Хороший муж. Наследники.

Скорпиус и Маркус вернулись с прогулки, когда солнце уже начало клониться к закату. Они прошли через сад, обсуждая последние новости из мира квиддича, и уже издалека услышали шум, доносившийся из дома. Голоса, смех, звон посуды — всё это смешивалось в знакомую, почти забытую симфонию жизни. — Похоже, у вас гости, — сказал Маркус, усмехаясь. — Похоже, — согласился Скорпиус, чувствуя, как внутри разливается тепло. Они вошли в дом и направились в гостиную. Картина, представшая перед ними, заставила Скорпиуса улыбнуться. Гостиная была заполнена людьми. Блейз Забини сидел в кресле рядом с Драко, и они оба склонились над ноутбуком, который стоял на журнальном столике. Блейз что-то показывал на экране, жестикулируя, а Драко кивал, иногда вставляя короткие замечания. — Нет, смотри сюда, — говорил Блейз, тыча пальцем в экран. — Если мы переместим этот рунный блок, зелье будет стабильнее на двадцать процентов. — Это рискованно, — сказал Драко. — Если руны сдвинутся, весь котёл взорвётся. — Ты всегда боишься взрывов, — сказал Блейз. — Потому что я видел, что происходит, когда зелье взрывается, — сказал Драко. — Это не красиво. — Это красиво, — сказал Блейз. — Просто по-другому. — Ты безнадёжен, — сказал Драко, но в его голосе была только любовь к другу. — Я гениален, — сказал Блейз. — Это разные вещи. — Это почти одно и то же, — сказал Драко. — Это совсем не одно и то же, — сказал Блейз. — Гениальность — это талант. Безнадёжность — это характер. — У тебя и то, и другое, — сказал Драко. — Спасибо, — сказал Блейз. — Я знаю. Гермиона сидела на диване, а Мила сидела на полу перед ней, и Гермиона плела ей косы. Её пальцы двигались ловко и уверенно, разделяя светлые волосы на пряди и переплетая их в аккуратную косу. Мила сидела неподвижно, счастливо улыбаясь, и иногда поглядывала на Маркуса, который только что вошёл. — Не дёргайся, — сказала Гермиона, когда Мила повернула голову. — А то коса будет кривой. — Она и так кривая, — сказала Мила. — Она идеальная, — сказала Гермиона. — Как и всё, что я делаю. — Ты не идеальная, — сказала Мила. — Ты просто хорошая. — Этого достаточно, — сказала Гермиона. Джинни стояла посреди комнаты, уперев руки в бока, и смотрела на Гарри, который сидел в кресле с таким видом, будто его приговорили к казни. Он держал в руках телефон и смотрел на него с выражением глубочайшего страдания. — Гарри, — сказала Джинни, и в её голосе было терпение, которое вот-вот должно было лопнуть. — Ты должен отключить телефон. — Я не могу, — сказал Гарри. — У меня работа. — У тебя отпуск, — сказала Джинни. — У меня никогда не бывает отпуска, — сказал Гарри. — Сейчас будет, — сказала Джинни. — Мы уезжаем на три дня. Три дня, Гарри. Ты можешь прожить три дня без работы. — Я не могу, — сказал Гарри. — А вдруг что-то случится? — Если что-то случится, они позвонят, — сказала Джинни. — Ты не обязан быть на связи каждую секунду. — Я обязан, — сказал Гарри. — Я начальник отдела авроров. — Ты начальник отдела авроров, который не брал отпуск три года, — сказала Джинни. — Ты заслужил отдых. — Я не хочу отдыхать, — сказал Гарри. — Я хочу работать. — Ты хочешь работать, потому что боишься оставаться наедине с мыслями, — сказала Джинни, и её голос стал мягче. — Я знаю. Но тебе нужно научиться отдыхать. — Я не умею, — сказал Гарри. — Научишься, — сказала Джинни. — У тебя будет три дня, чтобы попрактиковаться. Гарри вздохнул, посмотрел на телефон, потом на Джинни, потом снова на телефон. Он выглядел так, будто его разрывали на части. — Ладно, — сказал он наконец, отключая телефон. — Но если кто-то умрёт, я скажу, что это твоя вина. — Если кто-то умрёт, я скажу, что это была случайность, — сказала Джинни, подходя к нему и целуя его в лоб. — Ты справишься. — Я не справлюсь, — сказал Гарри. — Справишься, — сказала Джинни. — Я в тебя верю. Гарри хотел возразить, но передумал. Он просто взял её за руку и сжал её. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — сказала Джинни. — Поэтому я и заставляю тебя отдыхать. Скорпиус стоял в дверях и смотрел на эту картину. Он чувствовал, как внутри него разливается тепло. Это была его семья. Настоящая. Живая. Счастливая. — Вы куда-то уезжаете? — спросил он, входя в комнату. — Да, — сказала Гермиона, завязывая косу Милы и отпуская её. — Мы решили устроить небольшой отпуск. На три дня. — Три дня? — переспросил Скорпиус. — Куда? — В небольшой домик у моря, — сказала Гермиона. — Мы с Джинни решили, что нам всем нужно отдохнуть. — А мы? — спросил Скорпиус, кивая на себя, Маркуса, Милу и Лили. — Вы остаётесь здесь, — сказала Гермиона. — Под присмотром домовиков. — Мы уже не маленькие, — сказал Скорпиус. — Я знаю, — сказала Гермиона. — Но Мила ещё маленькая. — Я не маленькая, — возмутилась Мила. — Ты маленькая, — сказала Гермиона, обнимая её. — И я хочу, чтобы ты была в безопасности. — Я буду в безопасности, — сказала Мила. — Со мной будут Скорпиус, Маркус и Лили. — Я знаю, — сказала Гермиона. — Поэтому я и оставляю вас. Она посмотрела на Скорпиуса долгим, серьёзным взглядом. — Ты присмотришь за ней, — сказала она. — Обещаешь? — Обещаю, — сказал Скорпиус. — Я серьёзно, — сказала Гермиона. — Она маленькая. Она может натворить глупостей. — Я буду следить за ней, — сказал Скорпиус. — Обещаю. Гермиона кивнула, и в её глазах была такая любовь, что у Скорпиуса перехватило дыхание. — Я верю тебе, — сказала она. Сборы заняли около часа. Взрослые суетились, собирали вещи, проверяли списки, спорили о том, что взять с собой. Джинни пыталась упаковать чемодан Гарри, но он постоянно отвлекался на телефон, который она у него отобрала. — Гарри, — сказала Джинни, пряча телефон в свою сумку. — Ты не увидишь его три дня. — Это жестоко, — сказал Гарри. — Это необходимо, — сказала Джинни. — Я умру, — сказал Гарри. — Ты не умрёшь, — сказала Джинни. — Ты будешь отдыхать. — Это одно и то же, — сказал Гарри. — Это не одно и то же, — сказала Джинни. — Отдых — это когда ты расслабляешься. Смерть — это когда ты перестаёшь дышать. — Я перестану дышать без телефона, — сказал Гарри. — Ты не перестанешь, — сказала Джинни. — Ты будешь дышать глубже. — Это пытка, — сказал Гарри. — Это лечение, — сказала Джинни. Гермиона и Драко собирались вместе. Драко складывал свои вещи с той же аккуратностью, с которой он делал всё в жизни. Гермиона помогала ему, иногда поправляя сложенные рубашки. — Ты слишком аккуратный, — сказала она. — Это порядок, — сказал Драко. — Это одержимость, — сказала она. — Это порядок, — повторил Драко. — Ты невыносим, — сказала она. — Ты любишь меня за это, — сказал он. — Я люблю тебя вопреки этому, — сказала она, улыбаясь. — Это одно и то же, — сказал он. — Это не одно и то же, — сказала она. — Это почти одно и то же, — сказал он. — Это совсем не одно и то же, — сказала она. Драко обнял её, прижал к себе и поцеловал в макушку. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — сказала она. — Поэтому я и терплю твою одержимость порядком. Блейз стоял в стороне и смотрел на них с лёгкой улыбкой. — Вы такие семейные, — сказал он. — А ты нет? — спросила Гермиона. — Я одинокий волк, — сказал Блейз. — Ты не одинокий волк, — сказала Гермиона. — Ты просто притворяешься. — Я не притворяюсь, — сказал Блейз. — Я наслаждаюсь одиночеством. — Ты наслаждаешься тем, что можешь делать что хочешь, — сказала Гермиона. — Это разные вещи. — Это почти одно и то же, — сказал Блейз. — Это совсем не одно и то же, — сказала Гермиона. — Ты всегда так говоришь, — сказал Блейз. — Потому что это правда, — сказала Гермиона. Мила стояла рядом с Маркусом и смотрела на взрослых с лёгкой грустью. — Я буду скучать, — сказала она. — Мы будем скучать, — сказал Маркус. Мила обняла его, и он обнял её в ответ. — Ты мой лучший друг, — сказала она. — Ты тоже, — сказал Маркус. Лили сидела в кресле, читала книгу и делала вид, что не слушает. Но Скорпиус видел, как она поглядывает на взрослых, и её глаза блестят. — Ты тоже будешь скучать? — спросил он, садясь рядом. — Немного, — сказала она. — Только немного? — Я не люблю прощаться, — сказала она. — Это не прощание, — сказал он. — Это просто… пауза. — Красиво сказано, — сказала она. — Я стараюсь, — сказал он. Она улыбнулась ему — той улыбкой, которая делала его счастливым. — Ты хорошо стараешься, — сказала она. — Я буду стараться всегда, — сказал он. Взрослые стояли в прихожей, проверяя, всё ли взяли. Гермиона ещё раз обняла Милу, поцеловала её в лоб и посмотрела на Скорпиуса. — Ты присмотришь за ней, — сказала она. — Я обещал, — сказал Скорпиус. — Я знаю, — сказала она. — Поэтому я и доверяю тебе. Драко подошёл к Скорпиусу и положил руку на его плечо. — Ты справишься, — сказал он. — Я знаю, — сказал Скорпиус. — Я горжусь тобой, — сказал Драко. Скорпиус почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Он не плакал уже много лет. Но сейчас он чувствовал, как внутри него что-то тает. — Спасибо, — сказал он. Джинни обняла Лили и что-то шепнула ей на ухо. Лили кивнула и улыбнулась. Гарри обнял дочь и поцеловал в макушку. — Мы скоро вернёмся, — сказал он. — Я знаю, — сказала Лили. — Отдыхайте хорошо. — Мы постараемся, — сказал Гарри. Блейз махнул всем рукой и вышел первым. Остальные последовали за ним. Через мгновение дом погрузился в тишину. Скорпиус стоял в прихожей и смотрел на закрывшуюся дверь. В доме было тихо — впервые за несколько дней. Тишина казалась странной, почти чужой. — Они уехали, — сказала Мила, и в её голосе была лёгкая грусть. — Уехали, — сказал Маркус. — Что мы будем делать? — спросила Лили. Скорпиус посмотрел на неё, потом на Милу, потом на Маркуса. Они были одни. Четверо. Без взрослых. Без присмотра. Он чувствовал, как внутри него поднимается что-то новое. Не страх. Не волнение. Свобода. — Всё, что захотим, — сказал он. Мила улыбнулась — той улыбкой, которая делала её такой счастливой. — Я хочу пикник, — сказала она. — Мы уже делали пикник, — сказал Маркус. — Я хочу ещё, — сказала Мила. — Тогда будет ещё, — сказал Скорпиус. Лили посмотрела на него долгим, странным взглядом. В её глазах было что-то новое. Не холод. Не боль. Что-то тёплое. — Ты изменился, — сказала она. — Я стараюсь, — сказал он. — Это заметно, — сказала она. Она улыбнулась ему — той улыбкой, которую он помнил. И Скорпиус понял, что всё будет хорошо. — Тогда идём, — сказал он. — Мы будем делать всё, что захотим. Они вышли в сад, и солнце заливало всё вокруг тёплым светом. Мила и Маркус шли впереди, держась за руки. Лили шла рядом со Скорпиусом, и её плечо иногда касалось его плеча. Он чувствовал, как внутри него разливается тепло. Это было начало. Новое начало. Он выбрал любовь. И он не собирался сдаваться.