Come over

Я просто хочу сказать «Прости». Я ненавижу быть вот таким. Да, я заблудился, могу ли я прийти к тебе?

Да, я потерян, можно мне прийти?

Му Чан встречает его впервые на последних курсах обучения, хотя он был наслышан о нём задолго до этого. Сок Джу оказывается прекрасным преподавателем, и единственное, о чём жалеет Му Чан, что на первых курсах у них не было его предметов. Он посещает каждую лекцию и всегда сидит в первых рядах. Не только потому, что он один из лучших студентов. Сок Джу ему нравится. Просто как человек и профессионал своего дела, но потом… Потом всё идёт не так. Он пропадает в нём незаметно для себя самого. Сначала это восхищение, за ним — уважение, и было бы здорово, если бы на этом всё закончилось, но всё это день за днём превращается в необходимость слышать его голос и видеть улыбку. Это просто приходит и поселяется в нём, пробирается в сердце так естественно, что Му Чан даже не сопротивляется. Когда он осознает масштаб катастрофы, становится слишком поздно для того, чтобы свернуть на безопасную дорожку своих чувств. Так что Му Чан выбирает просто плыть по течению, наслаждаться лекциями и топить себя в учёбе. Так продолжается до тех пор, пока Сок Джу не выбирает его своим подопечным в одном из учебных проектов. Их встречи становятся чаще, расстояние между ними — меньше, а общение — неформальнее. И тогда всё становится намного хуже, потому что невозможно находиться настолько близко и довольствоваться тем, что есть. Вдобавок ко всему приходит желание. Не просто видеться и ходить на лекции, а быть рядом. Касаться. Обладать. Но Сок Джу старше, у него есть дочь, а Му Чан всего лишь очередной студент. Сок Джу недосягаем, И Му Чан не питает особых иллюзий насчёт их отношений. А ещё он знает, что даже если бы по какому-то невероятному сценарию судьбы у Сок Джу и возник какой-то интерес, он не позволил бы ничего лишнего в их статусе. Впрочем, Му Чан уверен, что так останется и после, и что с этим как-то придется идти дальше. Окончание обучения отдаёт тоской и горечью. Он ни на что не надеется, но, к его удивлению, Сок Джу оказывается не против общения после окончания учёбы. В первый год работы Му Чана их встречи с нескольких раз в месяц перетекают в почти ежедневные. И, конечно же, Сок Джу читает его, как открытую книгу. Не притворяется, что ничего не замечает, но в то тоже время не делает шагов ни на встречу, ни в обратном направлении. И это мучает невыносимо. Му Чан решает поставить на кон всё. В один из вечеров он приглашает его к себе. Когда за Сок Джу закрывается дверь, он молча забирает пакеты с едой из его рук, молча тянет за ладонь в комнату. Нет никакой робости или неловкости. Есть страх потерять всё, но это больше не останавливает Му Чана, потому что неопределенность убивает его. Он всё так же молча тянет Сок Джу к себе за ворот пиджака, не встречает никакого сопротивления, запускает — как мечтал месяцами — пальцы в его волосы и наконец притягивает к себе, целуя так, будто они делали сотни раз, словно это не первый за несколько лет знакомства поцелуй. Никакой осторожности. Если это падение в пропасть и конец всего, Му Чан готов рухнуть туда с размаха. Он сминает чужие губы с такой уверенностью и наглостью, словно Сок Джу всегда принадлежал ему. А может быть, действительно принадлежал. Потому что руки Сок Джу действуют как будто на автомате. Одна ладонь сжимает талию, а вторая скользит по лопаткам и прижимает ещё ближе к себе. Это Сок Джу первым углубляет поцелуй, это он первым стягивает с Му Чана толстовку, это он нетерпеливо дёргает полы своей рубашки в стороны, не позволяя Му Чану возиться с ними. Возможно, он тоже ждал этого слишком долго. Но об этом они поговорят потом. — Ты сведёшь меня с ума, — шепчет между поцелуями Сок Джу, когда понимает, что Му Чан готовился. Ответить, что Сок Джу справился с этой задачей гораздо раньше, Му Чан не успевает, потому что Сок Джу плавно толкается, и практически съедает его громкий стон, кусает за нижнюю губу, давит большим пальцем на подборок, вынуждая открыть рот шире, и толкается уже языком, заставляя Му Чана задыхаться от удовольствия. Сок Джу едва даёт ему перевести дух перед вторым заходом. Но теперь они уже не торопятся, не набрасываются друг на друга, поцелуи с кусачих сменяются на мягкие, и Сок Джу дразнит его и так медленно двигается в нём, что Му Чан становится тем, кто командует: он укладывает Сок Джу на спину, удерживает за запястья, придавливая их к постели, целует плечи, шею, губы, впитывает каждый стон и ускоряет движения бедрами так, как хочется ему самому, пока не доводит обоих до разрядки. Сок Джу остаётся на ночь, но уходит рано утром, чтобы быть дома до пробуждения дочери. — Ты же… — Конечно вернусь, болван, — ругает его Сок Джу, притягивая для поцелуя, — мы так долго шли друг к другу не ради одной ночи. И действительно — возвращается. И кажется, что после смерти матери Му Чан находит в нем всё: и дом, и покой, и то самое заветное счастье. Но почему-то судьба не хочет, чтобы он был счастливым. Все рушится, как карточный домик, всего за одну ночь. Когда дочь Сок Джу пропадает. Когда они находят её тело. Когда дом Сок Джу становится холодным и пустым, потому что в нём больше ни тепла, ни смеха. Дом становится чужим, как и Сок Джу. И это бесконечно больно. — Я сделаю всё, — говорит он Сок Джу. И делает. Забывает про свои принципы, про мораль, про то, почему и для чего шёл работать, он забывает ради Сок Джу про всё. И фабрикует улики. Но самое страшное, что это не помогает. Всё раскрывается, одного признают невиновным, а второго даже не причисляют к подозреваемым. И это чувство вины, что из-за него, из-за Му Чана, преступник оказался на свободе, разрушает его. Разрушает то, что ещё осталось от них. Му Чан все равно приходит к нему домой. Он должен извиниться, но Сок Джу обнимает его и говорит: — Пожалуйста, не сейчас. Просто побудь сегодня рядом. Они укладываются лицом друг к другу, и Му Чану кажется, что он не уснет до рассвета, просто смотря на Сок Джу, не моргая, до слезящиеся глаз. Запоминая и его, и этот момент, и этот вечер, когда их руки ещё соприкасаются, а чужое дыхание является единственным, что удерживает от падения. Но присутствие Сок Джу усыпляет, и он не замечает, как проваливается в сон. Его будит чувство тревоги. Он просыпается посреди ночи. Один. Осознание похоже на выстрел в затылок. Всё становится понятным в один миг. И эта внезапная теплота вместо отчуждения. И просьба побыть рядом. И пустая половина кровати сейчас. Всё складывается в единую картину. Сок Джу больше не вернется в этот дом. Если бы только Му Чан догадался раньше… Он вскакивает и бежит на улицу. Он знает, где искать Сок Джу. Он знает, что он пошел мстить. Му Чан бежит так быстро, что лёгкие горят, а сердце готово разорваться. Не только от бега — он не может его потерять, только не так. «Пожалуйста, не делай этого», — повторяет про себя снова и снова, но когда Му Чан его находит, уже слишком поздно. Сок Джу наносит последние удары ножом, напрочь игнорируя наставленный на него пистолет. И отчаянную просьбу. — Остановись! Хён… Может быть, Сок Джу действительно без разницы, умрет ли он, а может, он знает, что Му Чан всё равно не выстрелит. И когда Сок Джу поворачивается к нему, он /улыбается/. Он сделал, что хотел. Только вот цена высока непомерно. Нож падает из рук Сок Джу и Му Чан срывается к нему. Хватает за плечи, встряхивает: — Ну почему, хён? — вырывается рыданием. — Зачем же ты… Глупый вопрос. Дождь всё идёт, лицо Сок Джу в крови, а он продолжает улыбаться, как безумный: — Он заслужил. Я ни о чем не жалею. Сок Джу даже не пытается сбежать. Они так и стоят друг напротив друга, пока не приезжает патрульная машина. И Му Чан держит его за запястье до последнего не для того, чтобы не дать сбежать. Мир раскалывается надвое. После вынесения приговора Му Чан приходит к нему в тюрьму каждый чертов день, но каждый раз одно и то же — Сок Джу никого не хочет видеть, он отказывает всем посещениям. Сок Джу потерял смысл жизни, он потерял дочь, а Му Чан, едва обретя, потерял их обоих. И он не может отказаться от Сок Джу так просто. Так что он приходит снова и снова, надеясь, что что-то изменится. Это продолжается месяц, пока однажды ему не передают записку. «Не приходи. Я не хочу тебя видеть. Живи своей жизнью. Ты мне теперь — никто». И тогда Му Чан сдается. С чего он вообще взял, что Сок Джу простит его? Может быть, это теперь единственное, что он может сделать для Сок Джу. Оставить его в покое. Му Чана понижают в должности, но это совсем его не волнует. Он пашет, как проклятый, забывая, каким был прежде. Он становится «бульдозером», становится тем, на кого скидывают самую грязную работёнку. Становится Му Чаном без Сок Джу. Сломанным. Испорченным. Помешанным на том, чтобы засадить виновных. Тем, для кого избить или подкинуть улику больше не является абсолютно никакой проблемой. Он не щадит себя. Не видит в этом смысла. Кидается в любую опасность, не раздумывая ни секунды. Ведь если повезёт, то дело выгорит. А если нет, то, возможно, смерть станет искуплением за то, что он сделал и каким он стал. Тоска сжирает его. Вина тянет на дно. Он скучает. Проходит год. Его снова повышают. Смутно запоминаемые ночи с кем-то становятся попыткой забыться. Неудачной. Он скучает. Проходит два. Он становится руководителем команды. Иногда он убеждает себя, что Сок Джу ему просто приснился. Может быть, его мозг выдумал этого человека, чтобы временно дать ему якорь, а на самом деле его нет. Или наоборот. В настоящем Сок Джу есть, а Му Чан валяется где-нибудь в коме, вынужденный жить в непрекращающемся кошмарном сновидении. Но шрамы внутри слишком реальны для того, чтобы быть выдумкой подсознания. Мысли о Сок Джу никуда не исчезнут, потому что он был в его жизни. И Му Чан внезапно не проснется в том мире, где у них обоих всё хорошо. А жаль. Он скучает. Проходит ещё шесть, одинаково бесцветных, прежде чем судьба даёт им шанс увидеться вновь. Его имя всплывает в новом деле снова и снова, так что встреча неизбежна. Перед тем, как прийти к нему вместе с Джу Хён, Му Чан не спит всю ночь. Пытается собраться и остаться тем же бесчувственным и невозмутимым мудаком, каким его привыкли считать. Он сможет. Должен. «Это просто преступник», — говорит он себе. Разве не так? Всего лишь один из тех, кого он ловил и сажал за решетку все эти годы. Но как можно относиться к нему, как к остальным? Как можно относиться к нему, как к убийце, если однажды он отдал ему свое сердце? Когда на следующее утро Сок Джу садится напротив него в комнате для посещений, их взгляды встречаются. И Му Чан больше не может отвести глаз. Человек перед ним — бесконечно чужой теперь. А с другой стороны, он всё тот же. Джу Хён спрашивает о тех, кто может быть причастен к этому делу. — Друзья или знакомые, кто-то, кто любил и уважал вас, кто обожал вашу дочь, — продолжает говорить она. Му Чан сжимает кулаки под столом, пока не чувствует боль от ногтей в ладонях. Конечно, такой человек есть. Сок Джу смотрит на него в упор. И называет его имя. — В то время мы были очень близки, — говорит он. Сок Джу знает, на что и как давить. В груди взрываются бомбы. Некоторые раны никогда не заживают. Восемь лет. Это чертовски долгий срок. Му Чан научился жить без него. Ему пришлось. Но когда Сок Джу снова оказывается рядом, кажется, что этого времени не было вовсе. Он скучает по нему. Но понимает: и колкость взгляда, и сухость фраз, и желание работать с другим полицейским. Понимает. И тоже отгораживается холодом. Это оказывается сложнее, чем представлял Му Чан. Днём общаться с ним, как с незнакомцем, а ночью распадаться на кусочки, потому что присутствие Сок Джу фантомно преследует его, куда бы он ни пошел. Его голос, тепло, запах. Сок Джу повсюду, и все попытки Му Чана казаться отчужденным рассыпаются в пыль с одним коротким, отчаянным, родным до безумия «хён». Сок Джу стоит слишком близко, когда говорит о том, что хотел бы, чтобы Маской оказался Му Чан. Интересно, он не понимает, какую причиняет боль, или делает это намеренно? Ведь по сути заявляет, что будь Му Чан противоположностью того, кем является, он был бы… нужен Сок Джу? А такой, какой есть? Неужели Сок Джу не осознаёт, что ему тоже всё ещё больно? Ещё полшага и Му Чан сжимает его плечо. — Будь я Маской, он был бы моей первой целью, хён, — говорит он Сок Джу. Ему хочется, чтобы Сок Джу понял. Да, он не Маска, но он сделает всё, чтобы в этот раз не облажаться. Но в рамках собственного закона, который принесет справедливость. Му Чан не выдерживает того, как Сок Джу смотрит на него. И ладонь на его плече горит. Сок Джу не представляет, чего ему стоит убрать её и выйти в коридор. Он сбегает в туалет, чтобы умыться холодной водой и хоть немного прийти в себя. Если время лечит, почему для Му Чана это не работает? Он опять тонет в нём. Да и разве переставал? Но что теперь это изменит? Беспокойство во взгляде Сок Джу, когда он узнает, что Му Чана выставили на голосование, то, как он просит его подождать то, как зовет его по имени, когда Му Чан покидает участок, причиняет нестерпимую боль. Разве Сок Джу не должно быть всё равно? Но этот момент раскалывает что-то в нем, затуманивает разум, заставляя снова упускать очевидное. Прошло столько лет, а он опять понимает слишком поздно. Всё то, что он чувствует к Сок Джу, застилает ему глаза. Тот, кого они искали, всё это время был под боком, прямо в полицейском участке, куда он был привезён по собственному требованию. Они искали помощи у того, кто всё это начал. Настоящей Маской был Сок Джу, и Му Чана он втянул в это, чтобы просто выбраться из тюрьмы. Му Чан, сам того не зная, помог ему во всём. Но он не смог. Не смог переступить последнюю грань, ещё делающую его полицейским. Ту черту, после которой от его человечности, от него самого не осталось бы и следа. Не смог убить человека, который отнял жизнь дочери Сок Джу и сломал все остальные. Он жмёт на кнопку прибора, запуская сердце ублюдка, разрушившего их жизни, пока Сок Джу умоляет его не делать этого. Но если он поступает правильно, то почему так больно смотреть на Сок Джу? Му Чан опять подводит его. Но в этом раз всё будет по-другому. Он заставит убийцу пройти все круги ада и ответить по закону. В конце концов, не слишком ли смерть милосердна для него? Но и здесь Сок Джу обходит его. Ублюдок взрывается в машине, а Сок Джу сбегает. Конечно, они его ищут, но Му Чан постоянно задаётся вопросом: имеет ли вообще смысл эта борьба? Правильно ли он делает? Может быть, стоило дать Сок Джу уйти? И тогда, восемь лет назад, и сейчас. Но Сок Джу открывает голосование на самого себя, чтобы умереть. Му Чан знает его достаточно хорошо, чтобы понимать: вне зависимости от того, как закончится голосование, итог будет один. Му Чан не знает, что будет делать после всего, но прямо сейчас ему Сок Джу нужно спасти. Не только из-за того, что тот задумал. Поступает приказ убить его. Му Чану прекрасно известно, от кого исходит этот приказ. И та же навязчивая мысль теперь окончательно отказывается покидать его голову — ради чего он борется? Чтобы выяснить, что коллега, наставник, которому он верил как отцу, оказался предателем? Или чтобы потерять человека, который однажды пришел в его жизнь и стал для него всем? Единственного, кого он любил по-настоящему. Но в этот раз Му Чан лучше умрет сам. Он не позволить убить Сок Джу: ни членам своей команды, ни кому-либо из верхушки, ни самому Сок Джу. Он успевает. Вытаскивает его из петли. — Останься со мной, хён, — шепчет он, делая массаж сердца, — ну останься со мной хоть раз… И вселенная, кажется, в первые в жизни, слышит его, когда Сок Джу делает вдох. Но не слышит Сок Джу. Она забирает и забирает у него всё, ради чего Сок Джу мог бы остаться. Тот, кого он называл своим сыном, оказывается мёртв. Сок Джу оседает на землю, и Му Чан плачет вместе с ним. Они приходят к морю, чтобы попрощаться с Джихуном. Сок Джу просил об этом. Разве мог Му Чан отказать ему? Пока Сок Джу смотрит на воду, Му Чан смотрит на него. Он не готов его отпустить. Ему больше не хватит сил собрать себя по кускам ещё раз. Он осторожно касается его запястья и снимает наручники. Му Чан и правда надеется, что Сок Джу оттолкнет его, ударит, сбежит, может быть, даже выхватит пистолет и пристрелит. Му Чан больше ни в чём не будет ему мешать. Заветное «прости» наконец озвучивается им и доходит до адресата спустя восемь лет. Но Сок Джу сбегать не спешит. В его глазах так много всего забытого, что Му Чан, не задумываясь, всем телом подаётся ему навстречу, когда Сок Джу одним резким движением притягивает его к себе и на несколько секунд припадает к его губам. Как оказывается, прощаясь. Потому что появляется Пак с Джу Хён, с приставленным к её боку пистолетом. Но он не может отдать Сок Джу. Ни Паку, ни вообще кому-либо. Только не снова. Но у Сок Джу другие планы, хотя Му Чан и умоляет его остаться на месте. Всё происходит слишком быстро. И Сок Джу вместе с Паком падают в ледяные волны. Му Чан бросается вслед за ним. Он беспомощно оглядывается вокруг, но под водой уже никого нет. Есть какая-то убийственно успокаивающая тишина, из которой не хочется выбираться. Му Чан прикрывает глаза и погружается всё глубже. Он не помнит, кто его вытаскивал. Но помнит, как сопротивлялся и как мысленно умолял оставить его в покое. Уже на поверхности он сидит в машине скорой помощи, уставившись на горизонт. Оцепеневший. Снова потерявший. И потерявшийся сам. Оно того стоило? Восемь лет. Это долгий срок. Но начинать привыкать к жизни без Сок Джу Му Чану приходится всё с той же болью. Разве что в это раз крохотная надежда намертво вцепляется в его ребра и не исчезает даже спустя год. Ведь тело так и не нашли. Как и Му Чан — ответов на свои вопросы. А потом в один из дней ему передают флешку. Со слишком хорошо знакомым символом. Он ждал Сок Джу восемь лет. Чтобы побыть рядом жалкие мгновения. А потом ещё год. Подождет и ещё немного. Сок Джу в итоге добивается своего — доламывает его, уничтожает саму суть человека, бывшего Му Чаном, делает его именно тем, кем хотел видеть. Но Му Чан был без него слишком долго. Так долго, что больше не может без него дышать. И если быть рядом с ним означает стать чудовищем, то так тому и быть. Му Чан сдаётся. И надевает маску. Они встретятся совсем скоро.