It’s all gone pear-shaped

      Они встречаются на поляне, покрытой маками.       Назначенный пункт не озадачивает. Ангус видит в цветах не присыпку кондитерскую, но декоративный орнамент. Кодеиновое полотно. Хорошо сочетается с его образованием и намерением «усыпить» соблазнительницу.       Мисс Лидделл, напротив стоящая, закрывается от ветра зонтом-щитом и почтительно сдерживает зевок. Она не готова к словесным баталиям – ей и нравоучений матушки хватает с лихвой.       Одета с изыском – прогулочное «вечернее» платье, вместо званого приема – дуэль безвкусных комплиентов и смол-тока в адрес папа́. Перчатки облегают и берегут чувствительную кожу, за шляпкой и лукавым взором – спрятано сердце.       Элизабет клянется игрушками Алисы: ни за какой престиж этого высочки и статуса в обществе не позволит ему вести ее – ни на прогулку, ни к алтарю.       — Мистер Бамби, — мисс Лидделл, скрывая пренебрежение в адрес спесивого мужчины, садится на край пледа и учтиво кивает головой. — Рада, что Вы пошли мне навстречу и соизволили прийти.       Ангус тянет кривую улыбку, в карманах жилета сжимает кулаки с тона проказницы – он по первому зову готов явиться у порога, и вот, нахалка, осуждает и насмехается над его чувствами!       — Мисс Лидделл, — снимает шляпу, целует кисть, обтянутую в бархат. — Всегда рад Вашему приглашению, любому. Правда, меня несколько смутила Ваша записка: пикник, в такую погоду и в такое время года... Я, признаться, обескуражен.       Октябрьские сумерки, опавшие листья, интимная обстановка в библиотеке у камина. Конец и начало. Самайна наступление. Не столь благоприятное обстоятельство для прогулки в приличном обществе, не вдали от людей.       Ангус не жалуется – тем лучше для признания в любви и долгожданном согласии.       — Я могу Вас называть по имени, Мистер Бамби?       В стеклах плывет от неги вожделенной.       — Всегда, Мисс Лидделл, — с благоговением молвит. Усмешка на губах напоминает оленью тушу в кабаке столичном. С его реплик ей одиозно.       — Ангус, — нежность перекрывает воздух опьянительный, пока... — Я прошу Вас прекратить.       Он стреляет глазами, охраняя неподготовленную от отказа душу.       — Прекратить что?       — Преследовать меня. Приходить к моей семье по любому поводу. Пытаться, — Элизабет с нажимом произносит, — наладить контакт с моей сестрой.       В ушах трещит стекло.       — Могу узнать причину Вашего... недовольства и столь жестокой просьбы? — Ангус запинается, выдыхая со свистом.       «И так категорично!» — плюется в думах он. — «После стольких месяцев! Вертихвостка!»       — Все просто и тривиально: Ваше Состояние.       От непонимания Бамби чертыхается.       — Извольте пояснить Вашу позицию.       — Изволю, — Мисс Лидделл на свирепость отвечает хрустом крекера. — Фамильярдность обращения ко мне, Ваше неподобающее поведение на людях по отношению ко мне, Ваши... непристойности, невзирая на Ваше оконченное образование и Вашу жуткую историю семьи такседермистов, а также попытки втереться в доверие к нашей фамилии вынуждает меня подозревать Вас в гнусных мотивах приобретения нашего благосостояния и попытках посрамить мое семейство, как и меня саму.       — Да как Вы-!       Ярость всполохом колет рассудок, вынуждая язык развернуть мерзости. Он не осмеливается, добавляет тише:       — Как Вам только пришло подобное в голову, Лиззи?       Образец этики и такта, «Лиззи» ставит ему «шах и мат» суровой трелью.       — Для Вас я буду оставаться «Мисс Лидделл», Ангус. Так, и только так впредь. Иначе больше Вы не гость в нашем поместье никогда. Иначе я все расскажу отцу и матери. Вы не хотите увидеть последствия Ваших действий, заверяю Вас.       От него разит гнилью, чернилами и запретными лекарствами. Объединяет в себе все гадкие пороки человечества. Тухлый сорт говядины. Тонковолокнистый шотландец без манер и такта. Таким брезгуешь и свиней кормить. Элизабет морщится.       Битамитчик стоковых вод. Лиззи подташнивает с непристойных ассоциаций – чего только Нэн не приносит с собой, от сплетен до гнусных словечек.       — Будь я более... благопристойным и достойным Вашей партии, Вы бы взглянули на меня, как на равного? Вы бы приняли меня?       Девочка, росшая в холмах, вдали от суеты, смотрит с тоской и жалостью на него — шероховатого, неровного взрослого, от которого остались полоски тени и плохая осанка. Плюет в остатки гнилого сердца.       — Вы не дадите мне того, что я могу дать Вам. Мы не равны, и никогда не будем. Вы не моя Крепость, Ангус.       Зелень средь ресниц отдает горечью строгости. Бамби обмяк под женскими чарами отказа, пока в голове его созревал сорняком план мести.       Маки засыхают под злобными умыслами, увядая при неспешной хотьбе мнимой королевы мертвого поля.       Скоро все поглотится пороком, неравной борьбой, криками и языками пламени над трескучими бумагами библиотеки семейной.       Но между тем, им правила приличия не позволяют разойтись и оскорбить молчанием.       — Прощайте, Мисс Лидделл.       — Всего наилучшего Вам, Ангус.