The First Breath

Смерть столкнулся с Судьбой в Каракасе, в переполненной больнице, где было шумно, повсюду мигали огни, царила гнетущая атмосфера тщетности и безысходности. Он пришел за женщиной средних лет, которая встретила его с облегчением. В ней чувствовалась какая-то «неодинаковость», намек на силу, поэтому он не удивился, увидев в темном коридоре еще одного Именованного, хотя и ожидал увидеть Отчаяние. Он правда не хотел видеть Отчаяние. Он последовал за Судьбой на крышу, откуда они смотрели на город. Вдалеке собиралась группа недовольных, и это заставило Смерть занервничать, потому что в какой-то момент это могло привлечь внимание его отца. — Ты здесь из-за неё — заявил он, натянув капюшон рубашки на лоб. — Да, — согласился Судьба. Его голос звучал глухо и устало, а глаза застилала белая катаракта — результат многолетних наблюдений за нитями бесконечных жизней, которые он отслеживал, корректировал, связывал и разрывал в соответствии с каким-то огромным «гобеленом», который ему велели соткать. — Она... Она была моей наследницей, и я надеялся передать ей Имя, — это удивило Смерть, когда он услышал, как Судьба говорит о его собственном конце — но она слишком устала, чтобы продолжать. Смерть уставился на своего собрата, одного из немногих, кто был близок ему по силе, и с изумлением осознал, что может почувствовать конец Судьбы — конец этой конкретной Судьбы. Довольно скоро, возможно, через месяц или пару лет, появится новая Судьба, и другой мужчина или женщина будут вглядываться в эти мириады нитей. — Мне жаль, — сказал он, гадая, что теперь будет делать Судьба и как ему найти нового преемника, ведь он почти ничего не знал об этом процессе, кроме того, что его самого выбрали. Он знал только, что новый Именованный должен сам согласиться принять Имя и Аспект, и никто не может заставить его это сделать. Ну, не совсем так. Конечно, были способы это обойти. Что действительно имело значение, так это то, чтобы человек сказал «да», чтобы он поверил, что говорит искренне. Разрушение и Обман сделали все возможное, чтобы заставить Абрама произнести эти слова, и в конце концов ему это удалось... но только перед Смертью. Он испытал некое удовлетворение от того, что так эффектно разрушил планы отца, не только освободившись, но и получив достаточно власти, чтобы Разрушение и Обман больше не смогли его схватить. Но это не вернуло ему мать, не избавило от ужасных воспоминаний о боли, крови и утратах. Это не заставило его забыть, что Абрам был всего лишь пешкой в чужой игре, вещью, которой жертвовали и которую использовали, и что он стоил его матери всего. Так почему бы не стать Смертью? В конце концов, он будет рядом с Разрушением, и это принесет ему хоть какое-то удовлетворение, хоть какую-то месть за мать. Он просто сожалел, что, хотя в конце жизни он был рядом со многими, многими людьми, для нее он не был Смертью. Судьба склонил голову в знак того, что принимает извинения, и на мгновение стал похож на обычного мужчину средних лет с коротко стриженными черными волосами и сединой на висках, с обветренной кожей и морщинами вокруг глаз и рта. Затем лунный свет отразился в его глазах, и он стал казаться бесконечно древним, словно на его плечи лег груз тысячелетий, из-за чего его поношенные джинсы и рубашка казались неуместными. — Такое случается. Если бы я обратился к ней лет десять-двадцать назад, ответ был бы другим, но я все равно чувствовал, что мне есть чем заняться. — Он вздохнул, «глядя» на город. — Когда приходит твое время, оно подкрадывается незаметно. — Понятия не имею, — признался Смерть. Это вызвало у него добрую улыбку. — Ты еще так молод, а работаешь так усердно. — Судьба снова склонил голову. — Прости, но твоя нить… она очень, очень длинная, запутанная и время от времени рвется. Смерть задумался, стоит ли ему это рассказывать, но он мало что мог сделать, чтобы помешать Судьбе, разве что уйти, а это выглядело бы невежливо. — Думаю, спасибо — сказал он, хотя его слегка передернуло от слова «рвется» — он догадывался, что имел в виду Судьба. Печальная улыбка, которой одарил его Судьба, ясно дала понять, что его собрат по имени знает, какое утешение он нашел в этом откровении. — Не за что. Но знай, что, даже если ты порвешь нить... ты не останешься один. Судьба склонила голову набок. —Да, это я могу тебе сказать. Твоя нить не останется одна надолго. В этом не было смысла — он был Смертью. Он был здесь, потому что должен был прийти конец, он должен был прийти ради других, но никто не пришел ради него. Это было частью его сущности, частью его имени. Были живые, и была Смерть, и они плохо уживались друг с другом. Так было лучше, понял он, потому что в целом люди жестоки. Они приняли Разрушение, Обман и Пороки, они призвали Фурий, потому что больше не к кому было обратиться за помощью, когда их терзали другие. Должно быть, замешательство отразилось на его лице, потому что Судьба покачал головой. — Ты увидишь. Скоро ты все поймешь. Затем он сделал шаг назад. — Спасибо, что был рядом с Лусианой. Это все, что он сказал, прежде чем исчезнуть — то ли чтобы пройти через границу, то ли куда-то еще, оставив Смерть гадать, что именно он имел в виду. Смерть всегда мог бы выследить его и потребовать дополнительных объяснений, но это, скорее всего, было бы нарушением правил и проявлением неуважения. Возможно, Судьба рассказал ему об этом в благодарность за ту женщину, хотя Смерть просто выполнял свою работу. Услышав вдалеке громкий шум, Смерть решил, что лучше уйти, — его встревожил этот «нервирующий» комментарий, и он не хотел рисковать, сталкиваясь с отцом. Он решил, что лучше вернуться в квартиру, и снова появился в спальне, где его немного успокоили кошки, собравшиеся в комнате. Если бы они не чувствовали, что жилище в безопасности, их бы там не было. Он опустился на пол, позволил маленькой серой кошечке забраться к нему на колени и гладил её, пока она рассказывала ему о своём дне. Большой полосатый кот только подошел, чтобы ему почесали уши, как в дверь постучали. — А, Нил? Ты вернулся? Слегка нахмурившись от того, что его назвали «человеческим» именем, Смерть сначала кивнул, а потом вздохнул. — Да. Сострадание открыл дверь и вошел внутрь, а Мужество попыталась сделать то же самое, но ее остановили стражи. Смерть на мгновение задумался, а потом изменил их так, чтобы Добродетель тоже могла войти, за что получил благодарную улыбку. —Ну что, насыщенная ночка выдалась? — спросил Сострадание, а Мужество наклонилась, чтобы поднять ситцевую юбку, которая сползла ей на лодыжки. — Немного. — Он еще немного погладил полосатого кота, а потом посмотрел, как тот подошел к Состраданию, чтобы привлечь его внимание. — Я видел Судьбу. — Правда? — Мужество, казалось, была удивлена, а Сострадание перестал гладить полосатого котенка и поморщился, когда тот укусил ее за палец. — Как он там? Я не видела его… ну, по меньшей мере, несколько веков. Она приподняла котенка, почесывая его под подбородком. — Кто-то тут у нас ворчун, да еще какой, — сказала она странным высоким голосом. — Справедливости ради стоит отметить, что ты назвала его старомодным, ограниченным хвастуном, которому пора понять, что сейчас не эпоха плейстоцена, — с ноткой неодобрения напомнил ей Смерть. — О да, это было круто. — Сострадание ухмыльнулся, глядя на свою возлюбленную, но заметил неодобрение Смерти. — Что? Он и вправду старомоден. — Он действительно существовал со времен плейстоцена — сказал Смерть. — Возможно, с начала ионийского периода, плюс-минус несколько тысячелетий. Трудно сказать, сколько лет прошло с тех пор, но Смерть постарался уточнить. — Ты бы перестал это делать, — проворчал Сострадание, и многие кошки неодобрительно прижали уши. — Это немного жутковато, да? И у Дэна были все основания накричать на него, когда он приставал к новенькой Клио. Смерть уставился на своего друга, не понимая, почему его отчитывают за то, что он просто сказал правду, и хотел было отложить серую кошку в сторону, чтобы уйти. Но прежде чем он успел это сделать, Мужество сунула ситцевую кошку в руки внезапно расстроенному Состраданию и рывком подняла Смерть на ноги, так удивив его, что он и не подумал исчезнуть. — Подожди! Не уходи, ладно? Он не это имел в виду. — Она бросила на Сострадание сердитый взгляд, а потом обняла Смерть, чем шокировала его еще больше. — Говори, что хочешь, даже если это звучит как ходячая энциклопедия. — Вики — ответил он, размышляя, не будет ли невежливо использовать свою силу, чтобы она его отпустила, ведь объятия были очень неловкими. — Эм, пожалуйста, отпусти меня, — попросил он в надежде, что она хоть раз его послушается. — Что? — переспросила она, отстраняясь и в замешательстве глядя на него сверху вниз. К сожалению, в этот момент его схватил Сострадание. — Ты учишься! — Он проигнорировал сдавленное ругательство Смерти и крепко его обнял. — Прости, я не так выразился, ладно? Просто ты пугаешь людей, когда начинаешь нести всякую чушь про то, что живешь две тысячи восемьсот сорок пять дней и двадцать восемь минут. — Отпусти — выдохнул он, после чего пнул Сострадание по колену и захрипел, когда его снова повалили на пол. — Прекратите! — потребовал он, поспешно отступая от них. — Зачем вы здесь, если не для того, чтобы напасть на меня? Сострадание снова выглядел расстроенным, но Мужество толкнула его локтем в бок. — Мы хотели убедиться, что с тобой все в порядке, учитывая, что ты так поспешно ушел. Она оглядела его с ног до головы, словно проверяя, все ли в порядке. — Тебя расстроил кто-то из людей? Теперь она выглядела немного сердитой и стучала правым кулаком по левому, словно хотела что-то ударить. — Кто это был? — Нет, я просто хотел немного побыть один, — признался он и сел на кровать, по-прежнему стараясь держаться вне досягаемости. — Очень утомительно так долго находиться рядом с людьми. — Но ты же должен быть рядом с ними, в этом весь смысл — возразил Сострадание. — Как ты чему-то научишься, если будешь убегать? — Чему я научился за это время? — Смерть нахмурился, поглаживая черную кошку по спине. — Что они по-прежнему злятся на всех, кто не такой, как они? Что они сбивают с толку, прожорливы и воруют напитки, которые я готовлю? Мужество посмотрела на Сострадание, сдвинув темные брови и склонив голову набок, а он ухмыльнулся в ответ. — Звучит довольно конкретно. Так как у тебя там с Эндрю, а? Смерть нахмурился еще сильнее. — Он ужасный вор и обжора. — О, подожди, Эндрю - это "они"? Спросила Дэн, ее глаза по странной причине сверкнули каким-то приятным чувством. — О. Она снова изучала Смерть, отчего ему стало не по себе. — Ты ладишь со смертной? — Он один из Аполлона, — призналась Смерть. — Так что он не совсем смертен. Сострадание моргнул, обнимая Мужество левой рукой за талию. — Серьезно? Я бы подумал, что это Арес или кто-то в этом роде, учитывая, что он вечно угрожает убить Ники или напугать клиентов. — Нет, не Арес. — Смерть продолжал гладить кота по мягкой шерсти. — Судьба ищет преемника — добавил он, почему-то не желая больше говорить об Эндрю. Поначалу ни один из двух Добродетелей не поверила ему, но потом Мужество покачала головой. —Что ж, не могу сказать, что это плохо, учитывая, сколько ему лет. Я имею в виду, что он долго спорил со мной о том, что мужчина может стать одной из Граций. Храбрость сверкнула глазами, явно не смирившись с этим. — В Правилах нет указания на то, что Грации или Музы обязательно должны быть женщинами. Просто однажды какие-то идиоты-художники нарисовали их такими, и это засело в головах людей. — Было бы неплохо, если бы он выбрал девушку, такую, которая бы сказала: - Но это как бы твоя судьба, да— сказал Сострадание с каким-то странным акцентом, и Смерть уставился на него пустым взглядом, пока тот не вздохнул. — Ничего? Серьезно? А как же любовь? — Ты Сострадание, а не Талия, и на то есть веская причина, милый, — сказала ему Мужество, похлопав его по руке, лежащей на ее бедре. — Просто стой здесь и радуй меня своим видом. Она улыбнулась и поцеловала его в щеку. — Не только люди сбивают меня с толку, — признался Смерть, бросив на них обоих недовольный взгляд. — Если вы собираетесь продолжать этот надоедливый флирт, уходите. — Раздражает, да? — Мужество посмотрела на Сострадание. — Сколько напитков этот Эндрю у него стащил? — Несколько, насколько я видел, — ответил Сострадание с ухмылкой. — И Нил позволил ему это сделать. Не совсем, но Янус сказал, что нельзя причинять вред сотрудникам, так почему же они до сих пор здесь? Почему они так разговаривают с Эндрю и ухмыляются? —Это не значит что ты уходишь — напомнил Смерть двум Добродетелям. — Я собираюсь перезагрузить чары. — О, он становится раздражительным. Мужество почему-то выглядела слишком довольной. — Мне нужно увидеть этого Эндрю. — Нет, не нужно — настаивал Смерть. — Разве у тебя нет какого-нибудь солдата, которого можно вдохновить? Будущего героя? Что может быть лучше, чем вмешиваться в его жизнь? — Хорошая идея. Думаю, кое-кому для этого задания понадобится изрядная доля смелости. — Глаза Мудества сверкали, а улыбка была слишком хитрой. Конечно, Сострадание выглядел не лучше: в этот момент он был до отвращения счастлив. Смерть разглядывала их пару секунд, а потом вздохнул. — Уходите. У вас три секунды, потом я сниму защиту. — Но... — Раз, — начал он, перебивая Сострадание. Добродетели больше ничего не сказали и убежали, наконец оставив его наедине с кошками. Он снова установил защитные чары, не веря, что они оставят его в покое после всей этой чепухи, и вздохнул, склонившись над черной кошкой, чтобы уткнуться лицом в ее мягкую шерсть и сосредоточиться на ее мурлыканье. — Прости, — сказал он, выпрямившись. Она ответила, что все в порядке, но не отказалась бы от еды. Он встал, достал из шкафа одну из сумок и насыпал немного корма в пустые миски, а потом снова сел на кровать и стал наблюдать, как кошки едят, стараясь не думать об Эндрю.

***

— Как дела в кофейне? — спросила доктор Шахин. Эндрю с ужасом ждал этого вопроса, ведь она уже задала ему все обычные вопросы о доме и школе. — Все еще пытаетесь выстроить границы с мистером Ваймаком? — Мы сошлись на том, что он не заставляет меня слишком много общаться с клиентами, а я не доставляю ему слишком много хлопот. Эндрю довольно расплывчато определил, что значит «слишком много», но это ведь вопрос субъективного восприятия, да? Он понял это за годы психотерапии, хотя иногда казалось, что из кабинета психолога он выходит ни с чем. Он скучал по чашкам с горячим шоколадом, которые Би готовила для него, и по конфетам, которые она ему давала, но теперь все это было у него дома. Доктор Шахин не считала, что в кабинете врача должно быть что-то сладкое, но она также не назначала лекарства без крайней необходимости и не заставляла пациентов говорить. Она обладала странным успокаивающим влиянием. После Би он сходил к нескольким другим психологам, прежде чем остановился на Шахин, но по какой-то причине с ней ему сразу стало комфортно, он мог спокойно сидеть в ее кабинете и выдерживать часовые сеансы, которые тогда проводились дважды в неделю. Ему все равно потребовалось время, чтобы раскрыться и заговорить, но с ней было можно иметь дело, несмотря на то, что она была женщиной, а не Би, несмотря на то, что она лезла к нему в душу и просила рассказать о его демонах. И несмотря на то, что он уже не был «ребенком», а по закону считался совершеннолетним, она продолжала его навещать. — По-моему, это не выход — сказала доктор Шахин, давая понять, что она раскусила Эндрю, но на ее губах играла легкая улыбка, а в темных миндалевидных глазах читалось веселье. В ее мягком голосе слышался легкий египетский акцент. Как обычно, она заплела длинные черные волосы в аккуратную косу, слегка накрасила глаза и губы и надела темный костюм в сдержанном стиле. За почти шесть лет, что Эндрю был с ней знаком, она почти не изменилась и выглядела хорошо для женщины чуть за сорок. На левой руке у нее было обручальное кольцо, но он ни разу не слышал, чтобы она говорила о муже. — Но поскольку ты все еще там работаешь, у тебя, похоже, все неплохо складывается, так что посмотрим, как пойдут дела в ближайшие несколько недель. Как у тебя отношения с другими сотрудниками? Все еще возникают проблемы с одной девушкой? — Она заглянула в свои записи. — Шиной? Он покачал головой. — Нет, она нашла работу в другом месте. Она поняла намек, что Эндрю больше не намерен терпеть ее язвительные замечания в адрес Ники, и решила уйти, пока у нее еще есть возможность дышать полной грудью. Он раздумывал, стоит ли упоминать Нила, и Шахин, конечно же, это заметила. — Есть ли кто-то еще, из-за кого у вас возникают конфликты на работе? — Не то чтобы конфликт — вздохнул Эндрю, постукивая пальцами правой руки по подлокотнику кресла. — Ваймак нанял двух новых сотрудников, и один из них — идиот. Доктор Шахин на мгновение окинула его взглядом своих темных глаз, и Эндрю поклялся, что почувствовал странное тепло в комнате. — Почему? Это что, намек на его умственную отсталость? — Нет... я не знаю. — Эндрю фыркнул, пытаясь описать Нила словами. — Он не местный, и у него странная манера говорить — совсем без тормозов. И никакого чувства самосохранения — он оставляет окна в своей квартире открытыми для кошек. — Эндрю поёрзал в кресле, размышляя о Ниле и о том, как один человек может быть таким рассеянным, глупым и раздражающим. — А потом он начинает пилить меня за то, что я ем сладкое, рассказывает про диабет и про то, сколько людей умирает от этой болезни, а сам однажды ночью ему перережут горло или его задушит кошка. — Понятно. — Доктор Шахин почему-то смотрела в другой конец комнаты, поглаживая кулон в виде солнца, висевший у нее на шее. — Вы сказали, кошки? — Да, кошки. — Эндрю нахмурился. — У вас что, аллергия на них? — Нет, не совсем. — Доктор Шахин улыбнулась, и это выражение ее лица очень позабавило. — На самом деле я их очень люблю. — Тогда вы отлично поладите с этим идиотом — сказал Эндрю с легкой досадой в голосе. — Хм, возможно. Она сосредоточилась на нем, не выпуская из рук кулон в виде солнца. — Так он работает в «Смеющейся лисице»? Для мистера Ваймака? — Да, хотя у меня сложилось впечатление, что Ваймак им не очень доволен. — Возможно, ваши проблемы с этим молодым человеком просто накладываются на ваше восприятие его отношений с другими людьми, — сказала Шахин. — Мистер Ваймак очень хорошо умеет принимать людей такими, какие они есть, и давать им второй, а то и третий шанс, судя по тому, что я о нем знаю. Вам бы стоило у него поучиться — сказала она с легкой улыбкой. — Быть более открытым и снисходительным. — Кто будет платить за новый BMW, когда придет время его менять, а? — спросил Эндрю. — Какой в этом смысл, если вашим пациентам станет лучше? Улыбка доктора Шахина превратилась в бесстрастную маску. — Тебе должно стать лучше. Все дети рано или поздно должны научиться ходить самостоятельно, чтобы выйти в большой мир. У лечения есть цель — сделать человека лучше, и я хочу, чтобы тебе стало лучше. Я не беспокоюсь за себя. По какой-то причине он верил ей, когда она говорила такие вещи, — хотя, возможно, дело было в том, что, если ему когда-нибудь станет «лучше», у нее будет целый список новых клиентов, которые займут его место. Несчастных людей, нуждающихся в исцелении, всегда будет много. Но у нее была своеобразная манера говорить, которая, если подумать, напоминала ему о рыжеволосой идиотке. Интересно, бывал ли Нил в Египте во время своих странствий. — У нас еще есть немного времени. — Хочешь что-нибудь обсудить? Вы пробовали упражнения для медитации, о которых мы говорили пару недель назад? Эндрю едва сдержал вздох, вспомнив о мантрах, на которых ему полагалось концентрироваться по несколько минут в день. Он считал их дурацкими. — Мне приснился странный сон — сказал он Шахин, не вдаваясь в рассуждения о том, что «медитация на меня не действует». — Про ту ночь с Дрейком в лесу. Шахин достаточно хорошо знала его и его прошлое, чтобы не задавать лишних вопросов. Она сосредоточила на нем свой взгляд и ободряюще кивнула, побуждая продолжать. — Все началось так же, как всегда, только на этот раз все изменилось. Она знала о его памяти и о том, что сны обычно не меняются. — Что же изменилось? — спросила она ровным голосом, словно стараясь никак на него не повлиять. Он поколебался, прежде чем решиться поделиться некоторыми подробностями. — Там была женщина, женщина с крыльями, которая вошла в палатку и что-то сделала с Дрейком. Раньше мне такое не снилось. Доктор Шахин несколько секунд рассматривала его, а затем откинулась на спинку стула и, похоже, задумалась. — Хм. Что ж, если исходить из классической интерпретации, то, возможно, ваш разум воспринимает Бетси как спасительницу, как человека, который разорвал порочный круг насилия и дал вам безопасный дом. Женщина была похожа на нее? — Нет. — Понятно. — Она на несколько секунд прижала правую руку к кулону в виде солнца. — Очень интересно, почему сон изменился именно сейчас. В вашей жизни происходит... адаптация, смена типа личности, переход во взрослую жизнь, когда вы получаете диплом и берете на себя больше ответственности. Кроме того, в последние годы вы узнали больше о своей биологической матери. — Ники рассказал мне о ней, когда переехал ко мне, три года назад — заметил Эндрю, не желая сейчас говорить о Тильде. Да и вообще не желая о ней говорить. — Разум — странная штука, — блестящие губы доктора Шахина дрогнули, почти превратившись в улыбку. — В конце концов, именно он помогает оплачивать этот милый «БМВ», припаркованный снаружи. Эндрю прищурился, глядя на женщину, но не мог не отдать ей должное. — Не поздновато ли менять специальность, если вы за деньги готовы давать такие шаблонные ответы? — Ты снова уходишь от темы, Эндрю. — Вы сами начали, доктор Шахин. Она рассмеялась, и они переключились на «отношения» Эндрю с Ники (хотя сам он пока не назвал бы это отношениями — ему было сложно найти подходящее место, чтобы избавиться от тела, потому что он был слишком занят работой и учебой, да и просто ленился), пока не закончилось его недельное пребывание в городе. Когда он встал, чтобы выйти из кабинета доктора Шахин, она тоже поднялась. — Возможно, вам стоит вести дневник сновидений, если они меняются. Так вам будет проще запоминать важные детали. Он равнодушно посмотрел на нее, и она покачала головой. — Я знаю, что вы кое-что помните, но для этого вам нужно быть в сознании, а если вы будете заставлять себя просыпаться и записывать сны, это поможет. — Я подумаю — сказал он ей, не желая вспоминать кошмары, которых и так было предостаточно. Кроме того, в этом сне было что-то особенное, и он сомневался, что сможет вспомнить все детали, если он приснится ему снова. — Решать тебе, но дай мне знать, если тебе снова приснится женщина с металлическими крыльями. Хорошей недели, Эндрю. — Она тепло улыбнулась ему, а затем кивнула следующей пациентке — девочке, закутанной в свитер, который был ей велик как минимум на два размера. Эндрю заставил себя кивнуть в ответ и сохранить невозмутимое выражение лица, выходя из приемной, оформленной в теплых тонах — бледно-красном и кремовом с синими и золотыми акцентами, — совсем как комната, из которой он только что вышел. Выйдя на улицу, он закурил сигарету и, вместо того чтобы вернуться в кампус за Ники, сел в машину и докурил ее до фильтра, глядя на здание медицинского факультета. Он думал о том, что не сказал доктору Шахину, что у женщины из его сна были металлические крылья. Откуда она узнала? У крылатых существ нечасто встречаются металлические перья, так как же она догадалась? Эндрю никогда раньше не рассказывал об этом сне, по крайней мере, насколько он помнил, так что либо его память подвела, либо доктор Шахин что-то от него скрывала. Оба варианта его явно... раздражали. Тем более что, похоже, доктор Шахин знала что-то в обоих случаях. Еженедельные сеансы становились все менее оживленными. Хорошо, что он уже не был несовершеннолетним, так что мог сам решать, продолжать их или нет. Если бы Би настаивала, он бы просто нашел другого психолога. Хотя, честно говоря, после шести лет такого Эндрю сомневался, что кто-то сможет сделать его лучше, чем он есть сейчас, так зачем напрягаться? Когда он почувствовал, что может вести машину, не рискуя врезаться в кого-нибудь, он завёл двигатель и выехал со стоянки, чтобы забрать Ники и отправиться домой, где он планировал выполнить задания на неделю. Ники забрался в машину с широкой улыбкой на лице, но, заметив мрачное настроение Эндрю, замолчал до самого дома. Они разошлись по своим комнатам, и Эндрю принялся за эссе для курса «Работа полиции в Америке», когда Би постучала в его дверь и стала ждать, пока он ее впустит. Она вошла в комнату с двумя кружками горячего шоколада в руках и поставила одну из них на стол. — В общем, Эбби собирается зайти к нам на ужин, если ты не против. Другими словами, Ники проболтался Би, что у Эндрю плохое настроение, и Би хотела узнать, можно ли позвать медсестру. Он пожал плечами, беря кружку. — Ничего страшного — сказал он ей. — Значит, ужин сегодня будет более-менее приличным, верно? Би улыбнулась ему и сделала глоток своего напитка. — Равиоли с сыром, фрикадельки из индейки и много чесночного хлеба. Когда он одобрительно хмыкнул, она улыбнулась еще шире. — Я накрою тебе здесь и избавлю от бессмысленной болтовни, как тебе такое? Он снова хмыкнул, она сделала еще глоток и собралась повернуться. — Эй, я когда-нибудь видел доктора Шахин до того, как ты договорилась, что она будет вести твои сеансы со мной? — спросил он, держа кружку обеими руками и, казалось, сосредоточившись на темном напитке внутри. — Хм? Доктор Шахин? — Би остановилась, не успев отвернуться, на мгновение ее лицо выражало легкое недоумение, а затем она задумалась над вопросом. — Насколько я знаю, да, это был первый раз. Но она работает в той же больничной сети, что и я, так что я не могу сказать это со стопроцентной уверенностью. Он видел, что она хочет спросить, зачем ему это знать, но уважает его потребность в этой информации и подождет, пока он сам все расскажет. Эндрю доверял Би, доверял настолько, что жил с ней, не запирал дверь на ночь, делился с ней почти всем, что у него на душе, и остался в доме, когда ему исполнилось восемнадцать. Позволил Ники жить здесь. Поэтому он обдумал ее слова, выражение ее лица... и поверил, что она сказала ему правду. Таких людей, которым он очень доверял, было немного, но она была одной из них. — Не дай Ники съесть весь чесночный хлеб, иначе я его зарежу. К тому же он в последнее время растолстел, штаны стали ему малы и сидят не так, как ему нравится. Скажи ему это. Би покачала головой и повернулась к двери. — Выражать симпатию к тем, кто тебе нравится, — это нормально. — Но он мне не нравится, — настаивал Эндрю. — Он надоедливый, шумный и вечно лезет не в свое дело. Пусть похудеет, тогда его будет не так сложно закопать. — Обычно я призываю вас выражать свои мысли так, как вам свойственно, но, думаю, вам стоит задуматься о том, как важно обдумывать свои слова, прежде чем их произнести, — упрекнула его Би, подходя к двери. — И помни, что все это больше не является врачебной тайной — подмигнула она, закрывая за собой дверь. Это означало лишь то, что Эндрю придется потрудиться, чтобы его не поймали, но это было не страшно, он любил сложные задачи. Почему-то в этот момент в его голове всплыл образ рыжеволосого парня с ясными голубыми глазами, но он отогнал его, почувствовав раздражение, и, потягивая горячий шоколад, заставил себя сосредоточиться на задании.

***

Смерть стиснул зубы, когда Эндрю выхватил у него из рук очередной напиток. «Опять не то». — Неправильно здесь только то, что ты здесь, — процедил он, сверля ублюдка взглядом. Он наконец достиг предела того, что был готов терпеть от этого человека. От смертного. Он был Смертью, а этот прожорливый смертный обращался с ним как с идиотом. — Ты, жмот — выпалил он, наконец дав волю гневу, который сдерживал больше часа, и оскорблениям, которые хотел выплеснуть за последние несколько смен. Эндрю перестал потягивать свой напиток и уставился на него. — Прости, что? — Ты lubberwort — настаивал Смерть. — A runknisse, Dummes huhn — с большим удовольствием сказал он ленивому засранцу. Теперь Эндрю прищурился и отставил бокал в сторону. — На самом деле я понял только два слова, да и то без особого смысла. Что у тебя за мания смерти? — Tu me fais chier — сказала Смерть, не сводя с него глаз — rapscallion. — Мэтт, — окликнул Эндрю, задумчиво глядя на Смерть и теребя правой рукой край левого рукава. — Кажется, в твоего соседа вселились злые духи, и я собираюсь их из него выбить. — Постойте, что? — Сострадание оторвался от разговора с клиентом и поспешил к ним вместе с встревоженным Ники. — Что, черт возьми, происходит? Нил? — Он чертов guttersnipe — сообщил Смерть своему другу. — A guttersnipe and un glos pautonnier. Состродание застонал, словно от боли, а Ники почему-то уставился на него. — Да какого хрена, Нил, на дворе двадцать первый век! Двадцать первый век! — торопливо произнес он, хватая себя за копну торчащих волос. — Is cuma liom sa diabhal — огрызнулся Нил. Он был так зол из-за того, что на него накричали за то, что он указал Эндрю на его возмутительное поведение, что в тот момент не мог говорить на двух языках одновременно. — Просто признай, — сказал Эндрю, прислонившись к стойке с украденным напитком в руке. — Он здесь прячется от той психиатрической лечебницы, из которой сбежал, верно? — Я могу покалечить его своими руками, верно? Это честно — процедил Нил, бросаясь на Эндрю, но его схватила Сострадание — будь прокляты длинные руки у этого добродетеля. — Что, черт возьми, здесь происходит? — закричал Янус, когда Сострадание оттащила Смерть от незаинтересованного Эндрю. — Здесь очередь из клиентов, а вы тут развлекаетесь? — Нил разговаривал на иных языках, — сказал Эндрю, когда бог подошел к ним. — Думаю, его донимает стыд за то, что он не справился с обязанностями бариста. — Skamelar! — закричал Смерть, дрыгая ногами, потому что Сострадание подняло его над полом. Все обернулись и уставились на него с недоверием. — Черт возьми, давно такого не слышал, — задумчиво произнес Янус, пока Эндрю доставал телефон и зачем-то листала его. — Мне все равно, что ты считаешь это пустой тратой времени, но сегодня мы смотрим кино, — настаивал Сострадание, пока Смерть пыталась вырваться. — Тебе крайне необходимо культурное просвещение. "Gutternsnipe" ? Серьезно? — Отличное проклятие, — пробормотал Смерть. Культурное просвещение — это, конечно, здорово, но на деле это просто череда взрывов, люди, лапающие друг друга, и невероятные сценарии, из-за которых люди смотрят на него и думают: «Но почему я умер?» — Да, для джентльмена елизаветинской эпохи. А теперь веди себя прилично, черт возьми, — рявкнул Сострадание, прежде чем наконец отпустить Смерть и вернуться к кассе вместе с Ники. — Ты, я, марафон фильмов Квентина Тарантино. Это прозвучало ужасно. — Так что же такое runknisse ? — спросил Эндрю у Януса, неправильно произнеся слово. Богу потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имел в виду, и тогда он рассмеялся. «Runknisse? О, это хорошая шутка!» Он ухмыльнулся в сторону Смерти, прежде чем вернуться в свой кабинет, оставив Смерть наедине с довольно недовольным Эндрю. — Серьезно, как раз в тот момент, когда я думаю, что мы достигли предела твоего идиотизма, ты показываешь себя еще более тупым — сказал Эндрю, тыча пальцем в экран, на котором отображались заказы на напитки. — Ты что, вырос в сарае? — Нет. — Смерть с трудом подавил вспышку гнева, чтобы сосредоточиться на выпивке и своей смертной работе. Всего несколько часов, сущий пустяк, если подумать. Почему Эндрю так его раздражает? — Ты что, вырос в воровском притоне? По какой-то причине Эндрю помрачнел и отступил на шаг. — Было бы неплохо, но нет. Не натворите тут без меня дел, я на перекур. И он ушел, хотя у Смерти в запасе было еще как минимум восемь напитков. В этом ответе было что-то не так, но Смерть не могла понять, что именно. Последние пару смен, что они работали вместе, Эндрю кружил вокруг темы прошлого Смерти, и это был один из немногих личных вопросов, пусть и косвенных, которые он задавал смертному. Почему Эндрю так отреагировал? Это лишь в очередной раз доказало ему, что ему не место среди живых, что этот последний «урок» закончится, как и все остальные, провалом. Единственное, что он мог получить, находясь рядом с Эндрю, — это неизбежное неприятие и страх, которые в конце концов испытывал от общения с любым другим смертным. Еще немного, и он сможет вернуться к привычному образу жизни и забыть об этой глупости еще на несколько столетий.

***

Эндрю съел шоколадный кекс с тройной порцией шоколада, демонстративно глядя на Нила, но этот идиот никак не отреагировал, даже не взглянул на него, а просто уставился в пустоту. На самом деле Нил ничего ему не сказал с тех пор, как вернулся с перекура. Он просто допил то, что осталось от их внезапного наплыва посетителей, и даже глазом не моргнул, когда Эндрю заявил о новой «ошибке», а потом «ушел в себя», когда все стихло. Несмотря на все усилия Эндрю, ему не удалось вывести этого идиота из себя или хотя бы заставить его заговорить. Ссора с Нилом поначалу показалась забавной, даже несмотря на то, что Эндрю не понимал большую часть того, что тот нес: там были немецкий, французский, возможно, гэльский, и он все еще пытался разобрать одно слово, которое рассмешило этого ублюдка Уаймака. Ужасно много языков для такого молодого человека. Эндрю не терпелось взглянуть на документы Нила в кабинете Уаймака, чтобы узнать, гражданин ли он США или у него рабочая виза из какой-нибудь другой страны. Эндрю казалось, что если он попытается спросить напрямую, то получит еще более уклончивые ответы. Его бесило, что с каждым новым днем у него появлялось все больше вопросов об этом идиоте, и он все сильнее задавался вопросом, почему Нил такой противоречивый: то вспыльчивый, то отстраненный, то знающий такие старомодные оскорбления и ругательства, то живущий без присмотра, но, похоже, не разбирающийся в таких современных вещах, как пицца или темы, которые поднимал Ники. Почему его не пугает, что он бродит по городу один или оставляет квартиру открытой на ночь? Может, он был сыном какого-нибудь богача и за ним тайно присматривали? Он участвовал в программе защиты свидетелей, а Мэтт был его телохранителем? Или он просто настолько сломлен, что ему плевать, если однажды ночью его убьют? Эта последняя мысль почему-то действовала Эндрю на нервы, как и вид Нила, который стоял, ссутулившись, правой рукой поправляя капюшон, а его большие голубые глаза были расфокусированы. Эндрю протянул руку и вытер испачканные глазурью пальцы о бледно-голубой рукав футболки Нила с длинным рукавом. Это прикосновение вывело идиота из задумчивости, и Эндрю поклялся, что на мгновение почувствовал холод. — Что? Нил моргнул, глядя на него, а затем опустил взгляд на свой рукав. — Ты действительно... он сделал паузу, чтобы взглянуть на Мэтта, ублюдок. — Что, на этот раз никаких изобретательных ругательств для меня? Спросил Эндрю. Нил снова бросил на друга недовольный взгляд. — Видимо, только после того, как я вынесу несколько часов кинематографических пыток. Сначала он выглядел расстроенным, но потом на его лице появилось недоумение. — Это были вполне приличные оскорбления. Да, для шекспировского злодея. — Ты амиш или что-то в этом роде? Это могло бы объяснить несколько вещей. Нил посмотрел на него как на сумасшедшего. —У меня нет религии. — О, так ты атеист. Вот и пошла эта теория. — Нет, я... — Нил тяжело вздохнул и провел руками по волосам, отчего капюшон снова сполз ему на плечи. — Почему ты все так усложняешь? — пожаловался он довольно жалобно, и только то, что Эндрю показалось, будто это не только к нему относится, удержало его от того, чтобы дать идиоту подзатыльник. Не успел Эндрю что-то сказать или возразить, что не только он тут все путает, как раздался знакомый голос. — Нил! Смотри, кого я встретил!»+ Он оглянулся и увидел, что другая соседка Нила по комнате Дэн, машет этому идиоту, а за ним с широкой улыбкой на лице стоит какой-то высокий блондин. По какой-то причине Нил тихо всхлипнул и натянул капюшон на голову, словно это могло помочь ему исчезнуть. Эндрю поклялся, что этот идиот… ну, наверное, лучше всего его можно описать словом «мерцал». На несколько безумных мгновений все вокруг как будто замерцало, а потом стало четким. Эндрю подумал, не слишком ли много кофеина и сахара он употребил за последний час. — См..., Нил! — воскликнул незнакомец, широко улыбаясь в сторону Нила. Эндрю почувствовал прилив гнева из-за этого довольного выражения лица и явно недовольной реакции Нила. — Давненько не виделись, да? — у него тоже был акцент, похоже, немецкий. — Почему Судьбы так меня ненавидят? — с отчаянием спросил Нил, прежде чем повернуться к Эндрю. — У нас есть козы-девственницы, которых мы могли бы принести в жертву? Эндрю уставился на него, не понимая, что за нелепое заявление, и вздохнул. —Потом их можно будет съесть. — Во-первых, ни за что. Во-вторых, у меня, блин, проблемы, — заявил Эндрю, потирая лицо и всерьез обдумывая теорию о побеге из психиатрической больницы. — Я просто думаю, что сейчас нам уже не до обычного подношения в виде меда и вина, — проворчал Нил и отодвинулся подальше от мужчины, который махал ему с другого конца прилавка. — Это все из-за Тис... Натали. Это напомнило Эндрю о том, что он хотел спросить: откуда Нил знает Натали и почему она давно не заходила? Но прежде чем он успел это выяснить, незнакомец снова окликнул Нила по имени. — Как дела? Ты правда здесь работаешь? Нил нахмурился, услышав эти вопросы, а Ники подскочил к нему с широкой улыбкой на лице. — Нил! Ты знаком с этим красавчиком? Он так часто хлопал ресницами, глядя на незнакомца, что Эндрю удивился, как у этого нахала еще не закружилась голова. — Ты должен нас познакомить! — Э-э, ладно. — Нил осторожно шагнул вперед и указал на незнакомца, чья улыбка стала еще шире, когда он увидел Ники. — А, это... — Эрик, — представился незнакомец, слегка поклонившись. — Эрик Клозе. — Мы случайно встретились сегодня днем, — сказала Дэн, прервав приватный разговор с Мэттом. — Как только он узнал, что вы оба здесь работаете, он настоял на том, чтобы пойти с вами. — Да! — Эрик широко улыбнулся Нилу. — Я давно не видел... Нила, так что хотел с ним повидаться. — Затем он повернулся к явно очарованной Ники. — Теперь я понимаю, почему он решил работать в таком месте. Ники протянул руку Эрику, который пару секунд смотрел на нее, а потом пожал. — Я Ники, Ники Хеммик, один из друзей Нила. От этих слов Нил тихо выругался, но эти два придурка были слишком увлечены друг другом, чтобы его услышать. — Приятно познакомиться. Эрик снова поклонился, на этот раз над рукой Ники. — Рад с вами познакомиться. Дэн ухмыльнулась, глядя на них, а потом перевела взгляд на Мэтта. — Поскольку Эрик, как и я, недавно в городе, я пригласила его сегодня к нам. — Нет — прохрипел Нил, но Дэн и Мэтт, казалось, не обращали на него внимания. — Отлично! Мы смотрим кино — сказал Мэтт, протягивая руку через стойку, чтобы взять свою девушку за руку. — Нилу нужно немного культурного просвещения. — Нет, мне не нужно — крикнул Нил, но его друзья, похоже, были решительно настроены его игнорировать. — О! Мы устроим вечеринку! — сказала она. — Когда он в последний раз был на вечеринке? — Они с Мэттом, похоже, задумались над этим вопросом, а Нил застонал и так сильно дернул свой капюшон, что Эндрю удивился, как ткань не порвалась. Затем Мэтт поморщился, а на лице Дэна быстро сменились эмоции, и ни одна из них не была приятной. — Ладно, э-э, этого в этот раз не будет. — В тот вечер не я хотел китайской еды, — пробормотал Нил. Мэтт недовольно посмотрел на него. — Тебе и в голову не пришло упомянуть о... — он замолчал, взглянул на Эндрю и глубоко вздохнул. — О специальных ингредиентах в тот вечер? Нил на мгновение нахмурился, потом вздохнул, а Эндрю подумал, не подмешали ли чего-нибудь в напитки. — Почему? На нас это не подействовало. Ладно, точно подмешали. Мэтт пробормотал что-то на неразборчивом языке, возможно, испанском, затем покачал головой. — Вечер кино. Никаких особых ингредиентов, и тебе будет весело, приятель. — Ура, — сказал Нил совершенно бесстрастным голосом, и на его лице не отразилось никаких эмоций. — Жду не дождусь. Снова наступят темные времена, и это будет так же долго, как и раньше. Дэн расхохоталась, Мэтт сердито посмотрел на него, а Эрик ухмыльнулся. — Думаю, немного выпивки не помешает, да? Без выпивки вечеринка не в радость, по крайней мере так считают мои люди. Ники оживился от этого замечания. — Да! Ни одна вечеринка или киномарафон не обходится без напитков и закусок! О чем ты думаешь? Тебе нужна помощь, чтобы их принести? — Он наклонился к Эрику. — Мы уходим через час, я могу пойти с тобой за ними. О нет. Эндрю уставился на своего кузена, догадываясь, к чему ведут эти заискивающие взгляды, и, прежде чем он успел пресечь это в зародыше, Эрик тоже наклонился к нему поближе. — Какое щедрое предложение — сказал он с улыбкой, от которой Ники покраснел, как будто он не был опытным ловеласом. — Поскольку я здесь недавно, это очень помогло бы. А почему бы тебе не пойти с нами? Он повернулся к Дэн, и тот просиял от такого предложения. — Ты не против? — Нет, чем больше, тем веселее, вот и будет настоящая вечеринка. — Она ухмыльнулась, глядя на Эндрю. — Вы оба должны прийти. Нил качал головой, Эндрю хмурился, а Ники чуть не визжал от восторга. — Да! Спасибо, мы придем. Когда Эндрю бросил на кузена недовольный взгляд, Ники посмотрел на него своими большими грустными глазами. — Будет весело! А потом одними губами произнес: «бесплатный алкоголь», мерзавец. Эндрю еще несколько секунд раздумывал, почти готовый сказать Ники «нет» просто ради прикола, но бесплатный алкоголь — это бесплатный алкоголь. — Ладно. Так он сможет получить свой напиток и выяснить, кто такой этот чертов Эрик, почему он так раздражает Нила и, может быть, узнать что-нибудь еще об этом идиоте. — Отлично! Будет круто! Дэн и Эрик заказали кофе и еще немного постояли у кассы, по крайней мере до тех пор, пока не пришли новые покупатели. Ближе к концу смены работа пошла помедленнее. Пока Нил прибирался и готовил все к закрытию, а Эндрю ел кейк-попс, он стоял у стойки и наблюдал за явно раздраженным идиотом. — Так кто же такой Эрик? Кто этот высокий симпатичный мужчина, который был рад видеть Нила, но при этом не прочь пофлиртовать с Ники? И кто из них двоих в тот вечер с большей вероятностью мог получить удар ножом? — Хм? — Нил перестал протирать прилавок и посмотрел на Эндрю. Какие бы проблемы у него ни были, он добросовестно относился к работе. — Эрик? — Он выглянул в зал, где Ники делал вид, что протирает столы, чтобы подольше пофлиртовать. — А, я давно его знаю. Когда стало ясно, что на этом разговор окончен, Эндрю выбросил очищенную от глазури палочку от кейк-попсов в мусорное ведро и потянул за левый рукав рубашки, который почему-то начал рваться, хотя был новым. — Вот это да. Откуда ты его знаешь? — Он был не в настроении выслушивать уклончивые ответы Нила, особенно когда речь шла о Ники. Что-то в его тоне заставило Нила снова замолчать и обратить на него пристальное внимание, вглядеться в эти поразительно ясные глаза. — Я несколько раз сталкивался с ним в Европе, особенно в Германии, ведь он оттуда родом, — признался Нил. — Какой он из себя? — Эндрю никогда не видел, чтобы Ники так быстро влюблялся, краснел и заикался, как дурак. Обычно он сразу шел в наступление, не скрывая, что хочет хорошо провести время и не более того. Лютер Хеммик хорошо подействовал на его сына, и это одна из причин, по которой Эндрю не хотел иметь ничего общего со своей «настоящей» семьей, кроме Ники. — Он придурок или как? Должна же быть причина, по которой Нил не обрадовался встрече с этим парнем. — Эрик — придурок? Нил склонил голову набок, словно обдумывая вопрос. — Нет, не придурок, — серьезно ответил он Эндрю, как будто понимал, насколько важен ответ. — Он… он и его семья — хорошие, можно сказать. Они никому не желают зла. — Он добр ко мне, наверное, потому что другие не такие, просто… это в духе Эрика, а Дэн дружит с ним и с некоторыми его знакомыми. Иногда с ним бывает непросто, но, наверное, скоро ты сама все поймешь. — При этих словах уголки его губ слегка дрогнули в улыбке. Эндрю обдумал все это, прикинул, что это значит для Ники, и успокоился. — Ладно. Будем надеяться, что сегодня хватит выпивки, чтобы он был в порядке. — Хм, по крайней мере, если Ники с нами, то это будет не только медовуха. Нил содрогнулся от этой мысли. Мэтт, Дэн и Эрик что, хипстеры какие-то? Или они из тех чудаков, которые по выходным наряжаются и дерутся в костюмах? Это могло бы кое-что объяснить. — Ты увлекаешься косплеем и прочим? — А? — Нил в замешательстве моргнул и продолжил протирать столешницу. — Нет? Это не было прямым отказом, но почему-то образ Нила в матросском костюме, с юбкой и всем прочим, испортил Эндрю настроение до конца смены. Отчасти он понимал, что дело в гормонах и в том, что последний парень, с которым он встречался и который хоть как-то соблюдал границы, был с ним несколько месяцев назад, а теперь он находится в непосредственной близости от великолепного идиота с большими голубыми глазами и рыжеватыми кудрями, которые так и хочется запустить в них пальцы, с длинными ногами и... черт. Черт. В глубине души он понимал, что Нил может быть в какой-то степени привлекательным. В глубине души. Отчасти он также понимал, что у Нила куча проблем, что он не проявлял к нему ни малейшего интереса и сказал, что не интересуется сексом, и за этой «невинной» оговоркой скрывалось много всего. Похоже, Нилу не нравилось, когда люди уделяли ему много внимания, когда они приближались к нему, прикасались к нему или — блин. Вот только он, похоже, позволял Эндрю приближаться к себе и разговаривал с ним, пусть даже называл его нелестными словами, хлопал своими огромными голубыми глазами или сыпал бессмысленной статистикой. Что ж, Эндрю был в замешательстве, а такое случалось нечасто. Ники лучше купить много алкоголя. Возможно, Эндрю стоило оставить машину дома и доехать до квартиры Нила на Uber, потому что у него было ощущение, что в тот вечер ему не помешает бесплатный алкоголь. Эндрю еще несколько секунд смотрел на явно растерянного идиота, а потом отправился на поиски своего кузена, чтобы убедиться, что Ники выпил достаточно крепкого алкоголя и вечер прошел для Эндрю с пользой.