Буйство

«Мне пару раз дали пизды, и я зауважал всех» — Паша Техник

Запах сырости бил в ноздри, в плесневелых углах шуршали крысы, а верёвки туго стягивали по рукам и ногам. Стекающая по лицу кровь закрывала обзор на и без того тёмный трюм французского фрегата. Будучи знатным британским корсаром, Артур чувствовал злобу от ощущения собственной беспомощности. Всего пару часов назад его судно пало под натиском французской флотилии во главе с Ёбанным Франциском. Между бочек истерично попискивал Питер — самый младший член его только что разгромленной команды. — Заткнись, мелкий поганец! Придушу этими же руками, если ты не захлопнешь свой рот! — Артур громко сплюнул, а Силенд, всхлипывая, забился в угол. — Материковые ублюдки... Жгуты беспощадно впивались в окровавленную кожу на лодыжках, запястья больно стягивала бечёвка, крепящаяся к тонкой балке над головой. Извернувшись животом к полу и усевшись на колени, он шумно втянул ртом воздух, стараясь не заскулить от боли. Опустив руки вниз, ближе к лицу, он начал судорожно цеплять зубами верёвки в попытке освободиться. Увы, его попытки были безуспешны, и он с сердитым вздохом стал осматривать трюм. Бросив взгляд к люку, ведущему на палубу, Артур разочарованно опустил голову. Возле балки он, к своему удивлению, обнаружил полупустую открытую бутылку неопознанного алкоголя. За долгие годы мореплавания он мог по лёгкому флёру определить вид алкоголя и его крепость. На этот раз опыт его не подвёл: перед англичанином стоял дерьмовый французский ром. Всё-таки лягушатники никогда не умели делать хороший алкоголь... Артур с остервенением зацепил горлышко и, приподняв всё ещё связанные запястья, приблизился губами к бутылке. Противная жидкость обожгла горло и в скором времени была вылакана до дна. В глазах поплыло, бутыль была откинута в глубину трюма, а где-то на периферии сознания звучало натужное хныканье Питера. Конечности ныли, и Кёркленд упёрся тяжёлой головой в деревянный шест перед ним. Вокруг раздавались пьяные крики радостных французов, праздновавших захват английского судна. Капитан этого фрегата досаждал им на протяжении долгого времени, потому они просто не могли упустить возможность взять его в плен. Во главе этого стоял заслуженный офицер королевского флота — Франциск Бонфуа. В его голове проносились воспоминания сегодняшнего утра. Он даже не надеялся, что им так повезёт сойтись в почти честном бою с морскими псами. Они смогли незаметно подплыть к вражескому кораблю достаточно близко, чтобы островные суки не успели зарядить пушки, и взять их на абордаж. Французы смогли задавить пиратов численным превосходством и лучшим обмундированием. В жестоких, но коротких схватках полегло много англичан, но Бонфуа насчитал достаточно потерь и на своей стороне. Но всё же решающая битва была между ним и Кёрклендом. Франциск уже давно мечтал сразиться с Артуром, как в старые добрые, но тот подался в корсары и только и делал, что досаждал им, а после сбегал с награбленным. Франция помнит, какие стратегии использовала Англия в прошлом и как часто тот избегал сражения в ближнем бою. Потому он был уверен, что сможет одолеть его. Кёркленд был в страшной ярости, когда увидел ненавистного француза. Он с остервенением кидался на врага, пытаясь не просто поранить, а убить наверняка, несмотря ни на что. Но Франциск знал, что сегодня на его стороне — Бог, Фортуна, Нептун и все, кто только мог ему покровительствовать. Он отражал коварные атаки и наносил удары сам. Лязг их сабель разносился по всей палубе. Это было самым радостным событием в нынешней жизни Франциска, которого разрывало на части от хаоса, терзающего его страну. Религиозные распри гугенотов и католиков не давали ему жить спокойно, он сходил с ума от бесконечных кровавых стычек своего народа. Даже часы молитв в церкви больше не помогали Франциску, он и сам уже не всегда понимал, что делает и зачем. Тревожные мысли не покидали его даже во время праздничного веселья. Где-то в подсознании висела навязчивая мысль о расправе. При желании он мог бы перерезать всю свою команду, но самообладание брало верх. Произнеся небольшую речь, он поспешил удалиться в свою каюту. Громкий хлопок двери будто уничтожил последние остатки выдержки. Когда взгляд, бешено мечущийся по тесной комнатке, наткнулся на груду винных бутылок, внутри что-то щёлкнуло. Бонфуа вспомнил, что преднамеренно оставил рядом со своим главным пленным бутылочку рома, которую чуть ранее изъял у одного из членов своей паршивой команды. Он знал Кёркленда так долго, что не сомневался: тот не упустит возможность налакаться чем угодно — будь то отравленный абсент или лучший из французских коньяков. Но даже так большой послужной алкогольный список Артура не уберегал того от почти полной беспомощности в состоянии опьянения. Посчитав, что Артур уже пришёл в себя после полученных увечий и изрядно напился, Франциск усмехнулся про себя, а затем схватил со стола уже набитую табаком трубку. Чеканя шаги по палубе, он не спеша направился к люку, ведущему в трюм, параллельно закуривая и уже представляя дальнейшие планы.