#hatesunsun

в сети стало слишком много их. сону и сонхун в тиктоке, сону и сонхун на твиттере, сону и сонхун в бесконечных нарезках с фансайнов и шоу. тонны эдитов под трендовую, замедленную музыку и сотни фанфиков, где они светятся идеальной, чистой любовью. фанаты буквально сходили с ума по этой экранной химии, выискивая каждый случайный взгляд. нишимура смотрел на экран телефона в темноте общежития, и внутри все выгорало дотла. свет дисплея неприятно резал глаза, но макнэ упорно пролистывал очередное фан-видео, где сонхун обнимал кима за плечи на последнем эфире. это злило. это душило тяжелой, липкой обидой. ведь они с сону прошли через ад, что был внутри айленда, рука об руку. парни были ближе всех с самого первого дня. они были тем дуо, которое, как казалось ни-ки, никто не имел права разрушать. старший принадлежал его миру, а теперь его будто насильно выталкивали из этого кадра. два дня нишимура просто молчал. он включил режим глухого, ледяного игнора. младший демонстративно проходил мимо кима в коридорах, даже не оборачиваясь. макнэ принципиально не смотрел в его сторону на репетициях, игнорируя любые шутки, и подчеркнуто садился в самый дальний конец машины, утыкаясь в наушники. сону сначала честно пытался все исправить. первые часы он дико волновался. мысли в голове сменяли друг друга с бешеной скоростью: «что я сделал не так? я как-то неправильно пошутил? или ни-ки просто устал?». ким заглядывал младшему в глаза, мягко дергал за рукав толстовки и даже принес из магазина его любимый пуннопан, тихонько оставив на столе. но нишимура лишь холодно отвернулся. тогда на смену волнению пришла жгучая обида. сону внутри было невероятно больно: почему он должен чувствовать себя виноватым без вины, пока макнэ варится в своей глухой ярости? «почему он в таком возрасте ведет себя как ребенок? — с горечью думал старший, кусая губы от бессилия. — неужели так сложно просто подойти и сказать словами?». сомнения мучили его, превращаясь из искреннего беспокойства в глухое раздражение, пока на третий день ким просто не сдался. лимит его терпения иссяк. старший закрылся в себе и перестал пытаться навязать свое присутствие. в танцевальном зале во время короткого перерыва сону одиноко сидел у зеркала, тяжело дыша после сложного трехчасового прогона. ни-ки устроился на противоположном конце помещения, спиной к нему, но краем глаза через отражение в стекле неотрывно наблюдал за каждым его движением. внутри уже начинала точить неприятная мысль, что глупая гордость заводит в тупик. младший уже почти решился встать, как вдруг к киму легкой походкой приблизился сонхун. тот что-то тихо сказал, мягко улыбаясь, и протянул сону бутылку прохладной воды. старший поднял усталый, но благодарный взгляд, а сонхун в этот момент ласково коснулся его плеча, слегка сжав пальцы в поддерживающем жесте. в голове у нишимуры будто оборвался натянутый до предела трос. взорвалось все. напрочь психанув и потеряв всякий контроль, макнэ в секунду пересек зал. ни-ки жестко, мертвой хваткой перехватил тонкое запястье сону, буквально выдергивая его с пола на себя. ким вскрикнул от неожиданности, едва не выронив воду. нишимура не спросил разрешения, не взглянул на опешившего сонхуна — он просто потащил старшего вон из душного помещения. сону спотыкался, пытался поспеть за широкими шагами младшего, пока они быстро шли по лабиринтам коридоров к самому глухому, полутемному тупику здания компании. — рики, пусти, ты что творишь?! мне больно! — возмутился сону, пытаясь вырвать руку, но пальцы младшего держали как тиски. рики даже не слушал. дойдя до места, он резко развернул сону и буквально толкнул его спиной к стене, перекрывая все возможные пути к отступлению собственным телом. рики зажал его в угол, тяжело, рвано и шумно дыша. сону, испугавшись этого дикого напора, инстинктивно уперся ладонями рики прямо в грудь, пытаясь удержать хоть какое-то расстояние. чувствуя под своими пальцами широкие, твердые плечи и крепкую грудную клетку, сону остро осознал: рики стал намного больше со времен айленда. он больше не был тем маленьким растерянным мальчиком, теперь он возвышался над сону, полностью подавляя своей физической силой и ростом. в его темных глазах горела чистая агрессия, смешанная с диким собственничеством. — весело тебе с сонхуном, да? — зло выплюнул рики, наклоняясь к самому лицу сону. — я не понимаю, хён, как ты можешь забыть про то, что изначально мы были с тобой только вдвоем? тебе так сильно нравится его компания? сону от такой наглости и несправедливости даже задохнулся. он сильнее уперся руками в его грудь, чувствуя, как внутри закипает вся накопленная за два дня обида. — это я забыл?! — воскликнул сону, глядя на него снизу вверх с вызовом. — ты игнорировал меня ни с того, ни с сего! я два дня ходил за тобой, а ты вел себя как стена! и теперь ты обвиняешь меня в чем-то? — а что мне еще делать, хён?! — рики сделал еще шаг вперед, так что сону окончательно прижало к стене. — смотреть, как вы постоянно вместе в кадре? смотреть, как ты улыбаешься ему так, будто меня вообще здесь нет? ты хоть раз подумал, каково мне смотреть на всю эту чушь, которую пишут про вас в сети? ты просто забил на меня! — да как ты можешь такое говорить! — сону почувствовал, как к глазам подступают злые, горячие слезы. — я пытался подойти! я принес тебе твой дурацкий пуннопан, рики! а ты даже не взглянул на меня! ты ведешь себя как эгоист. ты сам оттолкнул меня, а теперь кричишь на меня из-за сонхун-хёна, с которым мы просто общаемся, как друзья! конфликт вспыхнул между ними ярким, обжигающим пламенем. рики тяжело дышал, его челюсть была упрямо сжата, а в глазах металась отчаянная, раненая гордость. он не хотел уступать, не хотел признавать свою слабость, но звенящая обида в голосе сону ломала всю его защиту. — я так скучаю по тебе, хён. — вдруг сквозь зубы выдавил рики, и этот резкий, сорвавшийся звук заставил сону вздрогнуть. — я просто... я места себе не нахожу. а ты с сонхуном даже не замечаешь меня! это резкое, отчаянное признание ударило по сону сильнее любого упрека. вся его злость в один миг испарилась, уступая место щемящей нежности и жалости. сону медленно опустил голову, пряча взгляд, упираясь лбом в плечо младшего, и тихо, слегка заикаясь от избытка чувств, произнес: — т-ты перегибаешь... я не не замечаю тебя! просто… ты можешь поговорить со мной, а не вести себя, как маленький! и… я тоже скучал по тебе… глупый ты рики. рики замер. эти тихие слова подействовали на него как душ холодной воды. ярость мгновенно отступила, оставляя после себя только тяжелое, электрическое напряжение. рики заглянул в глаза сону, заставляя того поднять голову. сону почувствовал, как покраснел под этим пристальным, потемневшим взглядом. рики стал медленно, почти гипнотически приближаться к его лицу, сантиметр за сантиметром сокращая расстояние. одновременно с этим он плавно, осторожно переложил свои большие, горячие ладони сону на талию, властно притягивая его ближе к себе. сону от этого жеста окончательно растерялся; его сердце бешено заколотилось о ребра, и он, совершенно не понимая, куда теперь деть руки, судорожно перехватил рики за предплечья, крепко цепляясь за него. когда между их губами осталась ничтожная пара сантиметров, рики полностью остановился. его дыхание обжигало кожу сону. он заглянул сону прямо в глаза — глубоко, требовательно, но теперь уже с немым, отчаянным и просящим вопросом: «можно?». сону не отстранился. рики принял это, как согласие. он подался вперед и накрыл губы сону своими в глубоком, голодном, собственническом и безумно долгожданном поцелуе, выплескивая в него всю свою невысказанную тоску. сону ответил сразу, сильнее сжимая пальцы на предплечьях рики и окончательно стирая между ними любое расстояние. поцелуй был тягучим и горячим, возвращающим им все упущенное за это время. когда через несколько минут они, раскрасневшиеся и сбившиеся с дыхания, наконец разорвали поцелуй, рики не отпустил его. он прижался своим лбом к лбу сону, все еще тяжело дыша, и крепче сжал ладони на его талии. — ты только мой, сону-хён, — глухо, с собственнической хрипотой в голосе произнес рики, пристально глядя на его зацелованные губы. — давай без всяких сонхунов больше. я этого не вынесу. сону слабо, но облегченно улыбнулся, мягко погладив рики по затылку, успокаивая его взвинченные нервы. — ладно, ревнивый ребенок, идем обратно, — тихо сказал сону, поправляя растрепанную толстовку рики. — сонхун-хён, наверное, подумал, что ты меня убить ведешь. они медленно вернулись в танцевальный зал, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. сонхун все еще сидел у зеркала. когда они вошли, он внимательно посмотрел на них, переведя взгляд с зацелованных, чуть припухших губ сону на собственническую руку рики, которая теперь твердо и открыто лежала на талии старшего. сонхун лишь понимающе, слегка насмешливо приподнял бровь и покачал головой, возвращаясь к своему телефону. рики на это лишь победно ухмыльнулся, сильнее притягивая сону к своему боку. теперь ему было абсолютно все равно, что там пишут в сети.