание на телефоне, когда рядом затормозила старая белая "Тойота". Окно с шумом опустилось, и оттуда высунулся Денки с сияющей улыбкой: — Мидория! Подбросить? Мы в "Джойфул" собираемся, там сегодня акция на тако. — Я... — начал Изуку, уже готовя вежливый отказ. — Садись, не дрейфь! — Киришима высунулся с заднего сиденья и распахнул дверцу. — Если Кацуки не убил тебя за две недели, значит ты нам подходишь. Изуку моргнул. Было слишком поздно отказываться - дверь уже была открыта, и сзади сигналила какая-то машина. Он нырнул внутрь, прижимая рюкзак к коленям, и машина рванула с места. В салоне играла громкая музыка — что-то попсовое, от басов вибрировало сиденье. Каминари подпевал и отбивал ритм по рулю. Киришима обсуждал с кем-то по телефону планы на выходные. Изуку сидел сзади, стараясь не касаться плечом соседа, и чувствовал себя так, будто его случайно занесло в чужую квартиру. Но Денки обернулся на светофоре и спросил: — Слушай, ты с нами на физре в пятницу в одну команду? Нам нужен третий, а то Судо в турнир записался, и мы остались без игрока. — Я... эм... — Изуку растерялся. — Я не очень хорошо играю в баскетбол. — Это не важно! — отмахнулся Киришима, кладя трубку. — Главное — бегать и не падать. Ну и если мяч попадёт в Кацуки - не взрываться. Хотя если честно, мы сами пытаемся. Денки заржал, Киришима хлопнул по рулю, и Изуку неожиданно для себя улыбнулся. Улыбка вышла неуклюжей, будто он отвык пользоваться этим мышцами в новой школе. — Ладно, — сказал он тихо. — Я попробую. — Йеееес! — заорал Денки и нажал на газ. Машина влетела в поворот, и Изуку чуть не приложился головой о стекло. Киришима схватил его за плечо, удерживая. — Денки! Ты чёртов гонщик! — Жизнь — это риск, Эйджи! Изуку выдохнул и откинулся на сиденье. Где-то в груди закопошилось странное чувство. Они живые, громкие и яркие. И я уже привыкаю к ним. Но смогу ли я стать частью с ними вместе? Вопрос оставался открытым.