Опиум, Сан-Диего и леопардовая шлейка

– Бля, останови тачку. – Ты заебал, Дим, пятый раз за два часа. Мы почти у Сан-Диего, не дотерпишь? – Останови, сука, иначе сам салон вылизывать будешь. Чё мне, блять, делать, если я не контролирую это? – Меньше матчи посасывай, идиот. Две минуты у тебя. Двигатель Камаро перестал рычать спустя мгновение. Мелкий гравий захрустел под колесами, а после и под массивными кроссовками Димы. Серёжа недовольно закатывает глаза в ответ на показанный фак и затягивается только что подкуренным золотым "Мальборо", после чего взглядом цепляется за красоту вокруг. Справа шумит океан. Солёный бриз доносится до тачки вместе с пением чаек. Слева – бесконечные горы с извилистыми дорожками и крайне тяжёлыми подъёмами. Серёжа даже пьяный не осилил бы. Чёрная копна длинных волос скрывается за небольшим деревом. Дима чуть ли не падает, споткнувшись о дурацкий булыжник, но всё же облегчённо выдыхает, когда мочевой пузырь опустошается. Виноваты, правда, не только два стакана матчи, но и один "Редбулл", который был выпит ранним утром. Дима просто ненавидел ранние подъёмы, но забронированная хата с горячим джакузи в Сан-Диего сама себя не примет у арендодателя. Именно по этой причине Дима был нагло разбужен в девять утра, и "Редбулл" был выпит в самом начале дороги. Матча просто увеличила скорость и силу его влияния на организм. Ширинка щёлкнула, сухая трава и ветки захрустели под ногами парня. Голубая макушка Майса выглядывает из салона тачки, дым от сигареты клубком развеивается над волосами. Скоро опять красить придётся, выцвели почти. Дима едва успевает подумать о покупке нужной краски, как резкий громкий писк раздаётся рядом. Звук больше напоминает хрип, то, насколько сорван голос у его носителя, слышно сразу. Голова сразу поворачивается на источник звука. Среди сухой травы бледно-жёлтого цвета выделяется чёрное пятно. Маленькое, размером с ладонь, и Дима вглядывается, прежде чем присесть на корточки. Он руку автоматически протягивает и видит, как это тёмное пятнышко лапками перебирает неумело в попытках доползти до человеческого тепла как можно быстрее. Дима удивлённо моргает, когда совсем крохотный котёнок оказывается около его ног. Носиком тычется в обувь и слабо цепляется за ткань свободных штанов. Последнее у животного получается откровенно плохо, и Дима аккуратно подхватывает котёнка на руки. И правда, помещается в ладонь. – Ты откуда выполз, чертенок? Мамка где? – спрашивает абсолютно серьёзно, словно шерстяной сейчас вместо писка начнёт излагать свои детские мысли. Вместо ожидаемых объяснений Дима слышит только сорванное мяуканье и чувствует тепло пушистого комочка. У маленького глазки совсем недавно открылись, значит, родился не больше трёх недель назад. Грязная шерстка, местами слипшаяся от грязи, израненные о сухую траву и горячий асфальт подушечки лапок. Дима большим пальцем аккуратно протирает зону вокруг глаз котёнка, собирая слизь. Внутри возникает ожидаемый вопрос – почему животное, родившееся совсем недавно, оказалось на трассе Сан-Диего? Вокруг только океан шумит, машины гоняют со скоростью сто пятьдесят. Заскребшееся внутри чувство не позволило оставить котёнка в этой траве. Дима ладонь с животным ближе к груди прижимает и вышагивает из травы. До слуха всё ещё доносятся совсем слабые мяуканья – видимо, маленький почувствовал тепло человека и расслабился – теперь сопровождаемые голосом парня из тачки. Две минуты давно прошли. – Серёжа! Я тут… Дима замолкает на полуслове, но шаг не сбавляет. Вышеупомянутый Серёжа выходит из машины, собираясь обрушить гневную тираду на своего партнера, но замолкает, так и не успев открыть рот, когда видит на руках Ицкова пушистый комок. Высветленные брови хмурятся в непонимании. Дима вроде поссать отошёл, а вернулся с котеночной версией себя же? – Это чё? – Ну… Опиум? Давай заберём, а? – Дима в мгновение превращается в маленькую девочку, которая сейчас ножкой топнет, лишь бы её прихоть сбылась. Котёнок на его руках, кажется, засыпает, и Серёжа самым кончиком пальца касается грязной шерстки. Тельце вздрагивает, но не просыпается. – Ты дурочка? Куда нам? В съёмные биэнбишки? – Серёжа спрашивает, на губах легкая усмешка. Иногда Дима до жути наивный. Младший, вроде, Серёжа, но когда второй в их дуэте плачет над детскими мультиками, искренне не понимает, почему котёнок в съёмных хатах плохая идея и дует губы, как принцесса, в этом начинаешь сомневаться. Дима хмурится, ладонью накрывая животное и смотря на Серёжу с полной серьёзностью. Когда они вообще делали что-то по закону? Когда оружие в тачке хранили, или когда самокрутки покупали? Дима думает, что котёнок в квартире – самое маленькое зло, которое они могут сделать. – Оплатим штраф. Хаты будем искать те, где с животными можно. Ну или спрячем Опиума и не будем вообще рот открывать про его существование. – А торчащий из сумки лоток и миски будем списывать на ролевые игры? Чур, ссать туда будешь только ты. Дима серьёзен. Серёжа тоже. Не подумайте, что у Дмитриева внутри камень и котёнка ему совсем не жалко. Просто он понимает, что вечные трипы, многочасовые поездки по Америке и отсутствие постоянного жилья не принесут животному счастливую жизнь. Хотя это всяко лучше, чем умереть голодной смертью или под машинами очередного минивэна. Да, именно так. Дима сильнее губы дует и котёнка ближе к Серёже подталкивает, мол, посмотри, какое чудо. Там и правда чудо, размером с ладонь девочки-подростка. Спит, пригревшись к человеческому теплу, коготками в кожу Диминой руки впивается и дергается иногда. Засыпает, забыв про еду и многодневный голод. – Похуй, короче. Завтра вещи заберу, адрес скинь только. Поживу один, блять, – бросает Дима с кривой усмешкой, котёнка вновь пряча и шагая в обратную от тачки сторону. Что-то нашептывает комочку в своих руках и уверенно идёт прочь. Серёжа закатывает глаза. Переборщил. Думал, поиграет на чужих нервах ещё чуть-чуть, полюбуется дутыми губками и согласится, но Дима оказался умнее. Применил свой излюбленный способ выёбывания. – Окей, блять! Только сосать арендодателям за квартиру ты будешь, понял? Пиздуй в машину, я сжарился уже, – в спину отдаляющемуся Диме кричит Серёжа, призывно хлопая дверью Камаро и зажигая двигатель. Тот же довольно хмыкает. На пятках разворачивается и шаг прибавляет, придерживая маленькое животное двумя руками. Уже сидя в салоне и благодарно чмокнув Серёжу в щеку, поднимает котёнка, как львенка из мультика, и с улыбкой произносит. – Добро пожаловать в семью, Опиум.

🐈‍⬛🐈‍⬛

Опиуму уже три месяца. Дима думает, что это и правда чертенок. Зря он так сказал при первой встрече. Они сменили три квартиры и оплатили штрафы суммарно на две тысячи долларов. В эту сумму входят разодранные обои в Сан-Диего, исцарапанное кресло в Нью-Йорке и ковер, залитый красным вином, где-то под Сиэтлом. Стабильное пополнение запасов аптечки, пиздец дорогой корм хорошего качества и увеличенное количество туалетной бумаги в кладовке, Дима даже не выписывал в месячные расходы. Молча оплачивал корм и лепил Серёже пластырь на скулу. Опиум вырос разбалованным. Кожаные родители, привыкшие спать в одной постели, приучили к этому ещё и котёнка. В первые дни, правда, укладывали на лежанку из мягкого пледа в зале, потому что Дима боялся придушить крохотное животное своими размерами. Серёжа шутил, что ради такого и сам станет котёнком, за что получал подзатыльник. Когда Опиум начал спать на одной кровати с людьми, по утрам начинался пиздец. Громкое мяуканье, острые когти, впивающиеся в голые бедра, недовольно ударяющий по торсу хвост. Иногда Опиум ловил демона и проглатывал его, всю ночь бегая по квартире и используя лицо Серёжи как когтеточку. Улетал в угол с первой царапины и продолжал беситься уже более тихо. И самое, блять, ироничное, что любимым хозяином стал именно Дмитриев. Не Дима, который достал котёнка из травы и первый месяц кормил бедное животное из пипетки каждые два часа, забивая на сон. А Серёжа, который повыёбывался в самом начале их совместной с Опиумом жизни и тихо подкармливал его курочкой и говядиной, пока Дима не видел. И в Серёжины кроссовки меньше ссали. Неблагодарный ребёнок. Ради его пушистой жопы пьянки, вечные тусовки и количество самокруток было сокращено до минимума, а он беснуется. Но Диму, конечно, Опиум любит тоже. Приходит к нему, когда у того крыша от внутряков едет, молча ложится на колени и позволяет себя гладить часами. Слушает, впитывает чужие всхлипы и бодается в игривой манере, возвращая хозяину настроение. Или ластится о гладкие ноги, пока Ицков старательно стряпает какой-то рецепт из ТикТока и выпрашивает дополнительную порцию еды, благодарно мурча. Всех любил, короче. Просто по-разному. Сейчас время перевалило за десять утра. В коридоре стоят забитые сумки, Серёжа роется в одной из них и ищет кошачью шлейку. Леопардовую и с брелком косточки в самом центре ошейника. Там выбито «Baby Opium RR», а на другой стороне отпечаток носика Опиума и два отпечатка пальцев. Димины и Серёжины. – Нету тут твоей шлейки, Дим! Ты не мог её в тачке оставить, блять? – рассерженно кричит из коридора Серёжа, отпихивая очередную сумку. Он перерыл уже три, а нужной вещички так и нет. – Не мог! Как бы я Опиума домой потащил?! – второй рассерженный голос доносится уже из спальни. Там Дима закидывает остатки косметики в сумку и собирает кошачьи игрушки по всей комнате. Проходит минута, и Дима недовольно топает по коридору. Сзади бежит Опиум, как послушный мальчик. Ну или просто боится попасть под горячую руку. У Димы волосы сзади собраны в пучок, зелёные глаза блестят сердитостью, а в руках пятая по счёту сумка. Как они это всё в Камаро поместят? Опиум запрыгивает на коленки Серёжи, довольным котенком трётся о его грудь и оставляет там приличное количество шерсти. Но и Ицков, и Дмитриев, к такому привыкли. Иногда чёрная шерсть оказывается даже в самых неожиданных местах. Поэтому ладонь Серёжи мягко опускается на гриву котёнка, и пальцем чешет за ушком, сразу же получая довольное мяуканье. Хоть кто-то в этом доме довольный. Дима гневно зыркает и руку в рандомную сумку запускает, сразу же доставая оттуда шлейку. Глаза закатывает, кидая её в Серёжу. Тот шепчет лишь что-то на подобии «ведьма ебаная» и аккуратно надевает вещицу на пушистого сына. Пока Серёжа тащит большую часть сумок до лифта, Дима неторопливо шагает туда же с Опиумом на плече и одним чемоданом. В машине сумки едва влезают в багажник (Дима выделил целую сумку под модные шлейки, поводки, ошейники Опиума и кучу его игрушек), кожаные кресла приятно нагрелись благодаря солнцу. Котёнок занимает почётное место на бедрах Димы, принудительно разделяя территорию с ладонью Дмитриева. Их следующая точка – Портленд. И все счастливы находиться здесь, в моменте. Что может быть лучше любимого человека рядом и немного ебнутого котёнка на коленях? Парни тоже думают, что ничего. А Опиум по-кошачьи благодарен за спасение и наличие двух прикольных кожаных рядом.