Часть 1
15 июня 2026 г., 06:57
Ночная охота в бамбуковой роще на окраине Цинхэ с самого начала оставляла скверный осадок. Местные крестьяне, бледные от ужаса, шептались в приграничных чайных, что в этих зарослях завёл свою обитель извращённый, злобный дух. Слухи ходили один грязнее другого: тварь нападала исключительно на мужчин, как на простых путников, так и на молодых заклинателей. Исход всегда был один и тот же — несчастные просто уходили в никуда, обрывая все связи с семьями и кланами, словно их личности и сама суть стирались без следа.
Вэнь Жохань только рассмеялся, когда услышал об этом, и потащил Лань Цижэня за собой, уверяя, что для их долгожданного совместного отпуска это станет отличной лёгкой разминкой.
Сражение оказалось недолгим, но омерзительным. Дух представлял собой колышущийся сгусток багрово-чёрного тумана, источающий удушливый, приторно-сладкий аромат, от которого кружилась голова. Вэнь Жохань крушил врага мощными ударами своего меча, заставляя тварь визжать и плавиться. Но в самый последний миг, когда ядро духа уже необратимо растворялось в воздухе, распадаясь на ядовитые искры, остатки багрового тумана внезапно метнулись в сторону. Тварь на полной скорости прошла сквозь Лань Цижэня, словно пронизывающий до костей ледяной вихрь.
Старейшина замер, на секунду утеряв контроль над дыханием, и покачнулся.
— Цижэнь! — Вэнь Жохань оказался рядом мгновенно, подхватывая его под локоть. Его грубые, горячие ладони тут же легли на запястье партнёра, проверяя пульс и движение духовной энергии в меридианах. — Ну-ка, посмотри на меня. Духовные каналы чисты, ядро бьётся ровно... Где болит? Температура в норме?
Цижэнь осторожно отстранился, возвращая себе привычную холодную безупречность, хотя внутри всё ещё сохранялось странное ощущение тепла.
— Всё в порядке, Жохань. Меридианы не повреждены, ци циркулирует без задержек. Дух был слаб, его последнее движение скорее всего было лишь бессильной попыткой напугать. Не стоит беспокойства.
Поскольку никаких видимых следов проклятия или яда обнаружено не было, они решили, что угроза миновала, и направились к ближайшему скромному городку, расположенному у подножия холмов.
Трактир на окраине встретил их тихим скрипом половиц и запахом дешёвого табака. Владелец заведения, приземистый старик с проницательными глазами, бросил на вошедших заклинателей долгий, странный взгляд. Двое высокородных мужчин, один из которых носил дорогие одежды с вышивкой клана Вэнь, а второй строгие белоснежные одеяния Гусу, просили одну комнату на двоих, да ещё и с одной широкой кроватью.
— Нам нужен небольшой, тихий номер. И чтобы никто не беспокоил до самого утра, — бросил Вэнь Жохань, швыряя на деревянную стойку увесистую серебряную монету.
Трактирщик молча принял плату, взвесил её на ладони и снова посмотрел на Лань Цижэня. В его глазах мелькнуло какое-то непонятное, граничащее с удивление, но он не произнёс ни слова, лишь молча выдал им тяжёлый медный ключ и указал рукой на скрипучую лестницу, ведущую на второй этаж.
До самого вечера они просто отдыхали. Это был первый день их совместного отпуска, которого они оба не видели целых полгода из-за затянувшихся дел орденов. В последнее время мелкие кланы совсем распоясались: они постоянно спорили друг с другом, грызлись из-за каждой пограничной территории или мелкой ночной охоты, устраивали бессмысленные междоусобицы. Великим орденам, включая Цишань Вэнь и Гусу Лань, приходилось тратить колоссальную долю сил на то, чтобы разбираться во всей этой мышиной возне, мирить глупцов и удерживать Поднебесную от хаоса.
И вот теперь они смогли вырвать себе целый месяц свободы. Первую неделю они договорились провести без всякого плана: просто гулять целыми днями под открытым небом, останавливаться в первых попавшихся захолустных трактирах и наслаждаться отсутствием обязанностей. Жохань, к великому недовольству праведного Ланя, обожал пробовать всякую дрянь с уличных лотков. Жирные, острые шашлычки, жареные в масле потроха и сомнительные вина. Цижэнь же оставался верен своей осторожности, покупая только знакомые, проверенные вещи: засахаренные фрукты на палочках, простые паровые булочки-баоцзы, пресный рис и прочее, в чем был твёрдо уверен, что после такой еды ему не придётся страдать от внезапной боли в животе.
Однако к ночи Цижэнь начал понимать, что его все же беспокоит что-то . В самом низу живота возникла странная, тягучая пульсация. Она не была болезненной, но заставляла чувствовать себя крайне неуютно. Когда он садился или пытался свести ноги вместе, по внутренней стороне бёдер разливалось непривычное тепло, мешающее сосредоточиться. Цижэнь списывал это на усталость. Наверное, просто потянул мышцу во время прыжков на мече, думалось ему, благодаря чему он мог упорно игнорировать нарастающее беспокойство.
Когда они наконец легли в постель и погасили свечи, это внутреннее томление стало невыносимым. Лань Цижэнь, который обычно отличался крайней сдержанностью в постели и из которого Жоханю в обычные дни дай бог удавалось вытащить хотя бы одно скупое объятие, неожиданно для самого себя повёл себя совершенно бесстыдно.
Он повернулся набок, придвинулся ближе и буквально залез на Жоханя сверху, обнимая его всеми конечностями. Длинные ноги крепко обхватили тяжёлые бёдра главы Вэнь, прижимаясь к ним самой промежностью.
Вэнь Жохань от такой внезапной ласки даже замер, удивлённо приподняв бровь в темноте.
— А-Жэнь? — его низкий голос прозвучал с лёгкой хрипотой, а ладонь легла на напряжённую спину Ланя. — Ты ли это? Неужели суровый учитель Лань решил проявить снисхождение к своему скромному слуге?
Цижэнь лишь сильнее уткнулся носом в чужое плечо, чувствуя, как в этой позе, когда его бёдра были вынужденно разведены и плотно обнимали горячее тело Жоханя, тупая пульсация внизу живота наконец утихла, сменяясь убаюкивающим комфортом.
— Замолчи, Жохань, — глухо пробормотал он, сильнее сжимая объятия ногами. — Мы не виделись слишком долго. Я просто... соскучился по твоим прикосновениям. Спать.
Жохань тихо, сыто рассмеялся, довольный таким ответом, крепче прижал его к себе и вскоре заснул. Цижэнь тоже погрузился в крепкий, безмятежный сон, убаюканный чужим теплом.
***
Утро встретило их яркими лучами солнца, пробивающимися сквозь щели в ставнях. Цижэнь открыл глаза первым и с лёгким уколом совести осознал, что из-за вчерашней усталости и странного ночного порыва они совершенно забыли принять ванну после пыльной дороги и битвы с духом. Вэнь Жохань, услышав это, сладко потянулся на постели, лениво окинул его взглядом и хмыкнул: — Знаешь, А-Жэнь, я думаю, сегодня нам лучше вымыться раздельно. Иди первый, я подожду здесь. Цижэнь нахмурился, развязывая нижние одежды: — С каких пор ты стал столь благоразумен и заботишься о раздельном мытье? — С тех самых пор, как в прошлый раз, когда мы решили сэкономить время и залезли в одну бочку, постояльцы на утро только и шептались о том, какие бесстыдники всю ночь стонали и плескались на всю трактирную, — Жохань нагло ухмыльнулся, подмигнув ему. — Пожалей мои уши от твоих будущих нотаций о приличиях. Цижэнь вспыхнул до кончиков ушей, схватил со стула свой тяжёлый верхний халат и с силой запустил им в лицо ухмыляющегося любовника. — Бесстыдник! — отрезал Лань и стремительно скрылся за ширмой, где прислуга уже подготовила большую деревянную бочку с горячей водой. Забравшись в воду, Цижэнь облегчённо вздохнул. Напряжение в теле всё ещё сохранялось, но горячий пар приятно расслаблял. Он привычными движениями тщательно вымыл длинные тёмные волосы, затем намылил шею, плечи, грудь, постепенно опускаясь руками ниже, к животу. И как только его ладонь скользнула к паху, Цижэнь резко замер. Его пальцы наткнулись на пустоту там, где должен был быть привычный мужской корень. Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди. Он опустил руку ещё ниже, судорожно ощупывая себя сквозь толщу воды, и его пальцы скользнули по мягким, незнакомым складкам. Двум длинным, объёмным складкам плоти. — Что за... — выдохнул Цижэнь, его голос сорвался на сип. Позабыв обо всём на свете, он мокрый, тяжело дыша, буквально выскочил из бочки, даже не подумав потянуться за полотенцем. Вода ручьями стекала по его телу и волосам на деревянный пол. Он добежал до ближайшей табуретки, тяжело опустился на неё и, шумно дыша, широко развёл колени в стороны, опуская панический взгляд вниз, к своей промежности. То, что он увидел, заставило его понимание мира окончательно рухнуть. Лань Цижэнь никогда в жизни не видел женского тела вблизи, будучи воспитанным в строжайших рамках ордена, но его общих познаний в медицине хватало, чтобы понять: перед ним были именно женские гениталии. Он дрожащими от шока пальцами, осторожно, едва дыша, коснулся бёдер и раздвинул в стороны внешние складки плоти. Они были толстыми, мясистыми, идеально гладкими, без единого волоска, и имели нежный розоватый оттенок. В самом верху, прямо на стыке этих складок, обнаружилась маленькая, аккуратная, набухшая бусина клитора. Цижэнь вздрогнул и отдёрнул пальцы, даже не решившись прикоснуться к ней, настолько пугающе чувствительным показалось это место от одного лишь движения воздуха. Он опустил взгляд ниже. Там, где складки становились объёмнее и мягче, скрывался вход в само лоно. Из-за непонятно чего плоть выглядела слегка припухшей, а у самого основания отверстия уже проступала прозрачная, едва заметная влага, блестящая в полумраке за ширмой. Цижэнь осторожно просунул кончики двух пальцев чуть глубже между розовых губ, прощупывая податливую, влажную ткань изнутри, и окончательно убедился в реальности происходящего. Мужское естество исчезло. Вместо него между ног старейшины Лань теперь было сочащееся влагой, нежное женское лоно, готовое к принятию мужчины.
