Болевой порог

Хоумлендер верил, что с Солдатиком все сложится просто: это ведь его отец. Семья воссоединилась, несмотря на все старания «Vought», и Джон справедливо полагал, что Солдатик будет на его стороне — должен же Бен поддержать сына, который так старался ради их благополучия. Хоумлендер надеялся, что с отцом обретет именно то, что так долго искал: дом, тепло, любовь, безусловную, без расчета и выгоды. Джон любил Райана, несмотря на все разногласия и недопонимания, и ждал того же от Солдатика. Однако Джон с его мечтами, страхами и попытками удержать контроль над компанией и своей жизнью стал для Солдатика большим разочарованием. Впрочем, отец оказался совсем не таким, так ожидал Хоумлендер. Все в очередной раз покатилось нахуй, и Джон не знал, что делать: позволить всему окончательно рухнуть и похоронить надежды на признание отца под обломками или же держать до последнего. Только ради чего? Солдатику интереснее проводить время на пляже со шлюхами, Райан, науськанный Бутчером, прятался и не хотел видеть отца, а в Башне не осталось ни одного действительно верного человека. Даже Сейдж что-то замышляла, но пока Хоумлендеру было лень с ней разбираться. Он осознавал, что Семерка требовала его немедленного вмешательства — Глубина, Нуар и Зажигалка смотрелись скорее как аниматоры из детского кафе, нежели супергерои, дружок Эшли старательнее работал у нее под юбкой, нежели в команде, а Солдатик… Солдатик хотел развлекаться. Едва ли он вспоминал о сыне в перерывах между вечеринками. Джон, тяжело вздохнув, вытянулся на диване во весь рост, закинул ноги на подлокотник, сложил руки на животе. Тело увязло в усталости, липкой и тяжелой, словно сырая глина, которая вдавливала его в диван. Джон утомленно прикрыл глаза, потираясь щекой и виском о прохладный шелк, пахнущий чем-то сладковатым и одновременно хвойным, с резкой, горьковатой ноткой на самом краю. Он уткнулся носом в ткань, вдыхая аромат полной грудью, и довольно поежился, когда тонкие женские пальцы зарылись в его волосы, перебирая жесткие от лака пряди и мягко массируя кожу головы. — Отец меня не любит, — пожаловался Хоумлендер, насупившись. Понимание того, что и Солдатику он оказался не нужен, будто наживую снимало с супера кожу. Недовольство Бена, его пренебрежение, едкая насмешливость и безразличие к чувствам сына проливались кислотой на оголенные нервы, и Джон, который сумел прогнуть под себя «Vought International», ощущал себя брошенным ребенком. Собственному отцу он оказался не интересен. Принять это было нелегко. Хоумлендер продолжал ждать, что Солдатик смягчится, захочет узнать его получше, но отец предпочитал проводить время с кем угодно — но не с ним. Болезненный озноб прокатился по телу, Джон, судорожно выдохнув, перевернулся на бок, вжимаясь лбом в девичий живот. Он свернулся на диване, чувствуя себя маленьким и жалким, беспомощным, не способным найти общий язык с собственным сыном. Те, от кого Хоумлендер так ждал тепла, оставили его, хотя супер готов был дать им все. Почему? Почему его все бросают? Мэгги, эта неблагодарная, лицемерная сука, Мэдлин, все эти годы скармливавшая ему ложь, Клара, безжалостная и расчетливая… Ни одна из них не была с ним честной. Джон зажмурился, ощутив жжение под веками. Нужно было и Мэйв прикончить — она ведь именно на это и напрашивалась, когда предавала Хоумлендера раз за разом. Если бы не ласковые руки, гладившие Джона по голове, он сорвался бы и в очередной раз разнес апартаменты. Хоумлендер сладко поежился, когда девичьи пальцы легко пощекотали его за ухом, нежно помяли мочку, огладили ухо по контуру. Джон устало улыбнулся, постепенно расслабляясь. Потеревшись щекой о девичий живот, от которого супера отделяла лишь тонкая ткань платья, он поднял взгляд на девушку. — Зато ты меня любишь, правда? Девушка со вздохом склонила голову набок, отчего ее волосы, светлые до белизны, соскользнули по плечу на грудь. — Ты меня любишь, — повторил Джон, играя кончиками ее волос, тонких и мягких, как шелковые нити. Она должна была его любить — она ведь не такая как насквозь лицемерная Мэдлин или предательница Мэйв. После всего, что Хоумлендеру довелось пережить, он заслуживал верную, милую и добрую девушку, готовую создать с ним семью. Джон хотел стабильности и покоя. Это ведь немного. Но почему-то всякий раз, когда Хоумлендер был близок к осуществлению мечты, все рушилось. — Сладкая, — нараспев позвал он, чувствуя как раздражение впивается ржавой иглой в грудную клетку. Почему она молчала? Ей полагалось признаваться в своих чувствах и рассуждать о том, какой Джон замечательный, а она молчала, только улыбалась. Что за нахер? Очередная игра? На это у Джона не было настроения. Супер остро нуждался в заботе. Она же знала, какой он жадный, что с каждым их свиданием Хоумлендеру нужно все больше, так почему же она до сих пор не сказала, что любит его? — Милая, мне начинает казаться, что тебе со мной не интересно, — Джону больших усилий стоило говорить весело, сдерживая все нарастающую злость, однако он все простил, когда девушка, склонившись над супером, поцеловала его в лоб. Хоумлендер тут же приподнялся, потянулся к ее губам, и она засмеялась, когда Джон неаккуратно ткнулся губами в ее щеку, но замолчала, стоило ему накрыть своим ртом ее. Супер обхватил ладонью ее затылок, вжал девушку в спинку дивана и, не сдержавшись, довольно застонал сквозь поцелуй, когда девичьи руки гибким плющом обвили его за пояс. Джон целовал ее жадно, отчаянно, одновременно требуя и умоляя о взаимности. У него должен остаться хотя бы один близкий человек, не считая Бутчера. Иронично до тошноты, что больше всего Хоумлендер нужен именно этому небритому обрыгану. Остальным по большому счету плевать на Джона. Но не ей. Она не могла притворяться так же, как Мэгги и Стилвелл. Хоумлендер не допустит очередной измены. Весь мир к хуям испепелит, если еще раз тот, кому Джон доверился, бросит его. От прикосновения нежных пальцев к щеке супер обмяк, слегка сбавил напор, поцелуй из властного постепенно становился ленивым и медленным. Джон чуть подвинулся, чтобы девушке было удобнее, оперся рукой на подлокотник дивана, перенося вес на ладонь, недовольно нахмурился, когда девушка отстранилась, но засмеялся от удовольствия, запрокинул голову, подставляя шею ее губам. С одной стороны ему хотелось сильно, до порванной одежды, сломанной мебели и сорванной люстры, а с другой ее осторожные деликатные прикосновения отзывались внутренним трепетом, который растекался медово-тягучей сладостью по всему телу. Он практически лежал на руках девушки: супергерой, способный одним взглядом развалить надвое самолет, по-детски искал убежище в ее объятиях. — Я в чем-то провинился, и поэтому ты со мной не разговариваешь? — лукаво уточнил Хоумлендер, накручивая на палец белокурую прядь. — Может, тогда намекнешь, что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я открыт для предложений. Девушка в задумчивости наморщила лоб, по-прежнему не произнося ни слова. Джона это уже несколько настораживало, но он решил не поддаваться волнению. Сейчас неоткуда ждать подвоха, Хоумлендер не сомневался, что они отлично проведут время, и день закончится просто замечательно. Однако самому себе признаваться в любви чертовски скучно, а девушка молчала, только смеялась одними глазами, переливающимися как ртуть и серебро. — Если не хочешь говорить, то предлагаю продемонстрировать свои чувства делом, — промурлыкал Джон. Взяв девичью руку за запястье, он поцеловал бледную ладонь, после чего потянулся ее пальцами к золоченому ремню у себя на поясе. Девичье лицо оставалось бесстрастным ровно до того момента, как Хоумлендер положил ее руку на свой пах. Скулы порозовели, взгляд потемнел, равняясь цветом с грозовым небом, с губ сорвался смех. Она попыталась отдернуть ладонь, но Джон прижал ее пальцы, накрыв своими, и чуть приподнял бедра, откровенно наслаждаясь ее веселым смущением. — Прекрати, — громким шепотом потребовала девушка. — Нет, — просто ответил супер, водя ее ладонью по своему члену. Он гладил себя ее рукой, не отводя глаз от лица, которое приобрело лукавое выражение. Девушка быстро уловила перемену в его настроении: пальцы, мгновение назад чуткие и расслабленные, хищно сжались, взяв в горсть его член через штаны. Джон дернулся, напрягая бедра, нервно облизнул губы и размеренно выдохнул. — Так… продолжай, — потребовал Хоумлендер, елозя задом по дивану. Плащ под ним безбожно помялся и сбился, жар в крови усиливался с каждой секундой, от чего костюм казался тесным и неудобным. Девушка не двигала рукой, просто держала Джона за член, так славно устроившийся в ее ладони. Еще мягкий, вялый, но супер ощущал давление крови в низу живота. Возбуждение бродило в венах. Достаточно одной искры, чтобы вспыхнуло ярче напалма. — Как от разговора о твоем отце мы перешли к этому? — хватка на члене чуть ослабла, но лишь для того, чтобы девичья рука опустилась ниже. Хоумлендер развратно развел ноги и хрипло выдохнул, когда в ее ладони легли уже его яички, которые девушка перекатывала в пальцах, словно пару медитативных нефритовых шариков. — Давай не будем сейчас об этом, — тема взаимоотношений с родственниками еще оставалась важной и значительной, однако она изрядно омрачала настроение, а Хоумлендер рассчитывал на кое-что приятное и не хотел портить момент. К тому же в голове делалось восхитительно пусто от того, что делали с его членом девичьи пальцы. — Лучше… — Джон спустил одну ногу на пол, подаваясь навстречу руке, белой и нежной как бутон лилии, — скажи, что любишь меня. Ну же, сладкая… Супер крупно вздрогнул, замер, от пронзившей его тело сладчайшей судороги, когда девушка коснулась особенно чувствительной точки под яичками. Ее рука вольно скользила по всей промежности, от паха и дальше, забираясь между ног, и Хоумлендер поморщился, когда член, твердея, натянул ткань штанов. Плотный спандекс сдавливал, головка упиралась во внутренний шов и ремень, из-за обострившейся чувствительности каждое прикосновение отзывалось приятной дрожью, пронизывающей до кончиков пальцев. Приятно, но преступно мало. Зато в голове не осталось ни единой мысли об отце. — Тебя обожает весь мир, — обняв его за плечи, девушка привлекла супера к своей груди, и Джон немедленно зарылся лицом в вырез ее платья, прихватывая губами тонкую серебряную цепочку ожерелья, унизанную бусинами из горного хрусталя, — а ты требуешь признания от меня. — Я поставлю этот мир на колени и отымею, — фыркнул Хоумлендер, играя опасными алыми отблесками в глазах, и тут же, ласкаясь, потерся щекой о мягкую девичью грудь, — а ради тебя я встану на колени сам. Неужели я не заслуживаю немного тепла и ласки? — Ох, милый, — укачивая супера в объятиях, девушка снова поцеловала его в лоб, и Джон прикрыл глаза. Сейчас ему было хорошо и спокойно, словно в жизни который год подряд не происходил сплошной пиздец, и никакие уебки не пытались уничтожить все, ради чего Хоумлендер старался. Никто не ценил его усилий. Даже отец и собственный сын. А Джон продолжал их любить и надеяться, что они найдут общий язык. И что очаровательная девушка, которая продолжала натирать его член, скажет, наконец, что у них все по любви. — Если я не услышу признания, я обижусь, — заявил он, — мисс Каллаган, с вашей стороны просто бессердечно так меня истязать. — Не представляешь, как приятно помучить самого Хоумлендера, — хихикнула девушка и вскрикнула, звонко, до прокатившегося по комнате эхо, когда Джон прильнул ртом к ее груди, прихватывая сквозь слои одежды. — Джонни!.. — Дейдра, моя сладкая, ты первая начала, — усмехнулся он и снова припал губами к ее груди, пачкая ткань платья слюной. Через тонкий шелк и кружева он ощущал сосок, твердый, словно бусинка, и, сомкнув губы, потянул, причмокивая от обилия слюны. Кровь бросилась Дейдре в лицо, охнув, она содрогнулась, выгнувшись дугой, и тихо, довольно рассмеялась. — Заметила, что тебе больше нравится левая. — Правая тоже хороша, — важно добавил Джон, накрыв ладонью вторую ее грудь. Дейдра взволнованно поерзала на диване, сжав колени. Ее пальцы скользили вдоль окрепшего члена, выпирающего через спандекс. Супер приподнялся, стараясь не отрываться от груди девушки и при этом спустить штаны. — Левой достается больше внимания. — Готов это исправить прямо сейчас, — заверил Джон и шумно выдохнул, когда его член, налитой, темный от притока крови, выпростался из тесных штанов. Член возбужденно качнулся, прижался к животу, алея округлой головкой, яички поджались от предвкушения удовольствия. От груди Дейдры, ее объятий, поцелуев и пальцев Хоумлендер совсем разомлел. Она стала лучшим лекарством от неприятностей. Все дерьмо, бурлившее вокруг него зловонным болотом, становилось незначительным и мелким, когда они проводили время вместе. Это же любовь, верно? Джону не было бы так хорошо, если бы Дейдра его не любила. Она бы не старалась тогда порадовать его, не пыталась бы сделать приятно, не переживала бы о нем. Хоумлендер, тяжело дыша, распахнул глаза, когда девушка вдруг запустила пальцы ему в волосы, которые сжала в кулаке. Несильно, но что-то в ее хватке заставило Джона взволнованно замереть. Дейдра поднесла ладонь к его лицу и улыбнулась нежно, до ямочек на щеках, однако голос ее звучал требовательно и почти надменно: — Оближи, — велела она, и Джон покорно потянулся губами к ее ладони. Не отводя глаз, он обвел языком каждый палец, размазывая слюну, развязно целовал узкое запястье и приоткрыл рот, когда Дейдра втолкнула в него палец, оттягивая нижнюю губу. Джон втянул щеки, вбирая палец девушки глубже, посасывая его, как леденец. Румянец Дейдры стал ярче, взгляд заволокло мглой. Влажной от его слюны ладонью Дейдра провела по члену супера, туго сомкнув пальцы вокруг головки. Хоумлендер, глухо рыча, задрожал, перебирая ногами. Он судорожно рванул за ворот костюма, расстегивая, стянул перчатки, сотрясаясь одними бедрами, пока рука Дейдры вела вверх и вниз, от основания к головке и обратно. Беспокойство, связанное с отцом, почти рассеялось, однако недовольство еще скользило по кромке сознания. Заветных слов Джон так и не услышал. На фоне творящегося пиздеца это было почти оскорбительно. Дейдра ведь знала, как много ему приходилось делать, через что пришлось пройти. У девушки были отличные отношения с семьей, отец, скользкий, пронырливый ублюдок, метивший в сенаторы, ее берег, пока Солдатик обзывал Джона слабаком и ссыкуном. Несмотря на накатывающее удовольствие, супер приподнялся, опираясь локтями на подлокотник. Дейдра, уловив перемену в его настроении, замерла антилопой, почуявшей присутствие льва в высокой траве. — Готова трахаться, но не можешь сказать пары слов о любви? — Хоумлендер мнительно прищурился, но сглотнул, когда Дейдра без тени страха взяла его за подбородок, вжимаясь пальцами в гладко выбритую кожу. — Пары слов будет мне мало. — Давай больше. Как угодно. Хоть стихами, — ее ладонь на члене отвлекала, но Джон упорно цеплялся на то, что ему необходимо признание. Не может быть, чтобы никому во всем мире он был не нужен. Фанаты, эти тупые уебки, быстро переключились на Солдатика, которому эта популярность оказалась не слишком нужна. Сын и вовсе не поддержал Джона в работе с Семеркой, сбежал, мелкий гаденыш, а мог стать частью супергеройской династии. И плевать. Похуй на обоих. Джон обойдется и без них. У него есть Башня, вся «Vought International» в его распоряжении. И Дейдра, которая осталась рядом, когда Солдатик и Райан бросили Джона. Дейдра его не оставит. Иначе Хоумлендер сравняет город с землей, похоронив под ним ее ушлого папашу. — Ты меня любишь, — с нажимом произнес Джон, выталкивая слова сквозь стеснение в горле. Серый взгляд Дейдры потеплел, словно сквозь грозовые тучи выглянуло солнце. — Конечно, люблю. Я же приличная девушка из хорошей семьи, — ее пальцы пробрались в расхристанный ворот костюма, погладили шею, пощекотали впадинку под горлом. — Приличные девушки занимаются неприличными вещами только по любви, да? — усмехнулся Джон, рванув за ткань костюма, расстегивая и оголяя грудь. — И только с хорошими мальчиками, — в тон ему отозвалась Дейдра. Джон выгнулся, втянул живот, мелко толкаясь в ее ладонь. — Я хороший мальчик, — заверил он, сдерживая рвущийся из груди восторженный смех. Дейдра высокомерно вскинула голову, изогнув бровь. — Неужели? — Да. Я примерно себя вел, — веселье бродило под кожей, распускалось пышным соцветием в груди, прямо в сердце. Все проблемы, разногласия с отцом и недопонимания с Райаном, остались за дверью. Просторную гостиную с американским флагом во всю стену и золочеными статуями орлов на мраморных постаментах заполонило покоем, чувством безопасности, уверенностью, что все будет хорошо; тем, чего Джону так не хватало всю жизнь. — Мне ведь полагается за это… поощрение? — обведя языком пересохшие губы, Джон с несмелой улыбкой качнулся навстречу девушке. Поцелуй вышел неловким, смазанным, его ладонь накрыла грудь Дейдры — примечательно правую. Дейдра, лениво отвечая на поцелуй, смотрела на супера сквозь ресницы, и в голодных отблесках ее взгляда Джону мерещились всполохи зарницы. — Хорошие мальчики не выпрашивают награду, — отметила Дейдра. — Я и не прошу. Она полагается мне как факт, верно, сладкая? — И чего же ты хочешь? — Дейдра сжала его член, заставив замереть от прошившего тела разряда удовольствия. — Хочешь трахнуть меня как хороший мальчик? Джон глупо хохотнул, ощутив, как вдоль спины прокатилась теплая волна. — А как трахаются хорошие мальчики, моя сладкая? — Делают все, что скажут им девочки, — промурлыкала Дейдра, наклонившись, чтобы прикусить мочку его уха. Ее горячее дыхание осело в раковине, посылая миллион колких мурашек вдоль позвоночника, а когда она обвела языком ухо Джона по контуру и забралась им, влажным, бархатистым, внутрь, супер поджал пальцы на ногах. — Я… я сделаю все. Все, что скажешь, — пообещал он. — Я знаю, — девичьи губы коснулись его виска, — ты же такой славный малыш. — Да, я… я такой, — выдавил Джон. Мэдлин иногда, будучи в настроении, называла его своим мальчиком. Она тоже говорила, что любит его, но теперь Хоумлендер понимал, что все было ложью. Стилвелл отвернулась бы от Джона ради Солдатика, сочтя его более перспективным. А из Райана захотела бы вылепить новый проект «Vought», более послушный и безотказный. А для Дейдры Солдатик — всего лишь отец Джона. Человек, который делал ему больно, после встреч с которым Джон приходил к ней за утешением. Едва ли Мэдлин стала бы тратить время на заботу о Джоне, если бы перед ней открылись новые возможности. Джон не сдержал разочарованного вздоха, когда Дейдра отстранилась, и безропотно поднялся с ее колен, едва девушка чуть привстала на диване. Дейдра манерно разгладила складки на платье. Серебристый шелк стекал по ее телу, повторяя каждый изгиб, и Джон голодно сглотнул. Однако он не потянулся к девушке, не попытался обнять или привлечь ближе: супер сел, чинно сложив руки на коленях. Его член, плавно изогнутый, стоял, упираясь головкой в живот, чувственно подрагивал и совсем дернулся, будто отдельное живое существо, когда Дейдра провела по нему пальцем — от ямки уретры до самых яичек. Джон с присвистом выдохнул сквозь зубы и улыбнулся пьяно от предвкушения, когда Дейдра бесстыдно задрала подол до пояса. Супер подался навстречу к девушке, но покаянно втянул голову в плечи, откинулся на спинку дивана, как только она оттолкнула его руку. Джон стиснул кулаки, сдерживаясь, но дернул нижней челюстью, когда Дейдра медленно, осторожно забралась к нему на колени, опираясь на мужские плечи. Белье на ней было, но супер прекрасно видел сквозь него. Одежда не стала для него преградой. Сквозь мерцающий шелк и нежные кружева Джон различал крохотную сережку в пупке, которую обычно любил прихватывать ртом, перекатывая на языке как конфету. Но сейчас Дейдра не позволила, не сняла платья, и Джон подчинился правилам ее игры. Пока ему все нравилось, но как только надоест, Хоумлендер все сделает по-своему. Дейдра, обхватив его затылок, приподнялась, потерлась об член супера промежностью, придерживая его пальцами. Член скользил ровно по складкам, размазывая клейкую влагу, Джона вдавило в диван. Он запрокинул голову, потянулся к бедрами Дейдры, чтобы взять, стиснуть, насадить на себя, но опомнился в последний момент, рвано выдохнул, прижав руки к бокам, за что заслужил одобрительную улыбку Дейдры. — Послушный мальчик, — похвалила она и, не выдержав, захихикала, прикрыв лицо ладонью, — но это все очень далеко от приличного… — Но ведь здорово, правда? — бесшабашно улыбнулся Джон. — Заводит? — О, еще как! — Дейдра медленно опустилась вниз, нанизываясь на член супера. Белье оставалось на ней, ткань просто сдвинули в сторону, и Джон вошел в нее, горячую, тесную. Руки свело от желания обнять, стиснуть бедра, взять за грудь, шею, прижать крепче, но Джон заставлял себя сидеть неподвижно, пока Дейдра, упираясь каблуками туфель в диванные подушки, насаживалась на него, ритмично качая бедрами. Ее ягодицы и промежность звонко шлепались об ноги и пах супера, грудь подпрыгивала в такт движениям, подвески на ожерелье бились об ее ключицы. Светлые волосы соскользнули на лицо девушки, ногти впились в шею Джона над самым воротником, а свободная ладонь Дейдры прижалась к его груди. Большой палец обвел плоский мужской сосок, слегка надавил. Джон скривился как от боли, уперся затылком в диванную спинку, до боли сжимая кулаки. Дейдра прильнула к нему, потираясь грудью, пальцы продолжали играть с соском, щипая, чуть оттягивая. Движения сделались быстрее и чаще. Руки Джона онемели в жажде прикоснуться к Дейдре, но нельзя, ему не разрешали. Хорошие мальчики должны слушаться своих плохих девочек. Когда Дейдра вновь поднесла пальцы к его рту, Джон с готовностью вобрал их в рот, прикрыв глаза от удовольствия. Он позволял девушке оттягивать его щеки, надавливать на язык, насаживался на них ртом, плотно обхватывая губами. Джон увлекся, окончательно забылся в ощущениях, а игра, казавшаяся недавно увлекательной и забавной, стала утомлять. Лаская тонкое запястье Дейдры, Джон не отрывал взгляда от ее лица. Мужские ладони взяли ее под ягодицы, сжали, опустили ее бедра, вталкивая член до упора, от чего Дейдра вскрикнула, распахнув глаза. После чего, притворно нахмурившись, взяла Джона за подбородок. — Негодяй, — бросила она. Хоумлендер своевольно мотнул головой, сбрасывая ее пальцы, но азартно рассмеялся, поцеловал строптиво поджатые девичьи губы, которые податливо раскрылись, принимая его язык. Джон обнял Дейдру крепко, до нехватки дыхания, в ответ ее руки оплели его шею будто лианы. Не отрываясь друг от друга, они задвигались синхронно, в едином темпе: Джон подталкивал Дейдру к себе, она терлась об него бедрами, сжимая его член в себе, так, что под веками супера вспыхивали и рассыпались на искры звезды. Дейдра отстранилась лишь на секунду: чтобы взять лицо Джона в ладони и снова поцеловать. В этот момент Джон искренне верил, что она его любит. Он целовал шею Дейдры, присасывался ртом с жадностью вампира, когда дверь в гостиную распахнулась резко, с оглушительным грохотом, как от удара ногой. Дейдра пугливо вздрогнула, теснее прижалась к Джону, Хоумлендер, оскалившись, повернулся, полыхая слепящим алым огнем в глазницах. Холод растекся под кожей, когда на пороге комнаты он увидел Солдатика — отец смотрел на него, сведя брови над переносицей, с нечитаемым выражением лица. Он не выглядел смущенным или обескураженным, скорее, несколько растерянным, словно не ожидал, что Джон мог быть не один. Через объятия Джон почувствовал, как напряглась Дейдра. Девушка сначала побледнела, затем вспыхнула, негодующе затрепетав крыльями носа. Солдатик отвернулся, едва встретившись с ней взглядом, и шумно прочистил горло. — Я потом зайду, — бросил он, взявшись за ручку двери; прежде, чем выйти в коридор, Солдатик одарил сына понимающей ухмылкой. — Продолжай в том же духе. Джон не ответил. Он смотрел на отца исподлобья до тех пор, пока дверь за ним не закрылась, после чего, выдохнув, повернулся к возмущенно раскрасневшейся Дейдре. — Прости. Я не думал, что он зайдет, — отец редко вспоминал о нем, и Джон даже не предполагал, что Солдатик решит так просто ворваться в его апартаменты. Нездоровое самодовольство расцвело ядовитым цветом: Солдатик увидел Джона с красивой девушкой, а его слова можно счесть за похвалу, однако Дейдре было неловко, и Джон провел носом по ее шее, ластившись прирученным зверем. — Не сердись, ладно? Лучше поцелуй меня. — Поцелую, если в следующий раз закроешь дверь, — проворчала Дейдра, но почти сразу же смягчилась, целуя Джона трепетно и нежно, как в мелодраме. Мрачное торжество от того, что Солдатик застал его с Дей, сменилось тихим восторгом. Может, у Джона еще получится найти с отцом общий язык и помириться с Райаном. У Дейдры большая семья, она знает, как нелегко бывает с родными и наверняка сможет что-то подсказать, посоветовать. Джон, почти счастливый, переполненный довольством, обнимающий красивую девушку, верил, что все обязательно наладится. Иначе Хоумлендер уничтожит все, что будет представлять угрозу его безоблачному будущему.