please don’t call

Вспышки камер и свет софитов слепили глаза, а золото приятной тяжестью давило на грудь. Спускаясь с пьедестала, он проваливался в мысли всё глубже и глубже. Проезжая круг почёта мимо питерской толпы, Петя всё равно не мог обдумать новый титул – «Чемпион России» – голова была забита чем-то другим. Кем-то другим.     Гуменник много раз жалел. Жалел, что поехал летом в Америку на стажировку, жалел, что улыбнулся звезде американского фигурного катания, жалел, что ответил в инстаграме и согласился на кофе после тренировки. Он не знал, что испытывает к Малинину. Это была не любовь, но эти чувства нельзя было охарактеризовать как просто «он мне симпатичен». Почему же тогда жалел? Петя всегда хотел определённости. В учёбе, в спорте, в отношениях. Он надеялся, что с Ильёй так и будет, он ведь не маленький мальчик всё таки. Так ведь, да? Только почему-то Малинин будто нарисовал черту, за которую Пете ступать запрещено. Он одновременно притягивал как можно ближе и отталкивал. Только почему-то, они всё ещё не считались парой, хотя Илья возможно их бы и друзьями не назвал. Так, переписочки, звоночки. Тема просто молила об обсуждении, но стоило Пете собраться с мыслями и набрать нужный номер, как мурчащий голос выбивал всю брехню, и неприятную тему откладывали в дальний ящик. Но ведь и правда, может игра не стоит свеч? Может Илья просто принял их отношения без официальных заявлений? Он не замечался в сомнительных любовных похождениях, он ревновал Гуменника к каждой встречной, и попробуй докажи, что это просто подружка-сокомандница. Мурчащий голос говорил много нежностей и только на русском языке. Языке, который Илья не особо любил. Языке, который только для семьи. Для семьи и для Гуменника. Но стабильные сухие ответы и игнор со стороны Ильи всегда напрягали.     Мысль о том, что всё же надо расставить все точки над «i», была последней в голове Пети, перед тем как чужие голоса заставил всё же обратить на себя внимание.  - Пётр, как можете прокомментировать свой прокат? – молодая девушка в очках первая подала голос, подвигая микрофон к лицу Гуменника.     Петя озадаченно моргнул. Он вообще не понял, как оказался в коридоре арены. Только что же был на льду, так ведь? Тут же собравшись, он наконец-то подал голос.  - Не люблю комментировать прокаты, особенно свои. Вы лучше моего тренера спросите, она точно вам ответит, – Петя выдавил из себя смешок, к счастью, тело даже здесь готово было работать автоматически.     Ответив на привычные, послестартовые вопросы, Гуменник ушёл в раздевалку, желая быстрее скинуть весь маскарад. Голова тут же ушла в прежние мысли, а все конечности перевелись в авторежим. Он здоровался с кем-то, жал кому-то руку, отвечал на поздравления. Петя не помнил лиц, голосов, он был не здесь. Он был в своей комнате, телефон лежал на груди, а из динамика доносилось мурлыканье. Злое, возмущённое, но будто бы и родное.     Руку прожгло резкой болью, заставляя оглянуться вокруг. Предательская дверца шкафчика в раздевалке. Сука. 

***

  - Petya, ты серьёзно издеваешься, – Илья шипел в динамик. Гуменник радовался, что они всё ещё на расстоянии, ведь будь он рядом, так Малинин бы точно его придушил.  - Сколько раз мне надо просить тебя успокоиться? – входная дверь захлопнулась за его спиной и Петя еле сдержался, чтоб не лечь прямо на пол. Тренировка сегодня была особенно изнуряющая, да и октябрьский холод не щадит даже в машине, – почему ты вообще такую панику устраиваешь?  - Панику? – на том конце трубки послышался судорожный вдох, – Первое, что я увидел, зайдя в соцсети, были твои фотки с какой-то девушкой! Не с Владом, не с Женей. Я бы понял если бы это было групповое фото, но вы там вдвоём!  - Илья, – Петя потёр переносицу и устало вздохнул, – я же говорил, мы снимали профайл для первого канала. Меня поставили с Соней, никто особо и не спрашивал моего желания.  - Ты её обнимал! Или это тоже первый канал вас заставил?  - Послушай, – усталость всё таки взяла вверх, – я вымотался ужасно, Дайнеко меня гоняет ко всем этим кубкам ржавых качелей, – Гуменник наконец-то снял куртку и прошёл в глубь квартиры, – давай потом поскандалим? Я на свежую голову лучше оправдываюсь.     Петя лёг на кровать, потирая глаза и кладя телефон на грудь, в надежде, что звонок скоро закончится.  - Я тоже устал, Petya, – голос Ильи приобрёл иронично-возмущённый окрас, – ребята из сборной собирались в клуб в прошлую пятницу.  - Ты же дома сидел, – усталый мозг давал только базовые ответы на вопросы, особо их не обдумывая.  - Вот именно! – резкое повышение голоса слегка ударило по вискам, – я сидел дома, болтал с тобой, потому что ты во мне нуждаешься, да и тем более, что мне делать в клубе когда у меня есть ты?  - В клубе не только трахаются, – глаза начали слипаться, а сознание замедляться.  - А ты у нас смотрю часто такие места что ли посещаешь? – ядовитая усмешка была слышна даже сквозь динамик, – ты даёшь мне поводы для ревности, а я и не могу с эти ничего сделать, я ведь, – Илья резко остановился, явно передумывая говорить изначальное слово. Петя заминку даже не заметил, погружённый в полудрёму, – я ведь нуждаюсь в тебе. Да, – будто сам себе подтвердил Малинин, – я нуждаюсь в тебе, а ты во мне. Только ты обжимаешься со всякими, а я в клуб не могу сходить. Ты ведь понимаешь как это глупо? Я ведь..    Дальше Петя не слушал. Мозг будто вырубил все рычаги, и он отрубился прямо в уличной одежде, с телефоном на груди. 

***

Голос Линдеманна играл из колонок машины, помогая совсем не сойти с ума. Золотая медаль лежала в рюкзаке, прожигая даже сквозь ткань на расстоянии. Петя не теряя время в пробке, пытался отрепетировать разговор с Ильёй, но понимал, что эмоции обоих не предсказуемы. Вокруг уже во всю была новогодняя атмосфера, конец декабря всё таки.    Вдруг, музыка прервалась, а на экране высветился звонок от долгожданного контакта.  - Ало, Илья, – улыбка расцвела сама собой, но тут же слезла с лица, от понимания, что от разговора никуда не деться.  -Привет, Petya, прости я опять пропал, – голос был чуть загнанный, видимо от волнения, – поздравляю кстати с золотом. Ты теперь прям вот чемпион..   Петя прервал Малинина, который видимо тараторил первое, что придёт в голову.  - Илья, слушай, не знаю насколько подходящее для этого время, но надо поговорить.     Илья замолчал, внимательно слушая собеседника.  - Я не люблю несерьёзность, Илья, давай решим. Мы в отношениях?  - Petya, – на том конце трубки послушался тяжёлый выдох, – I don’t know. Maybe, – от резкого перехода на английский Гуменник напрягся, но сразу собрался переводить, – maybe we should stop it. I don’t know fuck. - Почему остановить? – если бы Петя ехал прямо сейчас по трассе, он бы точно случайно вырулил куда-то на встречку, – Илья, что такое?  - I, – он прерывался, пытаясь выдать связанную мысль, – i think that i must practice more. I don’t need this… all.     С каждым словом дыхание Пети сбивалось всё больше. Пробка никак не рассасывалась. Десятки машин, десятки разных жизней.  - It can’t be serious. I was born for sport, not for you. I was born for records, for jumps, for my career. And you should think about your career. We can’t be together. We must think about our future. We’re different, – казалось, он сказал это на одном дыхании. - Пытаешься построить стены своим английским? – Петя горько усмехнулся. Никакого мурчащего голоса больше нет, говорил холодный подросток из аудирования, которое обычно включают в школе на контрольных.  - I’m so sorry, Petya.  - Ты же этого не хочешь, – он даже не спрашивал, это было только утверждение.  - I need to do this.  - Ну иди, золотой мальчик. Строй карьеру, работай над скольжением, а то компоненты проседают, – ядовитая усмешка помогала скрывать реальные эмоции, которые так не хотелось выдавать.  - Sorry, i didn’t say this before. It isn’t correctly.  -Пока, Илья, не забудь заработать для страны два олимпийских золота. И главное не жалей о своём решении.     Малинин сглотнул. Петя явно ударил по больному.  - Merry Christmas or New Year, i don’t know,– он опять стал бубнить, но Гуменник слышал. Слышал, секунда, и слёзы потекут по щекам Ильи, – please don’t call.    Илья первый сбросил трубку. Кто бы сомневался. Петя не плакал. Не умел. Он лишь тяжело вздохнул, потёр лицо руками и вернул их на руль. Пробка всё ещё тянулась, казалось бы бесконечная. Десятки машин, десятки жизней, а одна из них кажется сегодня сломалась. 

***

   Италия встретила Петю не слишком дружелюбно, чего стоит только автобус, который еле довёз его до олимпийской деревни. Но живой – уже хорошо. И единственное, что сейчас волновало Гуменника, насколько удобная будет кровать и как же сладко он проспит пару часов до первой вечерней тренировки. Он идёт по коридору обдумывая планы на ближайшие дни, командник он пропустит, даст себе время для отдыха, ведь тренировок в это время не будет. Да и что ему этот командник? У него что ли сборная есть? У него даже страны нет.     Гуменник старается сильно в мысли не уходить, ведь мало ли, встретит знакомых и даже не поздоровается. Ой как некультурно, Пётр.     Рядом слышен громкий смех, Петя невольно обернулся. Американская сборная. Ну конечно же. Мысль об этом заставила слегка напрячься, но знакомой кудрявой головы в толпе не было. Наверное уже во всю вколачивает свои аксели в лёд на тренировках.     Ключ карта пустила Петю в номер, позволяя наконец-то выдохнуть. Он быстро скинул куртку и чемодан, укладываясь на кровать. Не особо мягкая. Ладно, спали на матрасах и похуже. Голова коснулась подушки, а мысли потекли в нежеланное русло.     Петя никогда не думал, что он настолько отходчивый. Казалось бы, после того звонка он думал, что не сможет отпустить никогда. Через пару дней он понял, что мучения эти будут преследовать больше года. Прошло чуть больше месяца, а Гуменник будто вернулся в ту жизнь, которая была до того злополучного лета. Он работал на льду без продыху, посещал церковь и родителей, выходил куда-то с Владом. Даже с девушкой одной познакомился, но дальше переписок и одного свидания дело не пошло.     Красивые голубые глаза уже не приходили во снах. Почти. Знакомое имя, мелькавшее в заголовках, уже не заставляло вздрагивать. Иногда.     Конечно, мысль о том, что Илья где-то рядом, не за океаном и восьмичасовой разницей, заставляла чувствовать что-то непонятное, но явно приятное. Но эмоции надо отставить. Малинин далеко, но не физически. Он же приехал карьеру строить, нельзя мешаться под ногами.     Нет, к Илье лезть точно нельзя, но Петя этого и не желает. Он вообще не желает особо и видеть его, может он и сделает вид, что не знаком с ним. Да, так и сделает.     Разум опять резко отключился, сон подкрался незаметно. 

***

   Илья слоняется по олимпийской деревне уже несколько дней в попытке пересечься с Петей. Он знал точную дату когда он прилетел, и за всё это время он видел его один раз в столовой, но тот почти сразу ушёл, даже не взглянув на Илью. Будто он пустое место. Да ладно столовая, Гуменник не пришёл посмотреть даже командные соревнования. Это Малинин точно знал, не зря же он сталкерил аккаунты всех, кто мог бы быть с Петей, но ни на одном посте его нет.     Илья не знал, специально ли Петя от него бегает, но факт остаётся фактом, уезжать из Милана не поговорив с Гуменником нельзя. Малинин никогда себе не простит, если даже привезёт домой два золота, но в директе не будет сообщения «Как добрался, Илюш?» на русском.     Илья стоит, оперевшись на автомат с кофе, и ждёт Эмбер с Алисой. Кофейный автомат был их любимой точкой встречи. Вдруг, раздался неуверенный голосок с ужасным акцентом.  - Ilia, sorry, – Малинин поворачивается и слегка наклоняет голову. Перед ним стоит Аделия Петросян, тоже нейтральная фигуристка. Он знал её, всё же за русским фигурным катанием он следил давно, а после появления рядом Пети, пришлось мониторить все водокачки с большим рвением, – Hi, i’m Adelia… эм - Привет, ты можешь говорить на русском, я пойму, – Илья ненавидел говорить по-русски с кем-то кроме семьи и Пети конечно же. Русский язык стирал все барьеры, которые он так любил выстраивать с людьми, но Аделия была будто.. будто Петей, только в женском обличии. Малинин не знал как это описать, но чувствовал, будто строя стены от неё, он строит их и от Пети, – очень приятно познакомиться. Видел твои прокаты, it’s adorable.    Аделя слегка замялась, но улыбнулась, видимо не ожидая похвалы.  - Спасибо, от тебя это слышать приятно вдвойне, – она почесала шею от неловкости и уже хотела что-то сказать, как тут они оба повернули голову на громкий голос с другой стороны.  - Аделя, – Илье хотелось провалиться сквозь землю, Петя шёл прямо на них. Хотелось прямо здесь развернуться и убежать, всё же не так он представлял их встречу. Но от себя потом он бы убежать не смог, – почему я тебя блин должен столько времени искать, – пара зелёных глаз наткнулась на Малинина.     Петя протягивает ладонь Илье и, не проявив ни капли эмоций, добавляет: - Peter Gumennik, – Малинин пожимает руку и открывает рот, но тут же закрывает его, не находя ответа, – nice to meet you, Ilia.     У этого ублюдка амнезия что ли? Малинин сразу разрывает рукопожатие, пока не решил сломать руку этому англичанину.  - Вы разве не знакомы? – Аделя дёргает Петю за руку, обращая на себя внимание.  - В юниорах раз пересекались, – Петя переводит внимание обратно на озадаченного Илью, и добавляет, – Sorry, we need to go. Bye, Ilia, – Гуменник окидывает его взглядом и разворачивается, хватая Аделю за плечо.     Малинин ничего не отвечает, просто стоит и смотрит в спину уходящего Петра и думает о том, насколько много он проебал за тот короткий телефонный разговор.     Илья жалел много раз, но сначала он забивал эту жалость глубже, ведь он всё сделал правильно. По крайней мере ему так казалось. Ну действительно, им нужно думать о спорте и победах, а приближающаяся олимпиада дышала Илье в спину и шептала, что он мало тренируется, плохо прыгает, быстро выдыхается. А ещё подсознание постоянно подкидывало сценарии, как с Петей начинается что-то серьёзное и это серьёзное добивает Малинина до конца, ведь прилежный сынок священника никогда не свяжет своё будущее с американским взбалмошенным фигуристом.     После того звонка Илья действительно не жалел. Не жалел ровно два часа, а потом лёг спать и его накрыло. Полтора месяца он работал до помутнения в сознании на тренировках, пропускал выходные и старался контактировать с людьми как можно больше, чтоб не оставаться наедине со своими мыслями. Илья думал, что нагрузка поможет выгнать Петю из головы. Илья думал, что они не смогут быть счастливы друг с другом. Илья вообще зачем-то много думал. Иногда хотелось просто выключить мозг, чтобы ни одна даже отдалённая мысль не мешала его покою.     Малинин прекрасно знал, сейчас не то время, не то место. У Пети куча проблем: бесконечные допинг-тесты, смена музыки в короткой программе, отсутствие федерации за спиной. Не хватало ему ещё вдруг появившегося Ильи с никому не нужными извинениями и эмоциями. Но Илья по-другому не мог, не хотел.     Прогулка с Алисой и Эмбер помогла чуть скрасить ужасное самочувствие, но стоило кудрявой голове коснуться подушки, как всё вернулось на круги своя. Илья знал где живёт Петя, выведал это ещё в первый день у общих знакомых. И ведь чисто теоретически, он же может к нему пойти? Он явно уже вернулся, режим же и всё такое. Илья может, но он же не настолько больной, верно?    Малинин стоял перед такой же дверью, как и его собственная, как и сотни таких же дверей. Только в эту стучать было страшнее всего. Чтобы точно не успеть передумать, Илья постучал, старательно, громко так. С той стороны послышались шаги, но никто не открыл.  - Аделя я же написал, всё в порядке и приходить не надо, – не открывая двери отозвался Петя.     Теперь голос подавать точно нельзя, Илье то он не откроет. Малинин постучал ещё раз. Наконец-то послышался щелчок и дверь открылась.  - It’s not Adelia, dear, – он быстро прошёл в номер, пока дверь не закрыли у него перед носом. Илья окинул взглядом Петю. Такой растрёпанный, явно пытался заснуть, пару прядей выбились из косички и прикрывали недовольное лицо. В комнате было прохладно, так что Гуменник стоял в пижамных штанах и лонгсливе, сложив руки на груди.  - What are you doing, Ilia? - Oh fuck, говори на русском, Петенька, у тебя ужасный акцент, – хотелось вновь слышать этот голос только на русском, а не этот ядовитый язык.  - Хорошо, говорю по-русски, – Петя приподнял брови и прошипел, – съебись отсюда, Илья.     Малинин был готов к такой реакции, всё таки он здраво оценивал свои силы, но отступать так сразу был не готов. Илья закрыл дверь на замок и подошёл на шаг ближе.  - Петь, нам надо поговорить.  - Ты мне вроде всё сказал, или забыл что-то добавить?  - I’m an asshole, серьёзно, – Илья выдохнул и подошёл ещё ближе, – я пытался бегать от этих мыслей всё это время. Я, – он запнулся пытаясь сформулировать мысли, – я думал, что поступаю правильно, что нам будет лучше так, но я не могу без тебя, – Гуменник стоял молча, выслушивая сбивчивые оправдания, – я расшибался на каждой тренировке, пытаясь выбить мысли о тебе, но ты тут, – Илья указательным пальцем ткнул себя в висок, – и уходить явно не собираешься. Я не знаю, сможешь ли ты меня простить, – послышался первый всхлип, эмоции всегда брали вверх над Ильёй, – но я хочу хотя бы попытаться. Когда сегодня ты сказал, что мы не знакомы, я хотел разбить голову об этот конченный автомат прямо там. Петь, – всхлип опять повторился, – ответь что-нибудь, иначе я точно умру.        Вместо слов Гуменник сократил оставшееся между ними расстояние и притянул Илью к себе. Широкие ладони пальцами прошлись по чужим щекам, стирая дорожки слёз.  - Как я могу тебя не простить, Илюша, – Петя убрал руки и чмокнул кудрявую макушку, – ты такой глупый конечно, – он улыбнулся и потёрся носом о висок Ильи.  - Прости, – Малинин приподнялся на носочках и стал покрывать лицо Гуменника маленькими поцелуйчиками, – прости, – он оторвался и посмотрел прямо в зелёные глаза, – только не прогоняй меня. Можно я побуду с тобой?    Гуменник улыбнулся и чмокнул Илью в лоб.  - Не прогоню. Оставайся, пожалуйста.     Засыпая в объятиях того самого мужчины, после бесконечных жарких поцелуев в его кровати, Илья считал себя, наверное, самым тупым человеком на Земле, раз когда-то позволил себе оттолкнуть его.