Смирение

Он зарылся рукой в волосы, и я вздрогнула, ожидая резкой хватки. Но прислонившись ближе, Даниил поцеловал меня в губы, поддерживая ладонью голову. Он не сделал больно, но стал проталкивать язык в рот, несмотря на недовольное мычание и попытки отстраниться. Изуродованные конечности пульсировали на фоне, пока я была отвлечена происходящим. Его язык, отчаянно тянувшийся к моему, вернул меня в реальность, в которой моих рук и ног больше не было. Я снова отчетливо почувствовала, как кровь циркулирует в культях, давит на кожу, вызывая ощущение, будто место раны может разорваться. И это сделал он. Тот, кто так глубоко целовал меня. И я не могла дать отпор. Слёзы начали струиться по щекам от беспомощности. Солёные капли попадали в рот, смешиваясь с его слюной, от чего я начала плакать сильнее. — Ты плачешь, радость моя? — Даниил оторвался от поцелуя, с сочуствием посмотрел мне в глаза и вытер слёзы большим пальцем. Это ложь. Слова были произнесены с нежностью и лаской, но одновременно с ними его бёдра начали двигаться быстрее, доставляя больше мучений. Он знает, что делает. Его лицо встревожено, но внутри он ликует. Он счастлив, когда мне больно, когда я нахожусь в его власти. В его власти я нахожусь всегда, но свои чувства мне стоило бы скрывать. Не хочу давать ему очередной повод для радости, однако в этот раз не смогла сдержаться. Стоит ли мне винить себя за это? — Тебе неприятно, когда я внутри? — темп замедлился, в голосе прозвучало раздражение, резко сменившееся пониманием , — Наверное, ты не успела привыкнуть ко мне, давай я сделаю приятно иначе. Я с ужасом захныкала, боясь представить как именно он хочет сделать "приятно". Даниил посмеялся над моей реакцией и вытащил член. Он лёг на пол сарая между моих ног. — Я могу быть нежным, просто раньше ты мешала мне — горячие губы коснулись бедра, — Теперь всё будет иначе. Он осторожно целовал область возле гениталий. Тело предательски поддалось ласке, издав тихий стон. Влажный язык накрыл клитор, и это ощущалось как прикосновение тёплой струйки воды. Я пыталась ёрзать, но он продолжал аккуратно посасывать его, схватив меня за ноги. Мне было хорошо, по коже побежали мурашки. Я злилась на себя, но не могла ничего сделать. Стыдно и унизительно получать удовольствие от него. Даниил облизал вход во влагалище, которое болело после секса, и от этого контраста становилось приятнее. Почувствовав палец в себе, я взвизгнула не от боли, а от страха, что он может засунуть в меня и другие пальцы. На удивление, он послушался и вытащил его, продолжив "удовлетворять" меня ртом. Делает вид, что ему не плевать? Даниил облизывал меня, постепенно ускоряя свои движения. Внутри всё искрилось, от чего я запрокинула голову назад и уже неспециально начала выгибаться, мешая ему. Он крепко держал, не давая избежать удовольствия. Я чувствовала его рваное дыхание на коже. В какой-то момент, вокруг всё поплыло, я перестала слышать собственные стоны и хлюпанье внизу. Он сделал это — заставил меня кончить от него. Я не могла насладиться моментом, не могла быть рада. После этого полностью обессилала, что даже не смогла заплакать. Я чувствовала абсолютную пустоту. — Вот видишь, дорогая — он поднял голову, вытирая смазку со рта, — Я могу быть приятен тебе. Он аккуратно подхватил мое безвольное тело и усадил к себе на колени. Чмокнул в макушку, но через пару секунд по всей моей голове и лицу посыпались поцелуи. — Я люблю тебя, Yn... Я хочу быть самым лучшим мужем для тебя. Ты же позволишь мне? Даниил сжал сильнее в своих объятиях, буквально выдавив из меня хриплое: "Да...".