Family line

Шаг. Укол. Шаг. Шпага отца делает обманный взмах, Оливье уходит в сторону от него, но раскрывается, и граф использует это, атакуя его. Боль обжигает правое плечо. Оливье издает крик, его шпага падает на землю. - Соберитесь! Продолжаем, - сурово говорит отец. Оливье не чувствует руки. По камзолу расползается кровавое пятно. Он знает – надо продолжать, отец не дает поблажек. - Я жду вас. Шпага кажется слишком тяжелой. Надо продолжать. Надо делать хоть что-то. Ошибка за ошибкой. - Вы жалки. Это не то, чему я вас учил. Вы уже были убиты по меньшей мере сотню раз! Оливье тяжело дышит. - Я… пытаюсь… - И делаете недостаточно! - Я ранен… - процедил Оливье сквозь зубы. Чисто из упрямства. Он знает, что для отца это не будет оправданием. - Вот как? Да будет вам известно, что в бою никто не будет спрашивать вас, как вы чувствуете себя. Вас просто убьют. Не можете драться? У вас осталась ещё одна здоровая рука. Оливье хотел бы скрыться. Оказаться где угодно, но не здесь. Но выхода нет. Шпага в левой руке кажется чем-то инородным. Экзекуция продолжается.

***

Граф пьян. Оливье планировал скрыться в библиотеке прежде, чем отец решит начать разговор, но не успел. Его ошибка. - Итак, молодой человек… перечислите мне все дворянские фамилии во Франции, состоящие в родстве с королем. Это допрос. Оливье знает это, как и то, что соврать или выдумать не получится – даже под действием алкоголя отец никогда не терял ясности ума. А за ошибку можно поплатиться кровью. Ему не понаслышке известна тяжесть отцовской руки. За его ответом следует новый вопрос. И ещё один. И ещё. Сложность растёт, как и усталость. Рано или поздно он ошибётся. И какой бы незначительной ни была ошибка, отец ему не простит. Никогда не прощал.

***

Мать. Оливье восхищался ей – в детстве. Тихая, строгая и до невозможности красивая. Но потом он взрослел. А мать так ни разу и не оттаяла. Она продолжала сиять своей ледяной красотой, блистать на балах при дворе и подолгу задерживаться на службе, после чего, наскоро поев, спрашивала о его успехах и удалялась в свои покои. Статс-дама Марии Медичи графиня де Ла Фер принадлежала миру двора, и её сыну не оставалось в нем места. Мать никогда не была рядом с ним. И с возрастом детское восхищение поугасло. Осталось уважение, но в остальном – они чужие. Практически не пересекающиеся друг с другом люди.

***

Отец мечтал отдать его на морскую службу. С раннего детства Оливье учили корабельному делу. Отец лично вбивал в его голову знания навигации и лично принимал экзамены. Это был неизбежный исход. С самого детства судьба Оливье была решена. Оливье никогда не видел моря. Но уже сейчас знает, что ненавидит его. И только надеется, что служба будет долгой, и он редко когда будет показываться в родном поместье.

***

Оливье ненавидел всё это. Ненавидел отца, сознавая всю грешность этой ненависти, но не в силах относиться иначе к тому, кто обратил его детство в ад. Ненавидел он и себя – за треклятую слабость и страх, за каждую бесплодную и пустую попытку бунта, за каждый раз, когда бывал не в силах дать отпор… После смерти отца и роковой охоты прошло много лет. Он сам нес ответственность за свои поступки. Сам определял свою жизнь. Были друзья. Были победы и поражения. Граф де Ла Фер – уже он, а не его отец. И все же, какая-то часть его все-таки замирает, слыша его имя. Теперь – его собственное.

***

На его руках – маленький мальчик. Его сын. Последствие той случайной ночи год назад. Он стал отцом. Он не из тех, кто бежит от ответственности. И не отступит, несмотря ни но что. Ребенок в руках кажется очень хрупким. И весит совсем ничего, кажется, что любой порыв ветра может подхватить его и унести далеко-далеко. Рауль – так он его назовет. Хорошее имя. - Гримо, - повернулся Оливье к своему слуге. Они уже добрались до поместья Бражелон и стояли у самых дверей. – Гримо… запри все винные погреба и буфеты, и впредь, что бы я ни говорил, открывайте их лишь в случае приезда гостей. С этого же дня я намерен бросить алкоголь. Гримо поклонился и поспешил выполнить приказ. Оливье этого уже не замечал. Весь мир сузился до одного лишь крошечного комочка в его руках. Мальчик улыбнулся и сжал в своих пальчиках его палец. - О, дитя… клянусь всем, что у меня есть, своей жизнью, своей честью – я позабочусь о тебе. И сделаю все, чтобы ты был счастлив. С этими словами Атос вошел в дом.