Глаза

      Когда они ссорятся из-за предложения Метатрона, Кроули считает, что, если что, у него всегда есть запасной выход. Потому что он знает, точнее уверен всем своим существом, что они соулмейты. Кроули понятия не имеет, почему Азирафель еще этого не осознал (горькая догадка, что он не рассматривал в качестве своей родственной души демона остро колит где-то под ребрами), но Кроули может продемонстрировать Азирафелю это в любой момент, и этого хватит, чтобы тот изменил свое решение, иначе зачем вся эта чушь про соулмейтов и вторые половинки вообще была изначально придумана?       Поэтому, когда все становится совсем плохо и соловьи замолкают, Кроули решается. Он сразу же зажмуривается и позже жалеет, что не догадался посмотреть в последний раз в оригинальные глаза Азирафеля, в те, в которые он влюбился.

***

      Азирафель никогда надолго не задумывался над природой родственных душ. В конце концов, с большой вероятностью его соулмейт умер во время восстания, как и у большинства. Так что зачем думать и расстраиваться из-за того, чего ты никогда не имел и иметь не будешь? Взамен Азирафель выбрал для себя соулмейта сам — того, кто понимает и разделяет ценности; того, кто безумно привлекателен для него в любом из своих образов; того, кого он со временем полюбил. Ангел знал, что Кроули наверняка не настоящий его соулмейт, просто не может им быть, но Кроули был лучшим для него, а остальное Азирафеля не волновало.       Поэтому, когда Кроули целует его в темных очках, Азирафель обижен и расстроен. Может, тот и не думает, что вероятность, что они родственные души, есть, ведь они никогда не обсуждали эту тему, но даже в обратном случае, ангел хотел бы видеть глаза Кроули в этот момент. Но очки, гребаные очки, прости Госп-.. кто-нибудь, которые Кроули носил, делая вид, что скрывает свой недуг, но на самом деле скрывая себя. Сейчас же Азирафель был готов смириться с незнанием эмоций Кроули, лишь бы разглядеть его цвет глаз. Но сколько он ни всматривался, очки были слишком темные и слишком отражающие. И Кроули надел их, или не снял, в такой момент! После того как демон отстранился, Азирафель выжидающе уставился на него. "Ну, скажи же, скажи, мы соулмейты или нет" – он прогонял у себя в голове эту мысль раз за разом по кругу, но Кроули продолжал молча смотреть на него. Тот Кроули, который решил всё за них двоих, ведь этот поцелуй должен был случиться совершенно не так. Обида подступила к горлу, это был чуть ли не единственный момент, когда Азирафель действительно разозлился на Кроули. Но это был Кроули, поэтому: — Я прощаю тебя. Да, он предпочел бы другие обстоятельства всего произошедшего, но сейчас было важнее понять, родственные ли они души. Да и он всегда прощал Кроули, как тот прощал его. Но судя по всему, это была неправильные слова, чтобы произносить. Он понимает это по реакции демона. Кроули не взбешен, хотя лучше было бы так, он просто разочарованно выдыхает, опуская плечи куда-то почти в Ад. — Не беспокойся, — промолвил Кроули, развернулся и ушел. От такого ответа у Азирафеля всё рухнуло вниз. Если Кроули имеет в виду не переживать из-за того, что он ничего не увидел, то... То... Слёзы подступили мгновенно. Как такое могло быть? Как мог где-то быть кто-то, подходящий ему лучше Кроули? И подходящий Кроули лучше него? От последней мысли было особенно больно. Все многолетнее отрицание надежды, которая все же была, спрятанная глубоко-глубоко внутри, пошло прахом. Азирафель немедленно представил демона не с его, а с чужими глазами, не глазами Азирафеля, а абсолютно постороннего. Наверное, он не успел разрыдаться, только потому что дверь опять открылась.       Зашел Метатрон. Азирафелю не хотелось сейчас видеть Метатрона, ему не хотелось никого видеть. Ему бы остаться одному и собирать все эти маленькие оскольчики-азирафельчики, оставшиеся после этого разговора, в одного большого Азирафеля. Но у него совершенно нет на это времени, и чтобы найти силы изображать простодушного дурачка перед Метатроном, Азирафель уходит в малодушную надежду, что Кроули так отреагировал на его собственную реакцию или просто пока не понял, как здорово, что они соулмейты. Но взгляд все тянется к стеклу, чтобы проверить отражение, но сейчас еще слишком светло и окно ничего не отражает, и свет проходит сквозь.       Азирафель сейчас чувствует и себя этим стеклом: он совершенно не слушает Метатрона, пропуская информацию насквозь, и поддакивает ему, буквально отражая все то, что он говорит. Все его существо сейчас сосредоточено на другой стороне улицы, где по лицу Кроули, Азирафель пытается понять, что вообще происходит. Но тот выражает лишь разочарование и смирение, и раз так, то не Азирафелю и его глупым надеждам спорить с тем, соулмейты они или нет, в конце концов сейчас Кроули видит это своими или азирафелевскими глазами и ничего не делает. Последний раз посмотрев на того, по кому на Небесах ему нельзя будет даже скучать, Азирафель делает шаг в лифт.       Он наконец смотрит в зеркало, совершенно не слыша звука творимого чуда, и видит свои обычные, голубые глаза. Все его надежды оказались пустыми. Он вспоминает слова Джима о том, что когда все ужасно, то есть чувство, что если окажешься с одним конкретным человеком, все сразу станет лучше. Так вот у Азирафеля такого чувства больше нет. Он надеется, что для него пропало только чувство.

***

      Кроули не до конца понимал, что произошло во время их разговора в книжном. Точнее в конце этого разговора. Это ведь должно было всё исправить, а не навредить. Азирафель не должен был говорить Кроули, навеки непрощенному, столь ненавистную фразу в этот момент. Так не должно было быть. Они были соулмейтами, конечно, они ими были. Увидев свои глаза на лице Азирафеля, картинку, которую Кроули берег и лелеял в закромах своего воображения долгие годы, он почувствовал колоссальное облегчение, ведь сколько ни убеждай себя, увидеть подтверждение своим самым смелым догадкам это... неописуемо. Но что тогда было после? "А вот что это было, — подумал Кроули, — моя очередная потеря веры в очередную тупую божественную ерунду". В конечном счете, соулмейты не значили ничего. Азирафель всё так же ушел. Кроули сел в машину и поехал неизвестно куда. Он буквально мог слышать, как Богиня смеется над ним, таким наивным, послушавшим земных девушек. Которых Она же, наверняка, и подослала. Как же в этот момент он Ее ненавидел. Даже с Её помощью, всеми этими родственными душами, ангел всё равно выбрал Её Небеса. Кроули чувствовал себя абсолютно бесполезным, ненужным ничтожеством, не представляющего достаточной ценности ни для одного существа в этом мире. Он не знал, куда он едет, что будет делать, что с ним будет дальше. У него не было никакого плана, ни Божественного, ни Непостижимого. И у него не было Азирафеля.

***

Спустя 3 года       От всех остальных ужаснейших дней Кроули, этот отличало только то, что его внезапно нашел Азирафель. Что делало этот день по-прежнему ужасным, у Азирафеля были старые, его собственные глаза. "Ну да, — хмыкнул про себя Кроули, — неловко быть Верховным Архангелом и носить глаза демона, да, Азирафель?". От того что ангел чудесил себе ангельские глаза почему-то по-глупому было больно. Словно даже то немногое, что осталось от Кроули у Азирафеля, было тому отвратительно. Да, Кроули тоже прятал свои новые глаза за очками, но это было другое. Кроули просто было слишком больно видеть эти глаза в зеркале. Но на Небесах нет зеркал.       Не то чтобы их встреча прошла плохо. Она прошла никак. Они ничего друг другу не сказали, ничего не обсудили. Поэтому Кроули встает, и идет в книжный за Азирафелем. Ему кажется это жалким, но за последние три года он разучился что-то чувствовать по этому поводу.       Когда Кроули нагоняет его, Азирафель думает, что еще не все потеряно. Может они и не солумейты, может они и поругались тогда, но ближе друг друга у них никогда никого не было и, наверное, уже не будет. Но обида за неснятые очки все еще сидит где-то в Азирафеле. Глупая, нелепая обида. — Все еще носишь очки? — все равно он не знает, что говорить. Так он говорит хоть что-то. — Да, глаза привыкли. — Можно их увидеть? — Азирафель не знает, почему у него вырывается именно это. Лучше бы он молчал, а не говорил хоть что-то. Кроули выглядит по-настоящему удивленным. Его брови взметаются вверх, а лицо вытягивается, — Я просто... Понимаешь, ..короче, да. — не знаешь, что добавить, не добавляй. Но кажется именно эта реакция Азирафеля на свои же собственные слова и заставляет Кроули выполнить просьбу. На него смотрят чужие глаза неКроули. Сердце Азирафеля падает. Теперь все действительно потеряно. Кроули нашел соулмейта. В этот же момент, чтобы не расплакаться прямо здесь, Азирафель переносится на небеса. В книжном разносится: — И что это, черт возьми, было?

***

      Азирафель возвращается в книжный через пять минут. Его личная жизнь или ее отсутствие не должны мешать поискам Иисуса. Кроули к этому моменту уже и след простыл. Азирафель почти выходит на поиски, когда замечает записку: "Прекрати мучать меня. Я не понимаю, что с тобой не так, ангел, но это уже за пределами. Либо мы нормально поговорим в следующий раз, когда встретимся, о том, кем являемся, либо не надо меня больше искать. Э.Дж.К."       О том кем являемся? Нормально поговорим? Азирафель не то чтобы думал, что им нужен какой-то разговор. Все было.. очевидно? С другой стороны, Кроули все еще носил очки. Он не любил своего соулмейта и не хотел видеть его глаза? Или... Если последняя догадка верна, то им стоило поговорить. Кроули не должен был чувствовать вину перед ним, что они не оказались соулмейтами, и не должен был портить свои новые отношения из-за этого. Только сейчас Азирафель задумался, насколько, должно быть, Кроули любил его тогда, если решил сделать проверку во время ссоры. И как же ему было сложно перестроиться после того, как он оказался неправ.       Теперь, после записки, оставался вопрос, кого идти искать, Кроули или Иисуса. Будучи по натуре своей эгоистом, Азирафель стыдясь выбрал первого. Проверив переулок, в котором он нашел того раньше, и не обнаружив там Кроули, Азирафель опять отправился за помощью к миссис Сэндвич. Оказалось, что Кроули передал ей цветок, и сказал, что пошел возвращать свою малышку обратно. Догадавшись, что речь идет о Бентли, и потратив на расспросы и уговоры еще пару минут, Азирафель наконец узнал всю историю потери машины. Теперь у него хотя бы был план, помочь Кроули вернуть Бентли, а после убедить того, что они могут остаться друзьями, а тот может двигаться дальше.       Первый пункт оказалось выполнить куда проще, чем второй. Они сидели в машине и ехали в никуда. — Зачем ты опять меня нашел? Снова собираешься пропасть посреди разговора? — Извини, я просто.. Мне оказалось трудно справиться с тем, что ты нашел родственную душу. И поэтому я так необычно сбежал, прости за это. Ты хотел поговорить, и я тоже думаю, что нам это нужно. — Прости. Но. Что?! Тебе оказалось трудно справиться с тем, что я нашел соулмейта? Ты знаешь об этом уже три года, мы знаем об этом уже три года, и... — Кроули уже начинал дымиться, а Азирафель абсолютно не понимал его злости. Азирафель не знал, стоило ли прерывать того, или дать ему выговориться, и в каком из случаев Кроули не взорвется. Молясь про себя, он все же выбрал первый, надеясь, что противореча Кроули, он не разозлит того еще больше. — Нет, я узнал об этом сегодня. Прости, я немного выпал из твоей жизни. — Прекрати говорить так, словно это касается только меня, ангел! Ты бросил меня, когда мы оказались гребаными родственными душами, так что либо ты объясняешь, что тебе нужно теперь, либо проваливай из машины. — Стоп, мы оказались..?       На этом моменте Кроули не выдержал и резко затормозил, и они чуть не впилились в лобовое стекло. — Хватит вести себя так, словно.. словно.. ты ни о чем не знаешь, и никогда не отказывался от ме.. от нас. — Да, я отказался от нашей дружбы, о чем очень сожалею, в пользу изменения Небес к лучшему, но это было уже после того, как мы выяснили, что не являемся соулмейтами. На этот раз лицо Кроули сменилось на тревожное и даже испуганное. — Что они с тобой сделали? Говори, что они сделали с твоей памятью? Ох, какой я идиот, ты не помнишь. Так, ладно, как ты помнишь тот разговор? — Да все у меня хорошо с памятью! Я не мог видеть твои глаза из-за очков, но ты сказал мне не беспокоиться, а потом я увидел в лифте свои обычные глаза. — Это должно быть Метатрон. Попробуй снять иллюзию со своих глаз. Кажется, Азирафель начал что-то понимать. Что-то катастрофичное и прекрасное одновременно. В салоне прозвучал звук чуда, и Кроули увидев то же, что и годы назад, облегченно выдохнул. Он махнул ангелу в сторону зеркала заднего вида. Азирафель уставился на себя. На себя с глазами Кроули. — Я думал, ты сам ее накладываешь... — Кроули выглядел озадаченным и грустным. — То есть никакого другого твоего соулмейта не было? — Азирафель, видимо, все еще не до конца осознал происходящее, поэтому задавал глупые вопросы. — Только ты. Всегда только ты. И как ты к этому относишься? — похоже Азирафель заразил демона глупыми вопросами. Но тот выглядел так неуверенно и тревожно, что Азирафель решил ответить так искренне, как только мог. — Кроули, я отношусь к этому весьма положительно. Если не преуменьшать, я непередаваемо счастлив. Я даже боялся надеяться на это, ведь я люблю тебя. Слова произвели на Кроули неизгладимое впечатление. И хотя он был в очках, Азирафель мог с уверенностью сказать, что глаза Кроули наполнены слезами, исходя из сорвавшегося голоса на следующей фразе. — Можно я? — спросил Кроули, и сначала Азирафель не понял о чем вопрос. А потом Кроули приблизился к нему и.. Это было прекрасно. Целоваться, на этот раз не думая о результатах, было настолько потрясающе и заставляло чувствовать такое счастье и буквально взлетать без крыльев, оставаясь при этом на месте. Азирафель снял очки с Кроули, закрывая гештальт, и повторил поцелуй. Это стоило сделать очень давно. Но потом пришло еще одно осознание. — Дорогой, ну почему мы наконец пришли к нам в день конца света? — теперь уже и голос Азирафеля дрожал. — Ну мы можем еще попытаться его остановить.

***

— Итак, Кроули, каков твой вопрос? — Мне казалось, ты не отвечаешь на вопросы. — Времени мало, я отвечу лишь на один. Но лучше бы ему быть хорошим.       Вопросов у Кроули было два и они были полными противоположностями в некотором роде. Альтруистический и эгоистичный. Спросить за все человечество или только за себя и Азирафеля. Но все человечество уже было уничтожено, а Азирафель стоял прямо перед ним. — Зачем создавать соулмейтов и делать соулмейтами нас с Азирафелем, и не давать прожить нам ни дня вместе? — Вы были вместе на протяжении 6000 лет. — Но мы не знали. Ты не давала нам узнать, Ты и Твои придуманные Небеса и Ад, их правила. Почему мы были предназначены друг другу, если никогда не могли быть вместе? — Никто другой вам не подходил. — Тогда почему не оставить нас обоих ангелами, сделать людьми? Почему наши души должны были постоянно находиться в телах естественных врагов? — Это уже второй вопрос. Но мне понравились они. Я рада, что в конце света и на краю всего, ты все еще думаешь только о нем. И что в своей последней фразе ты даже не предложил сделать вас обоих демонами, обрекая Азирафеля на то, на что обрекла тебя я. Значит, я действительно научилась создавать любовь. — Я не знаю, с чего ты это взяла, но я думаю не только о нем, просто остальные вопросы уже бессмысленны, — Кроули решил проигнорировать вторую часть ответа. — И все же ты удивил меня. За это я даю тебе выбор. Но у меня есть условие: ваша любовь, как ангела и демона, должна продолжиться. Она всегда заставляет меня улыбаться. — Тогда у меня не остается иного выхода, как попросить у тебя вернуть старый мир. Каким бы неприятным для меня он ни был. Но тогда больше никто не будет нам мешать. Больше никакой любви вопреки всему. Просто мы. — Да будет так.

***

      Они обнаружили себя стоящими в книжном, где когда-то недопоняли друг друга. Начать решил Кроули: — Мне жаль, что я тогда был в очках. Если хочешь, я перестану их носить, — он и сам понимал масштаб проблем, вызванных очками. Если бы Азирафель только увидел его глаза, он бы остался с ним. И возможно, они смогли бы остановить Второе Пришествие куда раньше. — Мне хватит, если ты перестанешь их надевать, когда мы наедине, раз уж твои глаза так привыкли. — На самом деле... Я солгал, я ведь демон, — повторил когда-то излюбленную фразу Кроули, — мне просто не хотелось каждый раз в отражении видеть твои глаза, с условием всего произошедшего. — О, — Азирафель не знал, что отвечать на такое, поэтому решил вернуться к произошедшему с Богиней, — Спасибо, что спросил и пожелал то, что ты пожелал. Это было очень мило с твоей стороны, — Кроули лишь закатил глаза на слово из четырех букв, — Кажется, теперь у нас все будет хорошо? — Я думаю, что да. Но мы всегда можем сходить в парк и проверить. Прогуляешься со мной? — Соблазнения на прогулку удалось. Но что ты имел в виду под проверкой? — Если все хорошо, там будет петь соловей.       И действительно, дойдя до их скамейки в Сент-Джеймсском парке, они услышали звуки соловья.