Неидеальная звезда

Стоя на сцене, Тилл был опустошён. Парень просто не видел смысла в этой борьбе, да и в жизни тоже. Та, которая была его сердцем, его любовью, исчезла. А может, и умерла. Никто не знал никакой информации о ней, никто не мог ему рассказать или как-то успокоить. От беспокойства за Мизи он не мог спать, не мог есть. Не мог петь или сочинять. И даже несмотря на то, что мелодия была его душой, той самой отдушиной, которая всегда могла успокоить, сейчас она не звучала в его душе. Там образовалась пустота, заполненная тревогой и болью. Тиллу хотелось выть. Хотелось сбежать как можно дальше и найти её. Найти ту, что забрала его сердце уже очень давно. Но даже так, несмотря на свои желания, парень понимал, что он сам не может сделать ровным счётом ничего. Его хозяин сразу заподозрит неладное. И тогда всё повторится. Тилл привык к боли, к унижениям. Но к тому, что его тело могут использовать так, он никогда не привыкнет. Надо было бежать тогда, с Иваном. Но Мизи… Как он мог оставить эту хрупкую розоволосую девчушку, что всегда улыбалась ему и говорила с ним, пока остальные избегали и сторонились столь импульсивного Тилла? Он просто хотел быть рядом с ней. Поэтому отказал тому, кто мог вывести их из Авангарда ещё очень давно. Иван. Парень не понимал этого чудака. Он всегда был рядом, помогал, играл. Был даже ближе, чем Мизи. Но почему? Тилл помнил, что когда они познакомились, то чуть ли не сразу же подрались. И вроде бы на этом история должна была закончиться. Но этот чудик всё равно всегда оставался рядом с ним. В саду, на уроках, на обеде. Везде был он. Иван словно паразит захватывал всё, что только можно было. Порой Тиллу казалось, что этот парень проник даже в его сны. И там они делали нечто странное. Обнимались? И зачем-то прикасались друг к другу носами. Юноша не понимал, что это и зачем. Откуда такие сны? Однако именно близость Ивана помогала ему писать песни, жить активной жизнью, а не зарываться в одни лишь ноты. Он был другом. Ивана Тилл и правда мог назвать своим другом. Ведь тот столько раз помогал ему. Однако теперь они стоят на сцене вместе. Друг против друга. И Тилл готов сдаться. Зачем ему теперь жить? Песня началась. Тилл пел каждое слово, мечтая сделать это. Он так сильно хотел прикоснуться к ней. Быть рядом. Ему было достаточно уже того, что он просто снова увидит её и будет рядом. Так парень будет знать, что она жива. Вступил Иван. Однако Тилл даже не слушал его. Боль затмевала всё. Он сдался. После того как услышал второй голос, Тилл просто сдался. Пускай. Пускай победит Иван, а не он. Голос уже не подчинялся певцу, он затих, чего никогда не бывало. Тилл закрыл глаза, отпуская происходящее на самотёк. Пускай. Однако чего он не ожидал, так это того, что ощутит ледяные руки на своей щеке. Тилл открыл глаза сразу же, удивляясь поведению Ивана. А в следующий момент произошло то, чего он не ожидал. Иван прикоснулся к его губам своими. Холодное прикосновение отрезвило парня, но тот не понимал, что происходит. Что делает этот чудик? Тилл пытался оттолкнуть его, хоть и понимал, что тот был сильнее. И, естественно, у него ничего не получилось, как бы он ни старался. Но следующий момент ввёл в ступор. Руки второго певца сомкнулись на шее Тилла и начали сжимать её. Воздуха не хватало катастрофически, а шок сковал руки и ноги. Самодовольное лицо Ивана пугало. Тот знал, что он сильнее, и гордился своей силой. Он знал, что Тилл ничего не может сделать, и будто бы упивался этим. Очередное прикосновение холодных, ледяных губ Ивана, который так и не отпускал его шею. За что? Тилл уже почти потерял сознание, однако ощутил, как хватка на горле ослабла. Что? Стоило ему открыть глаза, как он сразу заметил, что Иван начал заваливаться на бок. Его некогда белый костюм быстро окрашивался в красный цвет. Что? Это были не стуки его сердца, не бит мелодии, что звучала до сих пор. Тилл смотрел, как его самый близкий друг истекает кровью. Одного взгляда хватило, чтобы понять: это конец. Мелодия закончилась, а на табло появилась запись о его победе. Тилл победил. Те, кто смотрел за их выступлением, зааплодировали. Им понравилось выступление, и они были рады за победителя, хоть были и те, кто надеялся на победу Ивана. А что теперь делать ему? Мизи пропала. Иван умер. Он остался один. Оказавшись вне сцены, Тилл ощутил такую ужасную пустоту в душе, какой не было даже после известия о том, что Мизи пропала. Кем же был Иван для него? Тилл зажмурился, проваливаясь в темноту. А когда открыл глаза… Проснувшись рано утром, Тилл быстро выскользнул из кровати и отправился в ванную. Смотря на своё заплаканное лицо, он не понимал, что с ним. Он помнил некоторые моменты из своего сна, но больше запомнил ощущения и эмоции, что испытывал там. Боль, горечь, переживание. Пустота. Слёзы вновь потекли по бледному лицу. Он старался успокоиться, привести себя в порядок. Но ни холодная вода, ни дыхание не помогли ему. Тилл просто стоял напротив зеркала и смотрел на самого себя. Ему резко захотелось тёплых объятий. И тут, словно по волшебству, он их ощутил. Тёплые, даже горячие, уютные и успокаивающие объятия того человека, который мог успокоить. — Иван, — улыбнулся он, глядя на парня в отражении, что обнимал его. — Ты быстро убежал из кровати. Что-то случилось? — несмотря на то, что Иван всё ещё был сонный, он беспокоился за своего партнёра, который так долго не показывался из ванной. — Ты плакал. — Плохой сон приснился. — Расскажешь? — Там мы пели. Мне было плохо от того, что пропала Мизи. А потом ты поцеловал меня. И умер на моих руках. Умер, — прошептал последнее слово Тилл и ощутил, как слёзы вновь потекли из его глаз. Как же так? Как он мог позволить, чтобы умерла его любовь? — Дыши. Я тут. Я жив. Мы вместе, — Иван лишь сжал парня сильнее, стараясь показать ему, что сон — это только сон и он рядом. — Я тебя никому не отдам. — Да. Мы вместе. Парень очень долго не мог прийти в себя. Пустота, казалось, проникла так глубоко, что её ничем и никак не убрать. Казалось, что теперь она приросла к душе парня настолько крепко, что он и правда остался один на целом свете. Не осталось тех, кто всегда был рядом с ним. Однако Иван не испугался такого состояния своего любимого. Он был рядом с Тиллом, держал его в своих руках. Что-то шептал на ушко, порой целуя мягкую, но солёную от слёз щеку. Они не знают, сколько времени прошло. Кажется, они оба пропустили свои занятия. Но сейчас они были совершенно не важны. Когда Тилл относительно пришёл в себя, он посмотрел на своего возлюбленного. Иван. Он был рядом с ним всегда. Во все моменты его жизни. Тиллу было тяжело представить, если бы этого молодого человека не было рядом. Хотя, если вспомнить их историю, они и не должны были бы быть вместе. Даже друзьями. Их знакомство было несколько спонтанным. Тогда они оба были в детском доме. Мать Тилла оставила его на пороге детского дома, когда ему было 10 лет. Он видел, как мать плакала. Видел нежелание оставлять его. Но он остался один. В незнакомом месте. И ничего сделать с этим не мог. В детском доме к нему относились хорошо. Даже очень. Намного лучше, чем к другим детям, что уже долго были в этом месте. И это вызывало вопросы. Однако Тилла это не волновало. Он просто был. Существовал. Мальчик до конца не мог поверить в то, что родная мать оставила его. Как-то, подняв голову от писанины, которая занимала уже которую тетрадь, Тилл понял, что он не один в комнате. Резко и неожиданно осознал, что уже долгое время рядом с ним бывает ещё один мальчик. Темноволосый, со странными глазами. — Ам, привет, — слегка заикаясь, поздоровался Тилл, откладывая тетрадь. — Прости. А что ты тут делаешь? — Рисую, — раздался тихий, почти безликий ответ. — А что ты рисуешь? — Звезду, — мальчик показал ему свой рисунок. На листке была изображена большая звезда. Её углы были не идеальными, скорее косыми. Смотрели в разные стороны, склоняясь то в одну, то в другую. — Неплохо получилось, — из вежливости похвалил соседа Тилл, неловко улыбаясь. — Это мы. — В каком смысле? — Просто, — снова как-то пусто сказал мальчик, вновь поворачивая рисунок к себе. — Мы с тобой такие же неидеальные, раз оказались тут. Тилл нервно рассмеялся, не зная, как реагировать на эти слова. И решил просто ничего не говорить. Они и так долгое время сидели в тишине, так почему бы и не продолжить? Вновь погрузившись в свои записи, Тилл не заметил, как какой-то листок оказался рядом. Взяв его в руки, он понял, что это был рисунок того мальчика. Но сейчас его уже не было в комнате. Он так и не узнал его имени. Следующая встреча не заставила себя ждать. Всё же здание было небольшое, а они были одного возраста. И всё равно Тилл постоянно ощущал чьё-то присутствие рядом. Постоянно рядом мелькала какая-то тень. И она даже помогала. То принесёт забытую тетрадь, то укроет вторым одеялом в холодную ночь. Он больше не был один. Но с тем мальчиком они так и не поговорили. Тилл так и не знал его имени. Просто… просто чувствовал его рядом. И это напрягало. Вот Тилл пошёл в столовую, как эта темноволосая макушка сидит рядом, подкладывая вкусные кусочки. На физкультуре они всегда были в паре. Даже на занятиях они сидели за одной партой. — Как тебя зовут? — наконец решился спросить Тилл. — Иван. — Меня зовут Тилл, — мальчик протянул ладонь, вспоминая, что так всегда делали при знакомстве. — Я знаю, — Иван пожал руку. Их рукопожатие длилось довольно долго. Иван даже не думал отпускать руку Тилла, а тому было как-то неудобно её забирать. И с этого всё началось. Теперь Иван был не безмолвной тенью, а постоянным спутником Тилла. Где был один, там был и второй. Воспитатели удивлялись этому, но ничего сказать не могли. Тилл привык к его постоянному присутствию и даже не замечал, как странно это выглядело. Он так и не заметил, когда именно перестал воспринимать Ивана как чужого. Просто однажды проснулся и понял: без этой тени рядом — пусто. Порой Иван пугал. Своим взглядом, словами, присутствием. Это было странно, но Тилл привык и перестал замечать. В школе случилось страшное — Тилл влюбился. Одна милая, розоволосая девушка запала ему в душу. И Тилл забыл обо всём. Парень старался всегда быть рядом, подружиться с ней, побольше узнать о той, кто стала ему дорога. Всё его внимание было сосредоточено на ней. — Тилл! — О, Иван. Ты тоже тут. — Но мы договаривались вместе пойти домой, помнишь? — А. Да? Прости, сегодня не получится. Ситуация повторялась из раза в раз. Иван всё чаще оставался в одиночестве, глядя, как Тилл проводит время с Мизи и её друзьями. Сам Тилл не замечал этого и продолжал рассказывать другу о том, как прошёл его день. Он не замечал, как взгляд Ивана менялся. Как тот становился всё мрачнее и отстранённее. Парень не видел, как окружающие их люди начали бояться этого мрачного взгляда, который постоянно преследовал самого Тилла. — Иван? Тилл ворвался в комнату. Его настроение отчетливо прослеживалось на лице. Красные глаза, мокрые щёки, подрагивающая губа. Всё кричало о том, что парень плакал. Парень прошёл в комнату и только сейчас до него дошло, что он давно не слышал голоса своего давнего друга. Казалось, Иван был всегда с ним, но, роясь в памяти, Тилл понял — а ведь он уже неделю не видел его. Кровать, и без того бывшая безликой, опустела совсем. Полка, на которой всегда лежали книги, уже покрылась пылью. Когда Иван исчез? Тилл долго пытался понять, куда делся парень. Неужели обиделся и просто ушёл из их общей комнаты? Но ведь они прожили там так много лет. Иван просто не мог пропасть. Подойдя к воспитательнице, Тилл узнал, что Ивана забрали. Он просто ушёл в семью. Оставил его. И даже не предупредил. Да как только посмел так поступить с ним? Злость кипела внутри, хотелось кричать, однако Тилла остановили. — Но он говорил тебе несколько раз. Это было при мне. Ответить было нечего, и Тилл просто вернулся в их… в уже его комнату. Звенящая пустота давила. Парень подошёл к кровати, что как и всегда была идеально заправлена, и провёл по ней рукой. Иван. Столько лет он был рядом. Проведя ладонью по подушке, Тилл ощутил какой-то предмет. Ощупав подушку со всех сторон, он заметил, как вывалился небольшой листок. Развернув, Тилл вновь ощутил, как по щекам потекли слёзы. Звезда. Там была та самая неидеальная звезда, которую когда-то нарисовал Иван. Та, с чего началась их дружба. Тилл долго приходил в себя. Отказ Мизи, растоптанные чувства, уход Ивана. Всё свалилось в одну кучу. Было больно. Он ощущал, словно из груди вырвали кусок и не оставили ничего. Он снова один. Шли годы. Всё поостыло, и Тилл смог дружить с той, кого когда-то любил. Юношеские чувства, первая любовь. Всё это было забыто. Однако Тилл всё никак не мог забыть Ивана. И пытался с ним связаться, найти его. Но ничего не получалось. Одна попытка, вторая. После десятой Тилл взбесился и решил бросить всё. Раз Иван больше не хочет с ним разговаривать, значит, и он не будет пытаться. Они просто друзья, а друзья порой исчезают. Но по ночам, в особо одинокие дни, он доставал рисунок неидеальной звезды и смотрел на него. Их новая встреча прошла внезапно. Тилл перебирал струны, сидя на сцене, и ждал начала мероприятия. Это был какой-то модельный конкурс в соседнем городе, куда пригласили группу Тилла как музыкальное сопровождение. Он всё ещё перебирал ноты, играя то одну, то другую, когда ощутил, что рядом с ним кто-то сел. Первой мыслью — кто-то из группы. Но до боли знакомый аромат коснулся носа парня, и он сразу же поднял голову, рассматривая неожиданного соседа. — Иван… — Привет, Тилл. Это был его Иван. Повзрослевший, модно одетый. Но всё такой же родной. Слова застряли в горле, руки тряслись. Ему хотелось коснуться Ивана. Ощутить, что он настоящий. Что это не сон. Что друг вернулся. — Ты здесь? — Да. Узнал, что вы выступаете, и не мог не согласиться на участие тут. — Ты! — Тилл убрал гитару и схватил Ивана за рубашку, придвинув к себе. — ТЫ ведь ненавидишь меня! Почему ты тут? Зачем тебе приходить? Зачем ты вернулся? — Я никогда тебя не ненавидел, — Иван говорил спокойно. Как и всегда. — Но я и сам искал тебя. И очень долго не получалось связаться с тобой. А тут эта новость, и я прилетел в этот город. Ради тебя. Руки Тилла тряслись. Но он не мог выпустить рубашку, не мог снова отпустить его. — Я думал, ты забыл меня. — Я не мог забыть. Не тебя. — Останься. Не уходи. Не снова, — и вновь слёзы потекли по щекам Тилла. Но он даже не замечал этого, он смотрел на того, кого мечтал увидеть снова. — Не уйду. Больше я тебя не оставлю. В тот вечер, после концерта, они сидели в парке. Уже давно перевалило за полночь, но они всё никак не могли расстаться и наговориться. Рассказы о прошлом, общие воспоминания, разговоры о жизни. Они готовы были говорить о чём угодно, лишь бы не расставаться. Тилл не был готов снова отпустить руку того, кто когда-то всегда был рядом. С того вечера они не расставались. Частые переписки, созвоны, редкие встречи. Но стоило Ивану переехать в город, как встречаться они стали намного чаще. Сначала просто прогулки, следом ночёвки. И вот вскоре Иван предложил им просто съехаться. А Тилл не имел ничего против. Так они и жили. По утрам совместный завтрак и обсуждение планов на день, а вечером посиделки с гитарой и тихими разговорами. Им обоим очень нравилось это. Они больше не одиноки — ведь они есть друг у друга. — Ты мне нравишься… Нет, не так. Иван, я тебя люблю. Тилл смотрел в зеркало и пытался. Он пытался подобрать слова и наконец признаться в чувствах, что так давно сидели в его душе. Любовь к Ивану была, такое ощущение, всегда. Но как сделать всё правильно? Как ему рассказать? Тилл долго не мог подобрать слова и тяжело вздыхал. — Иван, я тебя люблю, — вновь повторил Тилл. — Я тоже люблю тебя, Тилл, — раздался голос со стороны двери. Шок. Удивление. И Тилл сразу же развернулся на голос Ивана. Это было так нелепо, он так долго готовился к этому моменту, но всё произошло совсем не так, как ему хотелось. Они ещё долго вспоминали этот момент. Со смущением, со смехом. Но рядом. После этой нелепой ситуации они стали парой и больше не разлучались. — Тилл, пошли. Чай готов. — А, да. Иду. Пройдя на кухню, парень осмотрелся. Их фотографии. Обои, что они выбирали вместе. Посуда, которая не единожды летала по всей кухне во время их ссор. Столько воспоминаний о них. Сколько они уже вместе? Два года? Три? Их отношения казались такими правильными. И не важно было, как сильно они ругались, насколько прилипчивым был Иван, насколько резким в словах был Тилл. Они всё равно были вместе. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, Тилл. Открыв глаза, Тилл с трудом сел на кровати. Опять этот сон. Опять эти щемящие чувства внутри. — Какой-то ты разбитый. — Ты снова тут. — Я всегда тут. И ты прекрасно это знаешь. В комнате раздавался лишь один голос. И тот был слышен только для одного человека. Тилл уже забыл, как звучит его собственный голос. — Ты снова видел тот сон? Что мы делали? — Мы жили. Иван, мы просто жили. Перед глазами парня всё поплыло. Как же было тяжело просыпаться. Но не там. Не там, где они были вместе. Где любили друг друга. Где могли касаться друг друга. А там — где Иван был мёртв. Серая комната давила. И Тилл уже не мог сдержаться. Вновь потекли слёзы, и он обнял себя за колени, стараясь согреться. Холод сковал его тело, и было тяжело просто находиться в комнате. Хотелось сбежать. Но куда бы он ни бежал — призрак Ивана всегда был рядом с ним. — Я всегда рядом. — Я знаю… — Расскажи мне. — Ты нарисовал мне звезду, прямо как в детстве, — слабая улыбка появилась на лице парня. — Но потом ты ушёл. Я искал тебя, но ты ушёл. А потом вернулся. И мы рядом… Постоянно. Ты целовал меня. Иногда так же, как и на сцене. Помнишь? Сумбурную речь Тилла невозможно было перебить. Он переходил с одного воспоминания на другое. И так происходило каждый раз. Каждый день. И это было тяжело. Видеть и ощущать то, чего никогда не произойдёт. — Иван… Но призрак не ответил. На мгновение Тиллу показалось, что холодные пальцы прикоснулись к его волосам. Подняв взгляд, он заметил такую же слабую улыбку на лице Ивана. — Спой мне, — попросил Тилл. — Я? — Да, Иван. Спой только для меня. Тилл закрыл глаза и слушал. А Иван пел для своего единственного слушателя.