Обитель Зла: Join me in death

Образы. Жуткие образы мелькают один за другим. Раккун Сити, взрывающийся от бомбы. Зомби. Доберманы, заражённые т-вирусом. Немезис. Кевин, до последнего скрывающий укус, пока его не поражает вирус. Алисса, заживо съеденная в кабинете географии. Николай, отбивающийся от собак. Лизуны в церкви. Чарльз Эшфорд, умирающий на руках у молодого офицера. Энджи, умирающая и гниющая заживо. Элис, хладнокровно убившая девочку. Джилл, в последний раз смотрящая на новичка, пока ее ведут в машину. Снова и снова, один и тот же сон. Леон просыпается в холодном поту, с криком, застревающем в горле. Рука на автомате находит пистолет под подушкой. Сердце бешено колотится в груди, будто пытается выпрыгнуть. Первое время, Кеннеди лежит, смотря в потолок, пока мозг не начинает понимать что это сон. Такие сны снятся ему часто, но он не помнит, когда это началось. Возможно, сразу после Раккун Сити. Может быть, через несколько дней, одно он точно знает; после смерти Анжелы, они усугубились, и стали ещё страшнее. Даже когда он вышел из карантина, даже когда он проходил военную подготовку, даже после первых миссий, эти сны не уходили, и не собирались. И за восемь лет, их не получилось ослабить. Наконец, Леон поднимается с постели, осторожно, будто боится, что этот сон все ещё продолжается. Он бесшумно направляется в ванную. Несмотря на то что походка его стала тяжёлой, шаги все ещё были бесшумные, а если их и было слышно, то это были очень тихие шаги. В ванной слышен шум воды. Леон стоит, облокотившись на раковину, и смотрит на воду несколько минут, прежде чем начинает смачивать лоб прохладной водой. Холодная вода приятно стекает по лбу, прядями, щекочет нос. «Это сон», — повторяет себе Леон. — «это просто блядский сон, перестань уже думать об этом, ты их уже не вернёшь!» Наконец, до мозга окончательно доходит факт того, что это не по настоящему. Кеннеди тяжело вздыхает, медленно поднимая голову на зеркало. Почему-то, он все ещё надеется увидеть в отражении зеркала, того самого новичка полицейского, который опоздал на первый рабочий день в полиции. Но вместо этого, он видел лишь уставшего от жизни агента. Иногда, Леон даже не узнавал свое отражение, и постоянно спрашивал «это точно я? Или уже не я?». Некогда яркие, ясные голубые глаза, в которых горел энтузиазм и решимость, стали будто ледяными настолько, что иногда могло казаться что Кеннеди пытается одним взглядом вытянуть душу из собеседника. Под глазами залегли темные круги, от вечного недосыпания и кошмаров. Свои волосы Леон перекрасил в пепельно русый оттенок, и только корни волос выдавали его настоящий природный цвет. Сделал он это, чтобы меньше вспоминать Раккун Сити, и ненавистную ему Элис, пусть это и получалось с трудом. Челка отросла настолько, что иногда могла закрывать левый глаз. Невинность и мальчишеские черты лица, что были присущи новичку, за восемь лет полностью исчезли, уступив место взрослым чертам и угловатости. Рост с 173 см перескочил до 180 см, а силуэт, который был стройным, сменился на более атлетический и более крупный. Единственное что оставалось неизменным, так это шрамы на теле. Если раньше, плечо Леона украшал один единственный шрам, полученный от огнестрельного ранения, то теперь их было больше, и были они везде; спина, плечи, грудь, живот, ключицы, даже на бедрах были. Кеннеди их получал по разным причинам; биооружие, зомби, тренировки, миссии, но не сильно о них заботился, из-за чего они не выглядели аккуратными. «Шрамы украшают мужчин? Не думаю, что они отличное украшение на моем теле» — думал Леон, смотря на карту жизни, вырезанную на его теле. Он ненавидел эти шрамы, и воспоминания, связанные с ними. Часто хотелось от них избавиться, но Кеннеди понимал; шрамы часть него, и они останутся с ним на всегда. Леон рассматривал свое отражение, видя не молоденького парнишку, собирающегося на работу, а взрослого мужчину, уставшего от жизни, сломанного и травмированного глобальной катастрофой. Воспоминания сами начали всплывать в голове. Снова образы, которые он не хотел видеть, снова они перед его глазами. «Почему вы не спасли меня?» — перед глазами стояла Анжела с трупными пятнами, разлагающаяся заживо. — «почему ты не спас меня, Лео? Ты же обещал…» Ее тонкий голосок напоминал об этом вечере, когда Леон видел ее последние минуты, и еле сдерживался от того чтобы заплакать. Кеннеди вцепился пальцами в раковину. — Прости меня пожалуйста, Энджи… — прошептал он в пустоту. Он медленно сполз на пол, смотря в одну точку. — Мне так жаль… Я не смог никого спасти… Так Кеннеди сидел в тишине, темноте, на холодном полу, пока не встал, и не пошел к телефону. — Привет? Прости, что так поздно. Можешь прийти?

…

Наконец, Леон открыл дверь. В прихожую прошла его девушка, жившая недалеко от его квартиры, фактически соседка. — Привет, — тихо сказала она. — пришла сразу после того как ты позвонил. Как ты? Кеннеди отвёл взгляд. — Херово. — ответил он. — Хочешь об этом поговорить? — Эшли, ты правда хочешь услышать это? — не веря своим ушам, спросил Леон. Блондинка взглянула в ледяные глаза голубого цвета. — Только если тебе станет после этого легче. — сказала она, взяв его лицо в свои руки. Эшли Грэм, дочь Адама Грэма. С Эшли я познакомился, в двадцать четыре года, когда ей было двадцать один. Тогда я уже был агентом, а она училась на психолога. Я не знал, что она дочь президента, а когда узнал, то был сильно удивлен, но она успокоила меня, сказав, что все в порядке. Первоначально, я помогал ей написать дипломную работу о жертвах катастроф и ПТСР. Постепенно, мы сблизились. Сначала как друзья. Со временем дружба перетекла в романтику. И вот, мы встречаемся уже три года, но планов съехаться мы не строили, как и дальнейшие отношения. Первоначально было непросто ей открыться, но постепенно мы выстроили доверие, и напряжение ушло. Эшли не истерила, когда я мог пропадать подолгу на миссиях. А я просто старался ее не тревожить, и по меньше говорить о проблемах. Не думаю, что ей обязательно было знать об этом. А потом с ней стало легко. Все было не как с Элис, этой холодной сукой, уверенной в своих решениях на все сто. Эшли ощущалась действительно мягкой, поддерживающей и сама хотела строить эти отношения. Конечно, мы ссорились иногда, и могли не помириться, но в отличии от Элис, Эшли могла прийти к компромиссу. В спальне стояла тишина. Эшли сидела рядом с Леоном. — Тебе снова снился кошмар? — тихо спросила она. Кеннеди кивнул. — Да. И снова, Раккун Сити. — ответил он. — Тебя ещё что-то беспокоит? Парень задумался. — Есть такое. Помнишь, я рассказывал о девочке, которую спас и защищал в Раккун Сити, и после этого? — Да, ты рассказывал о ней. — Я не смог ее спасти, — тихо прошептал он. — я видел как вирус разрушал ее, и то как она мучается, но ничего не мог с этим сделать. А Элис только и ждала момент, когда она превратиться в зомби, и убьет ее. У нее был антивирус, но она не воспользовалась им. Девушка молчала. Она видела, что Леон страдал от этого, даже если не говорил прямо, и долго держал это в себе. — Может, у нее была причина? — Да не было никаких причин, — фыркнул Кеннеди. — ей чужды человеческие эмоции, вот и все. Она сама чудовище, кажущееся человеком. Из-за нее Раккун Сити постигла такая судьба. Ещё с момента знакомства, Эшли заметила, как Леона не отпускала тема Раккун Сити, в котором он прошел через ад. Для него это место было местом травмы, и похоже, глубокой травмы. — Ты ходил к психиатру? — спросила она. В ответ, Леон показал ей бумаги с заключительным диагнозом. Грэм в смятении смотрела на бумаги, на которых черным по белому, читалось заключение психиатра; посттравматическое стрессовое расстройство, синдром выжившего. — Ох, Леон… — прошептала она. — у тебя ПТСР. Он промолчал. Наверное, это было очевидно. Ночные кошмары, вечное внутреннее напряжение, оружие под подушкой, режим выживания. Симптомы на лицо, которые парень пытается отрицать. — Я в порядке, Эшли, — хрипло сказал он. — я буду в порядке. — Ты всегда так говоришь, — заметила девушка, бережно взяв его лицо в руки. — ты всегда говоришь это, когда не хочешь чтобы я волновалась. Кеннеди прикрыл глаза. — Я знаю… Потому что не могу иначе… — Но и я не могу не волноваться за тебя. Ты как будто пытаешься уничтожить себя изнутри. И она была права. Леон не имел здоровых способов преодоление травм, с самого начала. После кошмара, он мог ударить зеркало, стоявшее в ванной, не узнав свое отражение в зеркале, один раз даже разбив его. Или выпить целую бутылку бурбона, не подавившись. Вот с алкоголем, у Кеннеди были серьезные проблемы. То, что начиналось раньше с «пропустить стаканчик спиртного пару раз вместе с Карлосом», которое усугублялось в последние дни Энджи, превратилось в жуткую зависимость от алкоголя, от которой парень не мог избавиться. Воспоминания и негативные эмоции, которым он не давал выхода, сжирали его изнутри, получая материализацию в виде кошмаров, из-за которых Леон отказывался спать, чем объяснялись те темные круги под его глазами. — Давай пойдем спать, хорошо? — предложила Эшли. — если хочешь, мы можем продолжить разговор утром. Парень освободил свое лицо от ее рук, и вздохнул. — Я не хочу спать, — ответил он. — снова будут кошмары сниться. Девушка усмехнулась. — Кажется, я знаю одно хорошее средство. — она легла в кровать, утянув за собой Леона, и прижала его к себе. — Эшли? — спросил он её. — что ты делаешь? — Спи, — прошептала она. — я буду рядом, когда ты будешь спать. Кеннеди ничего не ответил, тихо вздохнув, ощущая как женские пальцы гладят его по волосам, так ласково, и с нежностью, что, что-то внутри дрогнуло. Почему-то, в ее объятиях было спокойно, и напряжение в теле постепенно уходило, и вместо него приходило расслабление, которого Леон не испытывал ещё с Раккун Сити. Парень обнял ее в ответ, прижавшись как можно ближе. В ту ночь, кошмары больше не беспокоили его, как и мысли о Элис, и ненависти к ней.

....

Утром, первой проснулась Эшли. Она уже была готова потянуться, как почувствовала что-то что мешало это сделать. Она перевела взгляд на Леона, что до сих пор спал и обнимал ее. Блондинка впервые видела его таким; умиротворённым, расслабленным, без того напряжения, что было с ним даже в безопасной обстановке, и даже улыбался. А улыбался Леон крайне редко, и чаще всего ходил с хмурым выражением лица. Незаметно, Эшли поцеловала его в лоб, и снова попыталась встать с постели, но снова безуспешно, так как Кеннеди сам утянул ее обратно, что заставило Грэм вскрикнуть, пока парень с мычанием уткнулся в ее шею. — Леон! — Ммммм… Ты все ещё рядом. — прошептал он с облегчением, что удивило девушку. — Ты думал что я уйду, оставив тебя здесь? — спросила она. — Я думал, что если мне удастся уснуть, то ты пойдешь спать к себе. — уточнил он. — А мне не хотелось оставлять тебя одного, в не самом лучшем виде. Ты выспался? — Леон с усмешкой ответил на вопрос девушки; — Да, впервые за долгое время. Никаких кошмаров оставшуюся ночь, и никакой Элис. Последнее слово заставило Грэм напрячься. Конечно, Леон иногда упоминал Элис, и называл ее частью себя, которая была связана с Раккун Сити, но каждый раз, он отзывался о ней, как о человеке, который разрушил его жизнь. — Леон, — осторожно начала она. — ты правда хочешь поговорить о ней? Парень взглянул на нее. Глаза будто приобрели более теплый оттенок, нежели обычно, более живой, чем обычно. — Нет, не хочу. — Но я же вижу, что тебе есть, что сказать. — Кеннеди вздохнул. — Единственное что я хочу сказать, что если я ее встречу, — начал он. — я спрошу с нее за все. За Раккун Сити. За Анжелу. За весь мир. Вот и все, что я хочу сказать. — Может, будет лучше, если вы поговорите и выясните отношения без сражений и прочего? — предложила Эшли. Леон не ответил, лишь отвёл взгляд. — Ладно, прости. Давай будем просто просыпаться? — Давай. Пара улыбнулась друг другу, и решила начать новый день. Тогда, я понял, что хочу просыпаться рядом с ней, и жить ради нее. Что хочу связать свою жизнь, именно с ней. Теперь, все будет иначе.