Дневник Мистера Ли

      — Слушай, выручи, а, ну по-дружески.       В кабинете пекло. С головы ручьём стекает пот. Одежда мокрая, назойливо липнет к телу. А трусы… Трусы! Божья кара. Хрен снимешь, когда природа позовёт, а после хрен натянешь. Противно. Лето в Корее особенное, для любителей — умопомрачительное. По градусам, жить да не тужить, на деле — влажность — даёт под дых каждый, сука, день. Шмотки воняют, чем — и токкэби не разберёт, даже после тщательной стирки и просушки. Дома благоухают розами, лавандой, но стоит выйти за дверь — всё — финиш. И ведь не докажешь, что сменил тряпки на почти стерильные и драил спину пемзой.       — Ты получил ответ тридцать минут назад. На гражданку отведено четыре месяца, и я возвращаюсь на службу.       Какая служба с его-то ранением? Да и вообще, он что не потеет? Стоит у окна под прямыми UVA и UVB лучами, в брюках, рубашке, пусть и с рукавами в три четверти, и ни намёка на испаринки. Андройд.       — Ну, не можем мы найти нормальных за такие гроши! — в сердцах воскликнул Ши Хёк, совершенно не стыдясь собственной слюнявости. За ним такое водится. Стой они чуточку ближе, профиль друга достали бы осадки. — А ненормальных держать опасно! Они же дети! Им защита нужна!       — В их возрасте полигон топчут, да морзянку зубрят, — хмыкнул хён, продолжая пялится в окно.       И что он с таким интересом разглядывает? Торговые палатки с уличной едой? Или ворчливых бабусек, до нелепого важно восседающих на лавках под палящим солнцем в сорокаградусную жару?       — Ты говорил, — вдруг начал хён тем своим тоном, от которого всех, кого знал, бросало в дрожь, и ведь поди разбери отчего — от страха ли, иль холода, — что у тебя большие проблемы, — он нехотя отлип от окна и вперился колючим взглядом, не в глаза — нет, в аккурат в межбровье, туда, куда учат целиться. Предательский ком оцарапал глотку. — Но проблемы, которые решаются деньгами, не проблемы, обычные траты. Так подбери яйца, найди бабло и обеспечь подопечным охрану, а меня оставь в покое.       Всё. Теперь точно — всё. Точка впечатана. Жирная и несокрушимая, как Великая Китайская стена — от набегов вражеских спасёт, а от своих… Погодите-ка… В голове закрутилось, завертелось, память услужливо подкинула сцену из прошлого. И-и-и… Бинго! Свершилось! Спасибо тебе Будда за умные мысли, что пришли не опосля, а как нельзя вовремя!       Бан Ши Хёк внезапно обрёл хлипкую, но всё же уверенность. Когда-то, давным-давно, когда понятия К-рор и айдолы ещё не существовали, а Сеул не утопал в неоновых вывесках, умудрились они по глупости лет вляпаться в неприятную историю, которая чудом не попала в новостные ленты. Опозорились бы знатно. Однако — пронесло. На радость идиотам. Конечно, они поклялись забыть о том, и забыли… до сегодня. Ши Хёк никогда не прибегал к столь грязным методам переговоров, ибо только мразь подмешивает в кофе лучшего друга подслащённое дерьмо. Но хён не оставляет выбора.       — Я честно не хотел… — голос звучит тише обычного, во рту сухо так, что язык вот-вот прилипнет к нёбу, — …тот случай, помнишь? Они ведь до сих пор у меня.       Ни один мускул на лице хёна не дрогнул. И это страшнее всего. Уж лучше бы общибалил, отвесил оплеуху или подзатыльник влепил, было бы легче. Но нет. Умеет хён нагонять жути одним лишь взглядом.       — Хочешь сказать, что не уничтожил их? — голос ровный, спокойный.       Чёрт-чёрт-чёрт!       — Нет, — говорит-то он вроде уверенно, чего не скажешь о поджилках — пляшут похлеще Чон Хо Сока. Боги помогите! Не сойти с выбранной тропы-войны!       Лицо хёна потемнело. Ши Хёк готов поклясться, что видит, как от подтянутой фигуры старого друга исходят клубы дыма, не пара — именно дыма. В и без того убогом кабинете, с едва дышащим на ладан кондиционером, воздух стал настолько плотным, что хоть пожарных вызывай. Душно, дымно… СТРАШНО!       Ши Хёк знает, шантажировать не по-человечески, про — шантажировать друга — и заикаться не стоит. Но что ещё остаётся? Он искал деньги, кланялся в пол, улыбался, чуть ли не в ноги падал, наплевав на гордость. И что это дало? Ни-че-го. Ровным счётом ничего. Скудных финансов не хватает даже на обед — ребятам, персоналу, состоящему всего из двух сотрудников. Приходится выбирать между арендой машины, которая довезёт команду до очередной третьесортной площадки, визажистом и костюмами. О еде уже никто не говорит. Одного боятся — что вода закончится, а в запасах останутся только пустые бутылки.       — Четыре месяца, — после долгого молчания чётко отрапортовал хён. — Как травма затянется, я уйду.       — Да, да, — замотал головой Ши Хёк, радуясь тому, что друг пощадил — не убил, не расчленил. Хотя зная хёна, месть он предпочитает подавать холодной, и тогда, когда никто не ждёт.       С этого всё и началось. С шантажа и необдуманного: «четыре месяца». Мог ли ныне бывший военный, спецназовец, в несостоявшемся будущем — лучший инструктор, с кучей наград за заслуги перед отечеством, чья жизнь, с лёгкой руки генерал-лейтенанта, была расписана по минутам вплоть до: «где, как и рядом с кем поставить урну с его прахом», помыслить, что однажды он потерпит поражение? Причём — сокрушительное? Однозначно — нет! И было бы от кого! Ни от террористов, ни от Бан Ши Хёка, ни от того злополучного компромата. Юнцов! — сопливых и слюнявых! К таким перекрёсткам SWC не готовит. Видать судьбинушке не понравилось, что жизнью его распоряжается не она. Вот и решила добавить разноцветных клякс в расчерченный чёрными линиями серый холст. Зачем? Да кто ж её знает!       

       В общем! Добро пожаловать в мой личный дурдом!

4 мая 2014г.