Я и моя (нормальная) семья

– И все эти десять лет я был богат…       Гарри тускло проследил, как эти слова облачком вылетают из его рта, описывают унылый круг над грудой золота и растворяются где-то рядом с мрачной фигурой профессора Снейпа. Фингал под глазом неприятно ныл (столкновения с лобовым стеклом избежать получилось, но о подголовник он все-таки тогда шмякнулся будь здоров). – …или это позолота, а у вас высокая инфляция? – оживился Гарри, поворачиваясь к гоблину, представившемуся Крюкохватом и явно ненавидевшему человечество в целом и его лично. – Монеты золотые, – отрезал Крюкохват, почти зеленея от злости. Гарри расплылся в очень раздражающей улыбке, подвигав бровями. – Да прям уж? – кокетливо не поверил он. – Триста семьдесят пятая проба, – недовольно буркнул Крюкохват.       Гарри тяжко вздохнул, коснувшись краешком ботинка ближайшей горки. Потревоженные монетки очень-очень медленно посыпались в сторону, позвякивая. Снейп, кажется, скрипнул зубами. Гарри рассеянно смотрел, как золотые кругляшочки, с помощью которых он мог ТАК СИЛЬНО улучшить свою жизнь у Дурслей, скатываются вниз.       В голове был лишь один вопрос. – А под какой процент лежат деньги-то? – он снова повернулся к Крюкохвату. – Ни под какой, – любезно уточнил Крюкохват. Гарри рассмеялся, кивая. Крюкохват молчал, смотря на него как на умственно отсталого. – Так под какой все-таки? – уточнил Гарри еще раз.

***

– Ни под какой, – повторил Гарри трагическим шепотом, покрепче обхватывая трубку руками.       Под угрозой разрыдаться он все же уломал Снейпа выйти сначала из банка, потом из Косого переулка и найти ближайшую телефонную будку. – В каком смысле? – недовольно переспросила тетя Петунья.       На заднем фоне слышалось веселое хрюканье Дадли: не из-за того, что тот превращался в свинью, а потому что хвост должны были удалить уже через месяц, и Дадли понимал, что больше такого простора для косплея не представится.       Вообще, Гарри искренне полагал, что после его утреннего душераздирающего перформанса они с тетей Петуньей не будут больше говорить никогда в жизни, ни-ког-да, НИ-КОГ-ДА!!! Но в 16:47 оказалось, что огромная куча его денег уже десять лет лежит в банке под нулевой процент, и «никогда» прозаично кончилось. – Я не очень понял, как такое возможно, но они сказали, – усиленно зашептал Гарри в трубку, рассматривая брошенный прямо в будке сигаретный окурок и яркую рекламу частной проституции (накаляканный телефон с кроличьими ушками), – короче, они сказали, что работают как камера хранения. В прямом смысле то есть, они просто хранят. Типа, как ячейка, как ящик, ка–… – Я поняла, – раздосадованно прервала тетя Петунья и, прикрыв динамик, бросила куда-то в сторону, – Дадли, займись делом, Бога ради! В компьютер иди поиграй! – Есть еще кое-что, – Гарри зажмурился, он почему-то чувствовал личную вину за ужасающую финансовую безграмотность его первых родителей, – в общем… я еще за это и платил, вот. Ладно, он сказал это. Все. Худшее позади.       На той стороне провода повисла длинная тяжелая пауза. – В каком смысле? – В смысле, что мы еще все это время платили ежегодную комиссию за хранение, – Гарри нервно накрутил провод на палец и решил, что если тетя Петунья сейчас начнет орать, то он бросит трубку и снимет номер в каком-нибудь магическом отеле до первого сентября. Тетя Петунья орать не начала. Вместо этого она сделала три очень длинных глубоких вдоха и продолжила на удивление спокойно. – Сейчас идешь обратно. Меняешь все золото на фунты. Закрываешь счет, – четко проговорила она, а затем добавила почти весело, – эта сумма как раз покроет расходы на тебя за десять лет.       Либо на расходы за эти десять лет тетя Петунья начисляла проценты побольше, чем банк Гринготтс на содержание его сейфа, либо просто включила сюда моральный ущерб.       Но Гарри, откровенно говоря, больше всего заботило не это. – А… – пролепетал он, – ты не можешь… ну типа сама это сделать?       Дело было не только в том, что одно дело победить Самого Темного Волшебника Всех Времен и Народов в ноль лет (в сущности, ерунда), и совсем другое в одиннадцать попытаться разобраться с финансами, выходящими за рамки сдачи от пачки фисташек (нереалистичный подвиг). Дело было еще и в том, что Гарри искренне верил, что если он заявится к Крюкохвату и сообщит, что прямо сейчас снимает все деньги и закрывает ячейку, то Крюкохват…       Гарри тревожно обернулся и, столкнувшись взглядом со Снейпом, который стоял вплотную к стеклянной стенке телефонной будки и немигающе на него смотрел, судорожно выронил трубку. Трубка побрякалась о стенки, дружелюбно ткнулась в пол и повисла на проводе, раскачиваясь. Гарри неловко ее выловил. – Да, я боюсь, – ответил он в трубку, потому что пропущенный вопрос тети Петуньи можно было реконструировать из простой логики, – ты случайно не знаешь, гоблины едят людей? – Не знаю, – мрачно отрезала тетя Петунья. – Минутку, – попросил Гарри и высунулся из будки к более осведомленному звену группы, – гоблины едят людей? – Мистер Поттер, вы такой же как ваш о-… – начал Снейп. Гарри засунулся обратно. Значит, едят. Может не ради пропитания, но из ненависти точно. – Мне нужен ответственный взрослый, – признал Гарри собственную несостоятельность как переговорщика. – С тобой рядом преподаватель, – раздраженно напомнила тетя Петунья. Гарри почти увидел, как она прикладывает пальцы к переносице. – На нем черный супергеройский плащ, он зарабатывает на жизнь варением магических зелий, а еще, судя по количеству межпоколенческих сравнений, до сих пор не отпустил ту ситуацию с моим отцом. Не уверен, что он подходит на роль ответственного взрослого, – по пунктам возразил Гарри, осторожно ощупывая кончиками пальцев фингал под глазом и беззвучно морщась. Тетя Петунья молчала несколько долгих секунд. – Что за… «ситуация с твоим отцом», Гарри? – очень аккуратно спросила она наконец. Гарри закатил глаза – ему было неловко обсуждать личную жизнь Снейпа вот так, в метре от него. – Ну… то, что отец предпочел ему мою маму и все такое, – краснея, приглушенно объяснил он очевидное. Тетя Петунья снова какое-то время молчала, прежде чем осторожно поправить. – Гарри, он был влюблен… не в твоего отца. У Гарри отпала челюсть, и даже мысли о кровожадных гоблинах на пару мгновений отошли на размытый второй план. Теперь все встало на свои места.

***

– Сейф семьсот тринадцать, да, – повторил Снейп гоблину, хотя тот ни о чем его не спрашивал, – семьсот тринадцать. Семь, один, три.       Гоблин посмотрел на Снейпа с сомнением, открывая ячейку одним прикосновением длинного крючковатого пальца. Гарри с несчастным видом прикладывал большую золотую монету к фингалу под глазом то одной, то другой стороной, в кои-то веки полноценно ощущая себя представителем золотой молодежи. – Семьсот тринадцать, – продолжал Снейп говорить сам с собой, – легко запомнить, между прочим. Семь – это июль, седьмой месяц. А тринадцать это тридцать один наоборот. Получается тридцать первое июля… Да, тридцать первое июля, сегодняшнее число. Как забавно, – по лицу Снейпа было видно, что он не находит в этом абсолютно ничего забавного, и в целом ненавидит окружающих, происходящее и себя. – Брать будете? – недовольно бросил Крюкохват, который после побега Гарри к телефонной будке стал еще менее приветливым, если такое вообще было возможно.       Не верится, Снейп был влюблен в тетю Петунью! Тетя не сказала этого прямо, но Гарри додумался сам и вынужден был признать, что теперь паззл начинал складываться: сразу в другом свете представал их холодный, полный напряжения разговор этим утром и ненависть к отцу Гарри, который был все же мужем родной сестры тети Петуньи, а значит вызывал болезненные воспоминания. Гарри даже проникся к Снейпу некоторым сочувствием – все-таки не влюбиться в тетю Петунью было сложно.       Снейп подошел к ячейке и вынул небольшой сверток. Гарри широко зевнул, чем, кажется, сразу его взбесил. – Мистер Поттер, – холодно произнес Снейп, проводя рукой со свертком прямо перед его носом, видимо, чтобы привлечь внимание, – чуть больше сосредоточенности, пожалуйста. Вы хотя бы запомнили номер сейфа? Гарри моргнул. – Нет, – честно признался он, – зачем? Снейп долго смотрел на него, не произнося ни слова, потом убрал сверток в карман и направился к вагонетке.

***

– Я устал, я хочу есть, – ныл Гарри, пытаясь заглянуть в глаза быстро лавирующего между прохожими Снейпа. – Я почти не спал, мне натерла обувь, – ныл Гарри, пока Снейп по памяти называл продавцу нужные для первого курса учебники. – Мне жарко, мне душно, – ныл Гарри, облокотившись о стеклянную витрину и наблюдая, как Снейп придирчиво рассматривает требующиеся для уроков хрустальные флаконы (первую партию он уже забраковал, из-за чего продавец зыркал на них с ненавистью, ничуть не хуже Крюкохвата). – Мне холодно, у меня болит глаз, – ныл Гарри, позволяя Снейпу тянуть его в сторону магазина одежды (сначала Гарри справлялся самостоятельно, но когда отставание увеличилось до пяти метров, Снейп, взмахнув черным как ночь супергеройским плащом, развернулся, схватил его за предплечье, и теперь Гарри не нужно было идти – только переставлять ноги). – Я устал, я хочу есть, – пошел Гарри по второму кругу.       Снейп страдальчески что-то простонал и остановился прямо посреди толпы бегущих в разные стороны прохожих. – Вы не можете потерпеть пару часов? – воззвал он. – Последний раз я ел банан и упаковку чипсов вчера вечером в избушке посреди моря!!! – Гарри болезненно поморщился, потому что из-за излишней мимической экспрессии снова дал знать о себе фингал. Снейп несчастно посмотрел сначала влево, потом вправо, как будто ждал, что кто-то подойдет и скажет, что СТВВВиН возродился и набирает новых приспешников, обещая соцпакет, карьерный рост, сплоченный коллектив и бесплатный кофе. Гарри тоже посмотрел вправо и влево, но никто не спешил к ним подходить. – Что вы хотите есть? – сдался Снейп. Гарри воспрял духом, он уже приглядел одно замечательное кафе, в котором точно можно было найти… – Фруктовый лед!

***

      Гарри завороженно пялился на то, как бледный мальчик с нереалистично идеальным платиновым блондом и тонкими аристократическими чертами лица слегка кивнул крутящейся вокруг него с измерительной лентой молоденькой девушке и абсолютно царственным, но при этом совершенно естественным движением приподнял правую руку, позволяя снять с себя мерки. Дорогая ткань немного сползла вниз, открыв тонкое изящное запястье. – Ай!!! – Гарри дернулся, потому что мадам Малкин, тоже засмотревшись, ткнула его булавкой.       Почему-то предложение Гарри пообедать фруктовым льдом немедленно придало Снейпу сил наорать на него, сказать, что фруктовый лед он будет жрать дома (Снейп сказал «есть», но ощущалось как «жрать»), а затем все-таки доволочь его до магазина одежды и, бросив в пространство между Гарри и продавщицей, что ему нужно закупить кое-какие ингредиенты для школы, отправиться на другую сторону переулка в паб «Две стопки».       Сначала Гарри возмутился такой откровенной безответственностью, но теперь ему уже казалось, что все совсем даже уже и не так уж плохо, а что очень даже вполне себе нормально, да что там, очень даже хорошо, да. – Привет!.. – совершенно глупо улыбаясь, позвал Гарри, как только мадам Малкин отошла, чтобы взять плащ на размер поменьше. Голос прозвучал неестественно и на тон выше обычного. Гарри почувствовал, как щеки заливает краска.       Мальчик неспешно обернулся, взгляд серых глаз безразлично скользнул по фигуре Гарри, остановившись на шраме в виде молнии. Лицо не выразило ничего, кроме разве что легкой скуки. «О НЕТ О НЕТ НУЖНО БЫЛО МОЛЧАТЬ ВСЕ ПРОПАЛО Я ИДИОТ ЗАЧЕМ АААА», – обстоятельно подумал Гарри. Пауза затягивалась. Кажется, у Гарри начало темнеть в глазах. – Привет, – смилостивился мальчик, – тоже в Хогвартс? Его голос звучал излишне спокойно, почти заторможенно: словно все вокруг спешили куда-то, бежали, опаздывали, жевали на ходу бутерброды и кричали на уехавшее такси, а он никогда и никуда не торопился. Гарри поймал себя на том, что кивает уже четвертый раз подряд. Мальчик медленно отвернулся, явно решив, что Гарри имеет проблемы с лобными долями. – На ка-… – голос захрипел, и Гарри несколько раз кашлянул, делая вид (зачем?), будто ему что-то попало в горло, – на какой факультет хочешь? Мальчик снова медленно повернул к нему голову – так, чтобы ненавязчиво захватить взглядом висевшие на стене часы. – На Слизерин, – коротко ответил он. – Я тоже! – поразился Гарри такому невероятному совпадению. – Ммммм, – неопределенно отозвался мальчик. Гарри решил, что это хороший знак – беседа потихоньку оживает, лед тронулся. – А… у тебя есть хобби? – Гарри двигался ровно по сценарию из книги «10 шагов, чтобы победить социофобию», которую тетя Петунья зачем-то подарила ему в детстве, когда он переоборудовал чулан с ящиками тайком купленных дядей Верноном инструментов для резьбы по дереву под «каюту капитана Гранта». – Я играю в квиддич, – откликнулся мальчик, снова посмотрев на часы, теперь уже более явно. – Я тоже! – поразился Гарри такому невероятному совпадению. – А как тебя зовут? Мальчик вздохнул и развернулся к нему полностью, прямо встретив его взгляд. – Драко Малфой. – Я тож-… то есть, я имею в виду… а меня зовут Гарри Поттер, да, – Гарри неловко рассмеялся. Мальчик смотрел на него молча. – Кстати, я победил Темного Лорда Волдеморта, – заполнил Гарри неловкую паузу.

***

– Я буду поступать на Слизерин, – счастливо поделился Гарри сразу, как Снейп появился в поле зрения.       Снейп по инерции сделал еще несколько шагов вперед, но потом остановился – снова на середине переулка, поэтому через секунду в него врезалась мать с двумя маленькими детьми, рассыпав содержимое пакетов. – Это… это очень серьезное решение, мистер Поттер, нельзя принимать его необду-… – тревожно начал Снейп, выслушав обвинения в том, что он слеп, ненавидит детей, женщин и животных. – Нет-нет, я все обдумал, – блаженно успокоил его Гарри, не переставая лучезарно улыбаться и, подняв с брусчатки пакетик с чьими-то глазными яблоками, протянул его разъяренной женщине, – ну что, за фруктовым льдом?       Снейп повел его дальше, но гораздо медленнее, чем обычно. – Знаете… в Слизерине очень специфичная атмосфера, к тому же не самое удачное расположение гостин-… – Были бы люди хорошие, – благодушно отозвался Гарри, двигаясь пружинящим, почти летящим шагом и в кое-то веки обгоняя Снейпа. – Да, по поводу этого, – оживился Снейп, – очень… дурная репутация у факультета, а с вашим прошлым я бы вообще сказал, что было бы невероятно… недальновидным… – С каким прошлым? – не понял Гарри.       Они в очередной раз затормозили, но теперь Снейп предусмотрительно сделал несколько шагов в сторону, заводя их в пустующий тупичок. – Я имею в виду, – не доставая палочки, Снейп сделал легкое, почти небрежное движение пальцами, и звуки вокруг стали приглушенными и смазанными, – вашу…с позволения сказать, победу над… Темным Лордом. Гарри хлопнул ресницами, ожидая продолжения. Снейп молчал. – Так… это же позитивное прошлое, нет? – наконец уточнил Гарри, потому что Снейп как будто подталкивал его к чему-то, но к чему конкретно было непонятно. – Видите ли, раз вы его… победили, – Снейп каждый раз делал какой-то странный акцент на слове «победили», но Гарри списал это на отказ тети Петуньи выходить за него, – то некоторые… не очень умные личности могут подумать, что вы якобы… превосходите его по силе, а значит можете… Снова пауза. – Свято место пусто не бывает! – остроумно пошутил Гарри, но Снейп, кажется, не оценил. – Многие до сих пор боятся произносить его имя. Гарри коснулся фингала, как будто надеясь, что тот рассосался за те два часа, что они мотались по магазинам. – Н-даа, не круто, – не очень душевно посочувствовал он, потому что Снейп явно давал понять, что ждет ответа, – но это в прошлом, верно? Его ведь больше нет. Так? На лице Снейпа возникло очень странное выражение. – Ну… да, – наконец сдался он, повергнутый безупречной логикой Гарри. Гарри поболтал пакетами. Постояли. – Мистер Поттер, еще кое-что, пока мы здесь… – совсем тихо произнес Снейп, так что Гарри пришлось к нему пододвинуться, – ваши родственники… они… – цепкий взгляд прошелся по его лицу с фингалом, – нормально с вами… обращаются? Что. Гарри шокировано посмотрел на Снейпа, даже сделал шаг назад, чтобы запечатлеть его образ в памяти целиком. – Ну хоть кто-то спросил! – горячо заговорил Гарри, – нет, совершенно ненормально! Я постоянно подвергаюсь насилию! Эмоциональному! – Вы такой же как ваш отец, – сразу потерял интерес Снейп и, схватив его за локоть, снова потащил в переулок, – ленивый, высоко-…

***

– Любопытно, очень любопытно… Гарри с энтузиазмом рассматривал врученную ему уродливую деревяшку. – Очень, очень любопытно, любопыыытно, – настаивал Оливандер. – Что именно? – некультурно закатил глаза Гарри, так как было понятно, что самостоятельно Оливандер не сподобится. Оливандер тут же повеселел и ткнул длинным бледным пальцем ему в лоб. Гарри качнулся. – Мне неприятно об этом говорить, – светясь, поспешил поделиться сплетней Оливандер, – но именно я продал палочку, которая это сделала. Он пошевелил кустистыми бровями. Гарри скрестил руки на груди. – А кто-то еще, помимо вас, делает палочки? – Ну, в Болгарии есть мастер Грегорович, – поделился старичок. – М-м, класс, – согласился Гарри. – Дело не только в этом… – Оливандер наклонился к самому его уху.

***

      Гарри прошел к чулану в совершенно расстроенных чувствах, дернул ручку и чуть во второй раз не вывихнул запястье. Пару секунд он тупо пялился на дверь. На закрытую дверь. – Чт-… ТЕТЯ ПЕТУНЬЯ!!!

***

– Нет, я не понимаю, не понимаю почему, за что?! Неужели из-за этой ерунды, которую я наговорил утром, про то, что я волшебник, ну так это же правда! – причитал Гарри, прилипнув к тете Петунье и мешая ей резать салат. – Это не причем, – сдержанно соврала тетя Петунья. – Просто тебе уже одиннадцать. Ты больше не можешь жить в чулане. Она попыталась отпихнуть Гарри локтем, чтобы помыть огурцы, но куда там – Гарри был не лыком шит. – Это не чулан!!! – ощетинился Гарри, – это… подлестничное пространство. Последние слова стыдливо повисели в пространстве, пока тетя Петунья смотрела на него безмолвным нечитаемым взглядом. – Ну вот что принципиально изменилось? – Гарри снова оттеснил тетю от раковины. – Что принципиально изменилось?! – тетя Петунья со страшной силой рубанула ножом прямо по немытому огурцу, – мы договаривались, что ты переночуешь там один раз, пока выветривается запах гари от занавески, которую ТЫ же и подпалил! А в итоге ты, как какой-то хомяк, перетаскал туда свои вещи!!! И живешь там уже три года! И ты развел там пауков!!! – Они защищают от мух! – возмутился Гарри. – Там нет никаких мух! – Вот именно. Тетя Петунья положила нож и, полностью развернувшись к Гарри, очень зловеще выставила перед ним указательный палец. – Ты переедешь во вторую спальню. Не обсуждается. Точка, – каждая часть фразы сопровождалась тремором пальца перед очками.       Гарри скрестил руки на груди и попытался справиться с эмоциями. Тетя Петунья помыла огурцы, порезала, посолила, потом помыла посуду. Заскочил Дадли, попытался стянуть пару помидорок черри, получил по рукам, потом подошел к Гарри со спины и начал воодушевленно и артистично хрюкать ему под ухо. Стоило Гарри в гневе развернуться, как Дадли с веселым гоготом унесся на второй этаж. – Мне нужно забрать вещи, – наконец произнес Гарри с достоинством. – Мы с Верноном вынесли твои вещи. – А коллекция солдатиков? – возмутился Гарри. На самом деле на солдатиков Гарри было с высокой колокольни, но вот пауков спасти еще представлялось возможным. Тетя Петунья с мрачным лицом всучила ему ключ. – Пять минут, – объявила она.       Гарри прошел в чулан, рухнул на кровать и уставился в потолок, украшенный полупрозрачными переливающимися на свету паутинками. Значит, у его волшебной палочки есть… сестра. Волдеморт, пользуясь интонационной риторикой Снейпа, «побежден». И в Хогвартс даже нельзя будет взять телефон.       Гарри закрыл глаза, прикладывая к лицу упаковку замороженного брокколи, которую заставила его взять тетя Петунья.       Но было все же и хорошее. Гарри отнял пакет от лица, рассматривая его с рассеянной улыбкой, слушая звуки готовки с кухни. Затем встал и принялся собирать пауков в аквариум. «Никогда больше» закончилось в 16:47, и ради этого Гарри готов был сделать еще сотни неоправданных финансовых вложений. Да, все же было и хорошее.