С любовью, мотылёк

      Когда съемочный день наконец подошел к концу. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а Антон Шастун медленно ехал домой в такси, вальяжно откинувшись на сиденье. В его голове была лишь одна мысль: поскорее добраться до квартиры, принять горячий душ, чтобы сбросить с плеч всю усталость после тяжёлого рабочего дня, а потом дождаться мужа со съемок, чтобы поужинать под какой-нибудь дурацкий фильм и смеяться до слез. Как только машина остановилась у ворот ЖК, Антон расплатился с водителем и, по привычке поставив пять звезд за тишину и отсутствие лишних вопросов, поспешил к подъезду. Лифт, как назло, плелся невыносимо медленно. Фоновая музыка навевала сонливость, но Шастун заставлял себя держать глаза открытыми, гипнотизируя меняющиеся цифры этажей. — Чёртов лифт, — пробормотал он, когда двери наконец открылись на восьмом этаже. Антон нашарил ключи в кармане куртки, открыл дверь и шагнул внутрь, с облегчением скидывая кроссовки. Конечности болели до ужаса, всё-таки провести весь день на ногах было очень тяжело.  Внутри квартиры пахло пустотой и знакомым ароматом духов Арсения — нотками бергамота и цитрусовых, которые тот всегда оставлял в прихожей.  — Арс? — позвал Шастун, решив попытать удачу, хотя прекрасно понимал, что машины мужа во дворе не видел.  Но в ответ была тишина.

***

      Спустя полчаса, с мокрыми волосами и полотенцем на плечах, Антон развалился на диване, лениво затягиваясь мятной электронкой. Он пытался сосредоточиться на видео, которое скинул Стас, но мысли постоянно возвращались к Попову. У Арсения сегодня смена до самого вечера, а судя по сообщению: «Буду в 23:30», до его приезда оставался еще целый час.  Шастун тяжело вздохнул, бросил телефон на подушку и уставился в потолок. Квартира сегодня казалась подозрительно огромной. Каждый шорох отдавался эхом, тени в углах приобретали недобрые очертания, а приоткрытая форточка превратилась чуть ли не в ворота для всех насекомых района. Чтобы отвлечься, комик потянулся за пультом, пытаясь переключить видео на более весёлое, но вдруг замер. Что-то мелькнуло справа, прямо у самого уха. Антон рефлекторно дёрнулся, стукнувшись затылком о спинку дивана. В воздухе, прямо перед телевизором, кружил маленький, чёрненький силуэт с крыльями. — Да ёбаный... Это существо оказалось мотыльком, но не обычным - маленьким, а жирным, таким, у которого крылья хлопают с неприличной громкостью для насекомого. Незваный гость описывал пируэт по всей площади комнаты: пролетел над журнальным столиком, зацепил крылом край чашки с недопитым чаем, пару секунд посидел на электронке, а после уверенно ретировался на люстру. Шастун потянулся к телефону, словно к спасательному кругу. Пальцы мелко дрожали, пока он разблокировал  экран и судорожно открывал диалог с мужем

***

Вы: АРСЕНИЙ АРС АРСЮСЮСЮША У НАС В КОМНАТЕ ЛЕТАЕТ ОГРОМНЫЙ МОТЫЛЁК!!! ТЫ ГДЕ? АРС, МНЕ СТРАШНО!! Ответа не было ни через минуту, ни через пять. Антон, окончательно потеряв самообладание, закутался в плед с головой. Он пытался превратиться в кокон, спрятаться от этого мерзкого существа, которое уже успело пару раз врезаться в него, вызвав истошный, душераздирающий вопль. Телефон, наконец, подал признаки жизни. Шастун выдохнул, надеясь, что сейчас получит долгожданную порцию утешений, но не тут-то было. Вместо слов поддержки его ждал идиотский юмор Попова: Любимый: Твой муж мёртв, ты следующий. С любовью, мотылёк 💋 Антон уставился в экран, пытаясь осознать прочитанное. В голове Попова явно поселился какой-то бес, раз он решил упражняться в черном юморе, в такое-то время. Вы: АРСЕНИЙ, БЛЯТЬ, ЭТО НЕСМЕШНО!! ОН СЕЙЧАС СЯДЕТ МНЕ НА ЛИЦО, И Я УМРУ ОТ СТРАХА. ОН ЖИРНЫЙ, НАГЛЫЙ И ЗНАЕТ, ЧТО Я ЕГО БОЮСЬ. ПРИЕЗЖАЙ И СПАСАЙ СВОЕГО МУЖА!! Больше сообщений от Арсения не было. Антон так и лежал, сжавшись в комок под пледом, и молился, чтобы эта тварь поскорее улетела восвояси. С улицы доносился лай собак, гул машин и шелест листьев, но это все не успокаивало — наоборот, лишь подчеркивало его одиночество в этой схватке с насекомым.

***

      Через неопределенный промежуток времени, который Антон провел в своем «коконе», в замочной скважине наконец заскрежетал ключ. Шастун вздрогнул так сильно, что едва не свалился с дивана вместе с пледом. Он затаил дыхание, вслушиваясь в привычные звуки прихожей: щелчок замка, тяжелый вздох, шелест снимаемой куртки и мерный стук ключей о тумбочку. —  Есть кто живой? Или великий и ужасный мотылёк уже захватил эту жилплощадь и взял всех в рабство? — раздался до боли знакомый бархатный голос с явными нотками еле сдерживаемого смеха. — Арс! — приглушенно, из-под пледа, простонал Антон. — Слава богу! Убей его быстрее, ну или выгони, короче сделай что-нибудь, - Шастун высунул нос из своего укрытия и посмотрел на Арсения с таким отчаянием, словно мотылёк действительно взял его в рабство. Попов стоял в дверном проеме гостиной. Он выглядел уставшим, но от этого не менее притягательным: под голубыми глазами залегли легкие тени, волосы после съемок были привычно уложены, хотя пара прядей все же выбилась из общей массы. Арсений облокотился о косяк, скрестив руки на груди, и с явным удовольствием рассматривал дрожащий на диване кокон, на его губах играла та самая фирменная, немного хитрая улыбка.  — То есть вместо того, чтобы встречать мужа с работы горячим ужином, объятиями и поцелуями, ты решил стать шаурмой? — хмыкнул Попов. — Арсений, блять! — возмущенная макушка Шастуна с растрепанными, еще влажными волосами снова на секунду высунулась из-под пледа, но тут же нырнула обратно, стоило где-то под потолком раздаться громкому хлопку крыльев. — Он всё еще здесь! Это не мотылёк, это птеродактиль! У него был план лишить тебя мужа, а ты мне такие сообщения пишешь! Арсений наконец отлип от косяка и не спеша прошел вглубь комнаты, он поднял взгляд на люстру и тихо присвистнул. — Ну, справедливости ради, Шастун, он и правда здоровенный, прям солидный такой парень. Может, оставим его? Я уже имя ему придумал - Геннадий. Будет охранять холодильник от прожорливых комиков. — Я сейчас соберу вещи и уеду к Диме! — категорично заявила куча пледа. — Убивай своего Геннадия, или между нами всё кончено!  Арсений тихо рассмеялся, и этот звук мгновенно заставил напряженные мышцы Антона немного расслабиться. — Тебя Катя на порог не пустит, - парировал Попов. Он подошел к окну, распахнул его настежь, впуская в комнату свежий ночной воздух, а затем вооружился диванной подушкой. — Ну давай, братан, лети к своим, — скомандовал он, настойчиво подгоняя насекомое в сторону улицы. Геннадий, осознав, что гостеприимство в этом доме закончилось, совершил прощальный пируэт над журнальным столиком и с громким шелестом вылетел в темноту. — Всё, путь свободен. Чудовище повержено, принцесса спасена, — отчитался Арсений, закрывая окно и бросая подушку обратно на диван.  Антон медленно, с опаской стянул с головы плед. Оглядев потолок и убедившись в отсутствии угрозы, он шумно выдохнул и откинулся на спинку дивана, закрыв лицо ладонями. — Ты придурок, Попов, — выдохнул он без тени злости. — Я реально чуть инфаркт не словил, пока читал твои сообщения. Арсений подошел к дивану, тяжело опустился рядом и, притянув Шастуна к себе, уткнулся носом куда-то ему в висок. От него пахло кофе, уличной прохладой и тем самым парфюмом, флакон которого стоял в коридоре. — Прости, Тош, не удержался, — тихо произнес он, мягко перебирая пальцами влажные волосы мужа. — Ты так забавно паникуешь, сильно испугался? — Пиздец как, — честно признался Шастун, окончательно расслабляясь и устраивая голову на плече Арсения. Длинные руки крепко обвили талию мужчины, прижимая его ближе. — Устал? — Безумно, — Брюнет прикрыл глаза, наслаждаясь теплом. — Ноги гудят, спина отваливается, мечтаю только о душе и горячем ужине. — Тогда иди мойся, — Антон поцеловал его в шею, чувствуя, как домашний уют окончательно вытесняет недавний стресс. — А я пока разогрею нам еду и включу фильм, отвечаю, тебе понравится. Теперь впереди их ждал идеальный, заслуженный вечер на двоих, и больше ни один «Геннадий» не смел его испортить.