The First Breath

Смерть проскользнул между и последовал за Тисифоной в одном-единственном «финале», появившись в комнате, похожей на гостиную в доме на окраине Альберты, где на ковре, рядом с лежащей без сознания матерью, съежилась маленькая девочка. Вскоре он заберет женщину, и Тисифона... Она была «занята» с отцом девочки в другом конце комнаты, заставленной кожаными диванами и металлическими столами. Ее крылья были расправлены, все маски сняты, а клыки и когти ярко-красные от крови — почти такие же яркие, как ее глаза. Он присел на корточки рядом с девочкой в рваной ночной рубашке, покрытой синяками, свежими и застарелыми, которая смотрела на Тисифону широко раскрытыми карими глазами с таким обожанием и верой, каких он не видел уже много лет, с тех пор как по всей округе появились храмы с вечными кострами, разгоняющими тьму, и горящими голосами, которые пели до тех пор, пока мелодия не проникала в самую душу. — Она прекрасна — прошептала девочка. — Да, так и есть — согласился он и, заметив, что она дрожит, на мгновение вернулся в другое место и принес еще одну толстовку, которую отдал девочке. Она приняла ее с отсутствующей улыбкой, не сводя глаз с Тисифоны и того, что Фурия делала с отцом ребенка — с криками и звуками рвущейся плоти и ломающихся костей. Когда Тисифона наконец закончила, она расправила крылья, и перья запели свою прекрасную, ужасную песнь о гневе, утрате, боли и мести. Она запрокинула голову и закричала, и этот крик эхом разнесся по всему дому. Это был крик освобождения, сигнал о том, что «правосудие», насколько это вообще возможно для Фурии, свершилось. Единственный вид справедливости, который можно найти — это уничтожить того, кто причинил тебе зло, и двигаться дальше с осознанием того, что ты разорвал на части человека, который причинил тебе столько боли — и телом, и разумом, и душой. Затем она повернулась к ним лицом. Глаза ее все еще горели, с волос капала кровь, острые, как бритва, клыки обнажены, когти стучат друг о друга, но при этом она такая красивая и умиротворенная. Смерть поднялся на ноги, почтительно поклонился ей и отправился выполнять свою работу, оставив девушку на попечение Фурии. Майкл Джастин Галлахер, тридцать восемь лет, убит Фурией. Он с отвращением смотрел на тень человека, которая съежилась перед ним, все еще не оправившись от шока. — Но... как такое возможно? — спросил Галлахер. — Я ведь сплю, да? — Уходи — сказал Смерть, не желая с ним разговаривать и иметь с ним что-либо общее. — Это не может... — УХОДИ. Смерть махнул рукой, и Галлахер исчез, окончательно и бесповоротно. Смерть подождал еще несколько минут и с большим терпением забрал жену мужчины, Ребекку Луизу. К этому времени Тисифона слегка усыпила ребенка и была готова уйти. Они вышли из дома через заднюю дверь, которую Тисифона сорвала с петель, а затем проскользнула между ними, чтобы вернуться к Аглае. Грация поморщилась при виде Фурии в таком состоянии, но лишь указала ей за спину. — Ты знаешь, где душ, постарайся не испачкать все кровью. Клянусь, я так рада, что выбрала мраморный пол. Тисифона улыбнулась, глядя на их перепалку, а Смерть моргнул, когда Фурия наклонилась, чтобы быстро поцеловать Аглаю в щеку, прежде чем пойти убираться. В ответ на его удивленный взгляд Аглая изящно приподняла бровь и улыбнулась. —Что? — Полагаю, это объясняет, что Фурия делает с Грацией— сказал он, сидя на балконе и глядя на город. — А еще у тебя кровь на щеке. Аглая снова поморщилась, вытирая правую щеку. — Я не знаю, хорошо это или нет, что ты просто спокойно относишься ко всему этому. Было бы здорово когда-нибудь добиться от тебя надлежащей реакции. В ее лице теперь не было ни кровинки, она взяла бокал с чем-то, похожим на белое вино, и помахала им. — Хотя что такого особенного в том, что Фурия и Грация тусуются вместе? — Я не возражаю — Смерть поигрывал левым манжетом рубашки. — Ты давно ее знашь? — Можно и так сказать — Аглая загадочно улыбнулась ему и отпила вина. — Ну и как продвигается наш особый проект? Ты уже разобрался с этой темой о человечности? — Почему мне никто не сказал об этом проекте? Это вызвало у Грации смех. — А все думают, что у тебя нет чувства юмора. Аглая, одетая в элегантное облегающее красное платье, с золотистыми волосами, собранными в замысловатую прическу из свободных локонов, покачала головой. — Надеюсь, ты научишься кое-чему, например разбираться в моде, и, может быть, даже поймешь, почему мы все примиряемся с другими людьми. Она наклонилась к нему. — Я знаю, ты говоришь, что секс тебе неинтересен, но, честно говоря, ты уже что-нибудь чувствуешь? К парню? К девушке? К надувной кукле? В результате он отодвинулся еще дальше, не обращая внимания на то, что за спиной у него была пропасть высотой в пятьдесят этажей, и уже собирался уйти, когда вернулась Тисифона. — Аглая, прекрати. Не стоит давить на людей, навязывая им свои предпочтения. Теперь Фурия выглядела гораздо менее... растрепанной. На ней была длинная юбка, майка на бретелях и свободный свитер, спадавший с плеч. Все вещи были нежных пастельных тонов, а волосы сияли белизной, за исключением рыжих кончиков. — Но ты же знаешь, как много на него поставлено — пожаловалась Аглая, прежде чем снова переключиться на Смерть. — В этом замешаны почти все Именованные, и я намерена победить, когда ты наконец с кем-нибудь замутишь, даже если это будет гидра. Смерть несколько секунд холодно смотрел на нее, а потом перевел взгляд на Тисифону. — Думаю, пришло время для нового великолепия. — Ты не это имел в виду — сказала она ему, но вздохнула, когда он промолчал, вместо того чтобы солгать. — Ты хотел меня о чем-то спросить? Как Эндрю? — Где мой отец? — спросил он, не желая сейчас говорить об Эндрю. Тисифона нахмурилась и села рядом с Грацией. — Он побывал в паре мест, но нигде рядом с тобой, я в этом уверена. А что? — Потому что сегодня в кофейню заходил Умеренность — объяснил он. —Он хотел поговорить со мной и был довольно настойчив. — Понятно. Тисифона несколько секунд молчала, словно обдумывая услышанное. — Ты с ним поговорил? Смерть покачал головой. — Я сказал ему, что не хочу... и тут вмешался Эндрю. Он внимательно наблюдал за ее реакцией. — Похоже, он пытался меня защитить, а теперь его заметил Умеренность. — Хм, похоже, это часть его натуры — согласилась Тисифона, к сожалению, не выдав ничего нового. — Я слежу за Разрушением, но Обмана не видела. В последнее время они не общаются, с тех пор как... — она на мгновение запнулась, пока Смерть поправлял капюшон. — С тех пор как им удалось превратить этого идиота, сына Андрасте, в новое Отчаяние — сказала Аглая, и в ее тоне было слишком много небрежности для такой темы. Смерть сверкнул на нее глазами, но, судя по горькой усмешке, она знала, что только что перешла черту. — Как там говорится: не всегда хорошо получать то, чего хочешь? — Лайя, пожалуйста, помолчи — сказала Тисифона чуть громче, чем в прошлый раз. Но Грация лишь потягивала вино, пока Фурия наблюдала за Смертью. — Это не твоя вина. При этих словах он вздрогнул и постарался не обращать внимания на шрамы, прикрытые мягкой тканью рубашки. — Я знаю. Это был голос его отца — его отца и Обмана, — но все равно было неприятно осознавать, что в конце концов им удалось более или менее добиться того, чего они хотели, даже если новое Отчаяние представляло собой лишь жалкое подобие. — Меня просто беспокоит, что кто-то ищет меня, когда я изо всех сил стараюсь не привлекать к себе внимания — признался он. — Кто-то, связанный с моим отцом, пусть и косвенно. Вы знаете, что он может сделать с людьми из кофейни, которые меня окружают, если он выследит меня. Что он может сделать с Эндрю, с глупым смертным, который решил, что сможет встать между «Нилом» и рукой, которая схватит его и не даст сбежать, или с кем-то похуже. — Я знаю, и я обещаю, что до этого не дойдет — поклялась Тисифона, и в ее глазах мелькнул красный отблеск, а губы побелели. — Не выйдет — согласился Смерть, чувствуя, как его сила пульсирует в костях. — Я больше не позволю ему отнять у меня что-либо, чего бы это ни стоило. И никакие Правила его не остановят. При этих словах она, как и Аглая, на какое-то время притихла, а затем Грация плавно поднялась на ноги, извиваясь всем телом, как кобра. — По-моему, мы недостаточно выпили. Кто со мной? — когда он и Тисифона промолчали, она сделала грубый жест. — Мне нужно пообщаться с другими пороками, а вы, ребята, отстой. Тисифона лишь улыбнулась ей, а Смерть покачал головой. — Прощай — сказал он Фурии, уже имевшей дело с Аглаей, когда та была в «пьяном» настроении, и решившей, что лучше быть где-нибудь в другом месте. — Пока наши пути не пересекутся снова — сказала она ему. Какое-то время он позволял разным концовкам увлекать себя, пока не наступило утро и он не вернулся в квартиру. Накормив кошек, собравшихся в маленькой комнате, он вышел в коридор и увидел, что Сострадание и Муюество собрались вокруг одного из кухонных приборов. — Нет, думаю, они уже готовы, не такие жидкие, как раньше, — сказала Мужество, покачав головой. На ней была еще одна туника Сострадания, открывавшая ее длинные ноги. — Ты уверена? Я думал, они должны быть твердыми — сказал Сострадание, тыкая пальцем во что-то на сковороде перед ними. — Ты думал о том, что их готовят в скорлупе — сказала ему Мужество. —Оставь их в покое. — Хм, не верь ему, когда дело касается еды — предупредил Смерть. — Ему нельзя доверять. Мужество оглянулась через правое плечо и улыбнулась ему, снимая сковороду с плиты. — Я поняла это примерно в XIII веке, но все равно спасибо. — По крайней мере, я стараюсь — обиженно фыркнул Сострадание, скрестив руки на груди. — У тебя дома даже кухни нет. — Потому что мне не нужно есть, а если я захочу, то смогу найти еду где угодно — напомнил Смерть своему другу. — И у меня дома не было пожаров. — Это помогает мне время от времени делать ремонт — возразил Сострадание. — Это поддерживает меня в тонусе. — сказал Добродетель, одетый в тогу. — Это так же заставляет его избавляться от хлама — добавила Мужество. — Хвала Судьбе. — Ты мне не помогаешь — заныл Сострадание, хлопая себя по левому бедру, и это ее рассмешило. — Ты же должна быть на моей стороне! Это только сильнее ее рассмешило. Смерть оставил их наедине с их... чем бы они там ни занимались, и вернулся в свою комнату, убедившись, что... он и сам не знал, в чем именно, если честно. Он думал, что жизнь в человеческом обличье (или почти в человеческом обличье) оказывает на него странное влияние, и часть времени до того, как ему нужно было явиться в кофейню на «работу», он проводил проверку многоквартирного дом в поисках следов заклинаний или проклятий. Он ничего не нашел, и Сострадание потащил его в «Смеющуюся лисицу», прежде чем он успел осмотреть соседние здания. Когда они пришли в кофейню, их уже ждал Янус. — Опять склад? — спросил Смерть, гадая, не хочет ли бог, чтобы он работал там, а не с другими сотрудниками. — Нет, проходите в мой кабинет, — сказал Янус, оглядываясь по сторонам, и, не дожидаясь ответа, с мрачным выражением лица направился туда. Как только они вошли в захламленную комнату, он закрыл за ними дверь и, прислонившись к ней, скрестил руки на груди, так что на мгновение показалось, будто его огненные татуировки ожили. — Кто-нибудь может объяснить, почему Умеренность торчал здесь все утро, сверля моих сотрудников взглядом, пока Эбби не пригрозила, что облысеет его? —Tabarnaque, calisse de marde — пробормотала Смерть. — Именно. — Янус смерил его взглядом и вздохнул. — Я и не думал, что между вами вражда. Он и так недостаточно силен, чтобы нарываться на твой гнев. — Нет, не враждуем, и нет, он не такой — согласился Смерть. — По большей части мы ладили, но вчера он почему-то настаивал, чтобы я с ним поговорил. Янус, казалось, о чем-то задумался, покусывая большой палец на правой руке. — Хм, звучит не очень. Эбби, похоже, сегодня дала ему отпор, но ты же знаешь, я не могу допустить, чтобы кто-то навредил моим людям. — Эй! Ты думаешь, мы позволим этому случиться? Сострадание сверкнул глазами в сторону бога, а Смерть покачал головой. — Я не допущу этого. — Хорошо - сказал Янус после нескольких секунд разглядывания. — Не то чтобы я думал, что ты согласишься, но я хотел, чтобы мы прояснили это. Затем он резко вздохнул и кивнул. — Но помни, что ты тоже здесь работаешь, поэтому дай мне знать, если я смогу чем-нибудь помочь. Я просто прошу вас держаться от этого дерьма подальше. Я пока не собираюсь вышвыривать вас, придурков, на улицу. — Ты просто тянешь время, пока можешь пользоваться бесплатным трудом — проворчал Сострадание, но он немного успокоился и выглядел довольным. — Я просто благодарен за все, что хоть как-то помогает держать Добсона под контролем — сказал Янус с легкой усмешкой. — А теперь за работу, я вам не за то плачу, чтобы вы тут стояли и ничего не делали. — В этом нет никакого смысла — пожаловался Сострадание, но они всё равно вышли из кабинета бога и увидели, что Эндрю и Ники уже на работе, а Эндрю стоит в коридоре, словно чего-то ждёт. Смертный на мгновение задержал взгляд на Смерти, а затем с непроницаемым выражением лица отвернулся. Рядом со Смертью Сострадание снова чему-то ухмылялось, а Смерть пытался понять, почему он вдруг почувствовал себя... хм, довольным. Это было очень странно. —/Кажется, я получаю какое-то удовлетворение от того, что делаю для людей что-то, что можно выпить — сказал он своему другу, когда они направились за прилавок. — Что?— Сострадание странно на него посмотрел. — Почему ты так говоришь? — Потому что я нахожу здесь какое-то личное удовлетворение? — Смерть немного поразмыслил. — Нет, тут дело в другом. Хм, это чувство... Не думаю, что я испытывал его раньше. Сострадание несколько секунд смотрел на него, а потом почему-то перевёл взгляд на Эндрю и разочарованно нахмурилась. —Конечно, ты этого не получишь. — Что получить? — спросил Смерть, склонив голову набок и поправляя упавшую на глаза прядь волос. — Почему мы не подаем здесь медовуху? — проворчал Сострадание вместо того, чтобы ответить на вопрос Смерти с болезненным выражением лица. Прежде чем Смерть успел последовать за своим другом и получить более развернутый ответ, Эндрю окликнул его по имени. — Эй, Нил, ты же понимаешь, что эти напитки сами себя не нальют. — Похоже, у меня это получается лучше, чем у тебя — заметил Смерть, поспешно направляясь к кофемашине. Чувство внутри него становилось все сильнее. Да, наверное, это из-за новой работы, решил он.

***

Эндрю потягивал мятно-шоколадный фраппучино (не самый любимый его напиток, но бесплатный — это бесплатный), наблюдая за тем, как Нил улаживает дела с Ники, пока посетителей нет. Его кузен слишком устал после ночной гулянки, чтобы делать что-то, кроме как немного поныть, но теперь, когда в его организме был кофеин и второе дыхание, он был готов на все. — Так скажи мне, это плохо? Я не хочу думать, что это плохо, но вчера вечером я выглядел горячо — тараторил Ники, тыча телефоном прямо в лицо Нилу, отчего тот поспешил сделать шаг назад. Эндрю чуть не вмешался, но Мэтт сумел их разнять, дружелюбно улыбнувшись и положив большую руку на левое плечо Ники. — Я выглядел чертовски сексуально, так почему же он не попытался залезть ко мне в штаны? — Но это же твои штаны, зачем ему это делать? — спросил Нил, глядя на Эндрю большими голубыми глазами и недоуменно хмурясь. Эндрю не был уверен, но ему показалось, что он заметил подозрительный блеск в этих глазах, когда Ники запричитал о невинных детях и попытался обнять Нила, но Мэтт снова его оттащил. Итак, в какой степени Нил был простодушным идиотом, а в какой — троллем? Эндрю прищурился, вспоминая последние несколько дней, реакцию и ответы Нила, и с трудом подавил желание дать этому хитрому идиоту подзатыльник. — Я имею в виду, почему он не хотел меня? В сексуальном плане, — подчеркнул Ники, когда Нил продолжил вести себя как ни в чем не бывало. — Любой другой меня бы... — он замолчал, взглянул на Эндрю и нервно усмехнулся. — Ну, черт возьми, он мог бы хотя бы попытаться. Нил довольно жалобно вздохнул, натягивая капюшон своей светло-фиолетовой толстовки. — Почему я? Я этого не понимаю, правда не понимаю. Я не... а, ладно. Он снова вздохнул и взглянул на Эндрю, заставив того гадать, что же он хотел сказать. — Эрик ... старомоден - Нил остановился на этом объяснении после почти минутного размышления, в течение которого Ники, казалось, был готов взорваться от нетерпения. — Он верит в то, что нужно действовать определенным образом и, хм, не торопиться. Легкий румянец окрасил щеки Нила, что, как сказал себе Эндрю, никоим образом не привлекало его. Вовсе нет. — Полагаю, тебе придется смириться с тем, что придется «подождать», пока он затащит тебя в постель. — Другими словами, он не такой, как ты — сказал Эндрю своему кузену. Должно быть, у Ники было хорошее свидание — если не считать отсутствия секса — потому что он показал Эндрю средний палец и не убежал сразу же в противоположном направлении. — Очень смешно. Постойте, вы хотите сказать, что он не пытался залезть ко мне в штаны, потому что я ему нравлюсь? Ники уставился на Нила со смесью надежды и недоверия, и Эндрю снова почувствовал, как внутри него поднимается что-то темное и будоражащее, когда он подумал о Лютере Хеммике и о том, что этот ублюдок сделал со своим собственным сыном. Да, Ники был надоедливым, и да, он часто переходил границы дозволенного, по мнению Эндрю, но в целом Ники хотел как лучше. Ники просто хотел, чтобы люди его любили, чтобы те, кто ему нравился, были счастливы, и большая часть его глупостей была связана с этими двумя факторами. Добавьте к этому отца, который отказывался принимать его за гея, подвергал его эмоциональному и психологическому насилию в попытке «вытравить из сына гея», даже отправил Ники в какой-то чертов антигейский лагерь, и это еще больше его сломило. А еще Лютер внушал ему, что Ники никому не нужен, кроме как для секса, что если он поддастся своей «непристойной» природе, то никогда не станет кем-то, кроме никчемного и грязного. Би делала все, что могла, и Эндрю оставалось только гадать, не задавалась ли она вопросом, чем, черт возьми, она заслужила то, что в ее жизни застряли два долбанутых молодых человека. — Ах, да? — сказал Нил, а Мэтт кивнул и похлопал сияющего Ники по спине. — Эрик действительно старомоден. Может, стоит немного сбавить обороты — сказал Мэтт Ники. — Я уверен, что он знает, что тебе нравится, так что дай ему шанс поухаживать за тобой. Ники, казалось, задумался на мгновение, а потом снова ухмыльнулся. — Да! Да, я могу это сделать! Он начал бормотать что-то по-испански себе под нос, пока шел к кассе — наверное, вдохновлялся каким-то дурацким фильмом — но Эндрю было все равно, лишь бы по дороге домой ему не пришлось терпеть нытье этого надоедливого типа. Он подождал, пока Нил подойдет и бросил на идиота подозрительный взгляд. — Ты ведь понимаешь, что значит, когда кто-то говорит, что хочет залезть к тебе в штаны? Нил попытался сделать ему «большие глаза», за что получил ложкой по голове, от которой увернулся. Надо отдать ему должное, у этого идиота были неплохие рефлексы. — Да, я уже слышал эту фразу. Значит, он дергал Ники за цепь — Эндрю придется внимательнее следить за этим хитрым ублюдком. — У нас обоих завтра выходной. Нил посмотрел на него, словно ожидая чего-то еще, и, когда Эндрю, допив свой напиток, ничего не сказал, вздохнул. «Видимо, это было утверждение. Да, так и было». — Я заеду за тобой в час — сказал Эндрю. Так у него будет достаточно времени, чтобы выспаться в свой выходной. Принесли заказ на напитки, и Нил занялся им, обдумывая слова Эндрю. Закончив, он наконец заговорил. — Почему ты меня забираешь? — Потому что ты мне кое в чем поможешь. — Эндрю подошел к столу за шоколадным кексом, ждал, пока этот идиот переварит информацию, и почти доел его, прежде чем Нил задал следующий вопрос. Такими темпами это займет всю смену. — С чем тебе помочь? — Теперь Нил слегка сверлил меня взглядом, словно возмущаясь тем, что я испортила ему день. — Очень жаль. — Исследовательский проект. А теперь, чтобы ускорить процесс, да, тебе придется пойти со мной. Мы отправимся в библиотеку и в любое другое место, где я смогу найти информацию. И возьми с собой кошелек, потому что тебе придется покупать еду и напитки. — Эндрю сделал паузу, чтобы доесть свой перекус. — И нет, ты не можешь остаться дома, ты идешь со мной. Чем больше Эндрю говорил, тем сильнее хмурился Нил, и в конце концов между его бровями образовалась складка, а губы слегка надулись. Эндрю поймал себя на том, что ему почему-то хочется протянуть руку и прижать палец к этой складке. На самом деле ему хотелось сделать с этим идиотом много чего такого, от чего он сам бы смутился и разозлился на себя, а значит, разозлился бы и на Нила, особенно учитывая, что он даже не знал, кто такой Нил, кроме как идиот. Рассеянный, вероятно, асексуальный идиот, который чертовски хорошо смотрелся в этих узких джинсах, которые подобрал для него Ники. Черт возьми. — Но почему? — наконец спросил Нил после почти минуты угрюмого молчания. — А у тебя есть дела поважнее? — возразил Эндрю. — Например, помочь Ники в его стремлении переспать с Эриком или устроить очередной киномарафон? Конечно, паника выглядела на лице этого идиота не менее соблазнительно, чем угрюмость. — О нет — Нил с опаской взглянул на Мэтта и Ники, которые стояли, тесно прижавшись друг к другу, рядом с кассой, вероятно, замышляя что-то недоброе для Эрика, и слегка поежился. — Ты более сносный вариант. Какой милый, он был невыносим. У Эндрю было предчувствие, что кто-то сегодня напортачит с напитками еще больше, чем обычно. — Идиотам лучше не слышать — сообщил он Нилу, чем вызвал у того недоумение. Они приняли несколько заказов, из которых Эндрю «выбрал» два (к концу смены он собирался хорошенько взбодриться кофеином), затем он заставил Нила пополнить запасы на витринах, после чего сам взял пару свежих закусок, и тут начался настоящий наплыв посетителей. Эндрю чуть не улыбался, глядя, как Нил скрежещет зубами каждый раз, когда он утаскивает у него напиток. Эндрю просто стоял и потягивал украденное, время от времени отдавая Нилу ингредиенты, пока тот усердно работал, чтобы обслужить всех. — Я что, снова в роли подстрекателя? — спросил он, протягивая новый галлон молока. В ответ Нил лишь нечленораздельно рыкнул, и Эндрю поклялся, что заметил в его голубых глазах проблеск серебра. Очень забавно, решил он, хотя это и не помогло ему получить ответы на некоторые вопросы. Однако «Смеющийся лис» был не лучшим местом для того, чтобы расспросить Нила о том, что это за идиот, не является ли он каким-нибудь генетически модифицированным уродцем, волшебным существом или кем-то еще. Нет, подождем до завтра, сказал себе Эндрю. Подождем, пока они останутся наедине, и тогда он задаст Нилу вопросы, которые придумал накануне вечером, о Ниле и крылатой женщине. Когда все напитки были готовы и в очереди больше не было назойливых посетителей, Нил бросил на Эндрю мрачный взгляд и ушел, удивив даже Мэтта тем, что решил сделать перерыв. Эндрю немного поколебался, а затем, достав из заднего кармана пачку сигарет, пошел за Нилом, почти ожидая, что зайдет в пустую подсобку, но вместо этого увидел Нила, сидящего на стопке коробок. Нил пару раз моргнул. — Что ты здесь делаешь? — Слежу, чтобы ты не исчез — нам еще почти всю смену работать — сказал он, прежде чем закурить. — Я знаю, но не думаю, что здесь так принято. — Эндрю сделал глубокий вдох и выдохнул дым, отчего Нил вздохнул. — Тебе нравится нарушать правила? — Если они дураки, то да. — Эндрю прислонился к одной из полок и посмотрел на Нила, который сидел, сгорбившись и обхватив себя руками, словно у него болел живот или он замерз. — Тебя правда так раздражает, что я провожу с тобой время? — Хм? — Нил, казалось, обдумывал вопрос, пока Эндрю ждал ответа, не проявляя никакого интереса к его словам. — Нет. Я собирался сделать еще кое-что, но... нет. — Нил, похоже, сам удивился своему ответу. — Хотя, полагаю, хорошо, что ты не сможешь заставить меня готовить напитки, которые ты потом украдешь, если нас здесь не будет. — Он слегка улыбнулся, указывая на это. — Не надейся, я могу быть очень изобретательным, когда захочу — предупредил Эндрю. — Я бы больше переживал, если бы ты не был таким ленивым. Нил что-то пробурчал себе под нос и закрыл глаза, спасаясь от испепеляющего взгляда Эндрю. Он положил голову на стопку одежды на полке позади себя, вытянул шею, капюшон отбрасывал тень на его лицо, и на мгновение он показался нереальным, не похожим на человека. Эндрю ощутил в нем огромную силу возраста, власти и одиночества, и его потянуло к Нилу, захотелось подойти к нему, но в то же время какая-то его часть внутренне сжалась от страха перед рыжеволосым. Это было странно, и прежде чем он успел разобраться, Нил вздохнул и вернулся в обычное состояние. Ну, в такое обычное, как всегда. Эндрю глубоко затянулся сигаретой, чтобы успокоить нервы, и покачал головой. — Я не лентяй, просто я очень эффективен в том, что делаю. — А это значит быть ленивым — настаивал Нил. — Ты впал в лень на совершенно выдающемся уровне. — Он бросил на Эндрю взгляд, который мог бы показаться заинтересованным, если бы Эндрю не знал его так хорошо. — Ты уверен, что не один из ее приспешников? — Ты что, из какого-то странного культа? Эндрю раньше об этом не задумывался, но теперь этот вопрос добавился в список. От этого вопроса легкая улыбка исчезла с губ Нила. — Я не имею к ним никакого отношения, и мне все равно, если они думают, что имею. По какой-то причине этот вопрос задел идиота за живое. — Ладно, значит, нет. — Эндрю сделал последнюю затяжку и бросил сигарету на пол, чтобы затоптать. — Готов еще раз попробовать приготовить напитки? Нил снова вздохнул, на этот раз протяжно и устало. — Я собираюсь помириться с Судьбами, вот и все. Не знаю, чем я это заслужил, но что-то обязательно вернет мне их расположение. — Он бросил на Эндрю недовольный взгляд, словно давая понять, в чем, по его мнению, заключалась проблема с этими загадочными «Судьбами». — Если ты опять начнешь про 'жертву' говорить, я тебя прибью — предупредил Эндрю. — Нет, придурок. — Но... — Нет, — повторил Эндрю, протягивая руку, чтобы схватить Нила за многослойную рубашку и слегка встряхнуть. — Единственное, чем ты готов пожертвовать, — это несколькими клетками мозга, когда я... В этот момент дверь в кладовую открылась, и на пороге появился разъяренный Ваймак. Эндрю инстинктивно отпрянул от него и налетел на ошеломленного Нила. Он схватился за высокого подростка, чтобы не упасть, и Нил тоже вцепился в него. Так они простояли несколько секунд, прижавшись друг к другу. Эндрю заметил, что Нил был прохладным на ощупь. Он положил руки на бедра Нила, просунув пальцы левой руки в зазор между джинсами и рубашкой Нила. Кроме того, от Нила исходил слабый аромат... чего-то зеленого и травянистого, чего-то странного, но интригующего. — Что, черт возьми, вы тут делаете, Добсон? Ты что, курил здесь, чертов карлик? Лицо Нила покраснело, что было странно, потому что в этот момент на Эндрю накричал Ваймак, поймав его на нарушении одного из своих дурацких правил. И тогда Нил сделал что-то странное: толкнул Эндрю в плечо и в то же время вцепился в его рубашку. Только тогда Эндрю понял, что они по-прежнему стоят так близко друг к другу, держатся за руки, а Ваймак продолжает что-то бормотать. О. — Какого хрена вы тут делаете? Добсон? Джостен? Я же не просто так говорю! В этот момент Нил начал мерцать, и Эндрю сделал первое, что пришло в голову, чтобы заставить этого идиота остановиться: привстал на цыпочки и ударил его лбом в лоб. От удара он поморщился, но, похоже, это помогло: Нил издал слабый крик и попытался отстраниться, но споткнулся и упал прямо на Эндрю. — Вы что, дурачитесь? Ради всего святого, Джостен! Он же ребенок! Эндрю нахмурился, пытаясь понять, о чем, черт возьми, сейчас кричит Ваймак, а Нил покраснел еще сильнее и попытался отстраниться от Эндрю. — А… я… э-э… Наконец им удалось встать на ноги, и только когда Нил натянул капюшон до самых глаз, а Ваймак почему-то уставился на него, Эндрю понял, что за последнюю минуту не почувствовал никакого дискомфорта. Что прикосновение к Нилу не вызвало у него никакой негативной реакции, кроме головной боли от удара головой. — Что? — раздраженно спросил Эндрю у Ваймака, глядя на мужчину, который стоял и сверлил их взглядом. — Мы просто разговаривали. — Серьезно? Так это теперь называется? — спросил мужчина, скрестив руки на груди. Эндрю смерил его презрительным взглядом за эту глупость. — Что за черт? Ты что, нанюхался кофейной гущи, старик? Мы разговаривали во время перерыва, пока ты сюда не ввалился. То, что ты пытаешься подкатить к Эбби, еще не значит, что все остальные тоже так делают. Пока Ваймак пытался оправдаться, Эндрю схватил Нила за левую руку и потащил к двери. — Пойдем, тебе пора готовить еще какую-нибудь дрянь. Они уже почти ушли, когда Ваймак выкрикнул что-то про «демонических карликов» и «курение запрещено», но Эндрю с привычной легкостью проигнорировал его. Как только они вернулись за прилавок, Нил вырвал руку, но так и остался стоять, глядя на Эндрю поверх рукава рубашки и потирая то место, за которое его схватил Эндрю. — Не обращай внимания на старика, он сам не понимает, что несет — сказал ему Эндрю. — Э-э, ладно. — Почему-то у Нила снова покраснели щеки. С ним что-то не так? — Послушай, тебе нужно перестать… исчезать, — предупредил Эндрю этого идиота. Неудивительно, что за Нилом кто-то присматривает. — Я правда собираюсь надеть на тебя ошейник. — Когда Нил просто уставился на него, покраснев и широко раскрыв глаза, Эндрю замер. — Что? Что на этот раз не так с этим идиотом? — Не могли бы вы… отойти на шаг назад? — тихо и напряженно спросил Нил. Эндрю охватила злость — не на Нила, а на себя за то, что он чем-то спровоцировал рыжего, напугал его — возможно, из-за того, что сказал про ошейник, а может, из-за того, что ударил его в комнате. Он развернулся, чтобы уйти, но остановился, когда Нил окликнул его по имени. — Эн-ндрю? Куда ты идёшь? Только явное замешательство в голосе Нила заставило Эндрю обернуться, вместо того чтобы уйти из кофейни. Он хмуро посмотрел на идиота, сгорбившегося у стойки, пытаясь понять, почему тот, кто хотел, чтобы он ушел, позвал его. — Ты сказал, чтобы я уходил. Нил склонил голову набок и нахмурился. — Нет, я попросил тебя отойти. Я отчетливо помню, что тогда говорил на современном американском английском. Эндрю был не в настроении выслушивать странную болтовню Нила. — Разве ты не хотел, чтобы я ушел? Зачем еще ты просил меня держаться от тебя подальше? Конечно, потому что Эндрю облажался, перешел черту и сделал то, чего не должен был делать. — Потому что... Эндрю приготовился к тому, что Нил произнесет эти слова, скажет ему, что он облажался — потому что я чувствовал себя очень... странно - сказал Нил, нахмурившись еще сильнее и прижав правую руку к груди. — Мне было очень тепло и.... Казалось, он о чем-то задумался. —Это было очень похоже на беспокойство, но не совсем. Я этого не понимаю, но это произошло потому, что ты был так близко. Эндрю несколько секунд стоял и смотрел на этого идиота, чувствуя, что его мозг словно застыл в ответ на только что услышанное. Неужели Нил… неужели он только что… значит ли это… — Погоди, так ты не злишься и не боишься? — С чего бы мне чувствовать что-то из них? — спросил Нил, отвернувшись, чтобы проверить, не поступил ли заказ на напитки, пока кто-то разговаривал с Мэттом у кассы. И все же он понятия не имел, что только что сказал, верно? Где, черт возьми, он жил последние десять-двадцать лет, под камнем, что ли? Эндрю вернулся к мысли, что Нил вырос в лаборатории, где над ним проводили какой-то эксперимент, и шагнул вперед, почти прижавшись к спине этого идиота. Нил тут же глубоко вдохнул и замер, его глаза расширились, а на острых скулах появился легкий румянец. — Чувствуешь, как учащается сердцебиение? Чувствуешь тепло? — спросил Эндрю, наклонившись еще ближе, чтобы прошептать на ухо Нилу, даже несмотря на то, что оно было закрыто этим чертовым капюшоном. — Да... да. Нил слегка вздрогнул. — Что это? Почему оно это делает? О нет, Эндрю ничего не говорил по этому поводу, пусть Мэтт сам объясняет этому идиоту, устроив еще один киномарафон, если сможет. — Разбирайся сам — сказал он и отошел, прислонившись к стойке. — Ты не простолюдин, ты претенциозный грубиян — пробормотал Нил, перемалывая кофейные зёрна для нового напитка. Возможно, но, похоже, Нил все-таки не был асексуалом, и «претенциозные грубияны» вполне могли быть его «фишкой». Эндрю стоял и смотрел, как этот идиот делает заказ на следующую пару напитков, а потом вмешался и забрал последний, слегка улыбнувшись в ответ на испепеляющий взгляд за свою дерзость. Хм, может, он и не асексуал, если правильно понял реакцию, но что это значит? Может, Нил был демисексуалом и просто никто не испытывал к нему влечения до этого момента? Было очевидно, что Нил сам не понимал, что чувствует, и не привык испытывать влечение к кому бы то ни было. Нужно ли ему что-то, чтобы ответить взаимностью? С чего бы ему, черт возьми, найти это в Эндрю? Неужели он был настолько изолирован от мира, что у него не было возможности испытывать влечение к кому-либо, и теперь он решил, что Эндрю — разумный выбор? Было ясно, что Нил еще более запутался, чем предполагал Эндрю. Народу снова стало много, и это означало, что Эндрю на какое-то время избавился от навязчивых мыслей. А когда посетителей было мало, Ники подходил к Нилу и спрашивал, что тот думает о плане, который этот назойливый тип разработал вместе с Мэттом. Эндрю не понимал, зачем он это делает, ведь Нилу, похоже, было все равно, и он просто отвечал: — Как скажет Мэтт — нет, погодите, как скажет Дэн. Это было немного забавно, потому что Мэтт сначала обиделся, а потом робко согласился с другом. Наступило очередное затишье: Ники отошел, чтобы написать Эрику, Мэтт разговаривал с Дэн, а Эндрю проверял свою теорию «деми», стоя рядом с Нилом, пока тот чистил единственную кофемашину для приготовления эспрессо. Сначала Нил, как обычно, покраснел и вытаращил глаза, а потом напрягся, его тело стало неподвижным, а выражение лица — пустым. Эндрю проклял себя за то, что зашел слишком далеко, особенно когда Нил начал мерцать. — Давненько не виделись, да? Что-то в голосе незнакомца, в его самодовольстве, в его спокойной уверенности действовало Эндрю на нервы, и гнев, который он испытывал к самому себе, разгорался все сильнее, становился все более разрушительным. Как только он отвернулся от Нила, чтобы найти говорившего, Нил перестал мерцать и легонько коснулся его левого плеча. — Не надо — сказал Нил. Всего одно слово, но ярость почему-то немного утихла, и Эндрю снова смог мыслить здраво. Нил грустно улыбнулся ему и тоже обернулся. Они оба посмотрели на прилавок и увидели там мужчину в черно-красном. Он был выше их обоих, что неудивительно, но, вероятно, всего на несколько дюймов выше Нила, так что рост у него был не очень большой, и он был азиатом. Его черные волосы были коротко подстрижены и зачесаны назад, глаза темно-карие и сверкают каким-то острым чувством, когда он смотрит на Нила. От этого взгляда Эндрю захотелось перегнуться через стойку и ударить этого ублюдка. Эндрю понял, что это собственническое чувство. — Ты выглядишь... ну, довольно плебейски, Нил — усмехнулся мужчина. — Решил опуститься до уровня плебса, да? Нил прерывисто вздохнул, глядя на этого ублюдка, и Эндрю показалось, что на мгновение в его глазах сверкнуло серебро. — Тебе здесь не рады, так что уходи, pesteng ulupong. Мужчина рассмеялся, положил руки в перчатках на прилавок и наклонился к Нилу, который снова напрягся, но не отодвинулся. — Как всегда, любезен. Но это все, на что ты способен? Кто-то вырвал тебе когти, малыш? Янус велел тебе вести себя прилично, пока ты тут в его берлоге в игры играешь? Нил резко выдохнул что-то на языке, которого Эндрю не понимал, и, клянусь, столешница между ними треснула и пошла сколами, пока этот ублюдок поспешно выпрямлялся. — Ах, ах, Нил, хочешь поиграть в игры, так делай это по правилам — сказал он, глядя на Эндрю. — В конце концов, это правильно. — Ты не знаешь значения этого слова, ты, вшивый выродок — прошипел Нил. Его худощавое тело напряглось от ярости, а глаза сверкали серебром. — Ты посмел подойти ко мне здесь, в окружении невинных людей, потому что ты слишком труслив, чтобы поступить иначе. Лицо ублюдка исказилось от гнева, а глаза потемнели до черноты. Эндрю бы забеспокоился, что люди увидят все это дерьмо, но по какой-то причине в магазине не осталось ни покупателей, ни персонала, кроме него. Не успел он об этом подумать, как ублюдок выплюнул что-то на незнакомом языке, немного похожем на японский, и Нил покачал головой и прошипел в ответ. Это только заставило ублюдка улыбнуться, и он потянулся к Нилу правой рукой в перчатке, но Эндрю этого было достаточно: он выхватил нож и полоснул им ублюдка, одновременно притягивая Нила к себе. — Хватит — сказал ему Эндрю с холодной улыбкой, чувствуя, как в нем снова закипает ярость. Даже если бы дело было не в том, что он расстроил Нила, не в том, что он вел себя так, будто у него есть право на Нила, этот ублюдок просто вывел Эндрю из себя не по-хорошему. — Ты его слышал, вали отсюда и не возвращайся. Не подходи к нему близко. — Он помахал ножом, давая понять, что будет, если этот ублюдок проигнорирует предупреждение Эндрю. Ублюдок, казалось, был удивлен вмешательством Эндрю. Его черные глаза недовольно прищурились, а губы растянулись в оскале. — Знай свое место, дворняга — процедил он. — Пока я не заткнул тебе рот. — Нет — отрезал Нил, в то время как Эндрю продолжал улыбаться этому ублюдку. — Не впутывай его в это! Это вызвало у ублюдка еще одну улыбку, на этот раз довольную. — Что такое? Он выглядел слишком довольным, когда снова сосредоточился на Ниле. — О, ты что, привязался к чему-то? Не к тебе! Улыбка исчезла с его лица, и он снова заговорил на странном языке, с прежним собственническим выражением лица. Он сказал что-то, от чего Нил резко вдохнул и обхватил себя руками. Хватит, Эндрю, с него хватит, — Эндрю больше не мог терпеть этого ублюдка и снова замахнулся на него ножом, едва не задев, если бы Нил в последний момент не схватил его за руку. Тем не менее ублюдок в ужасе отпрянул и перестал говорить то, что так сильно действовало на Нила. — Ах ты грязный мальчишка… — Убирайся — сказал Нил, и в его глазах снова зажегся серебристый блеск, а от тела повеяло холодом. — Уходи сейчас же, иначе мне будет плевать на все правила, любые из них, — сказал он этому ублюдку. — И не возвращайся сюда. — Ты меня послушаешься — заорал ублюдок, поспешно шагая к двери. — Или я расскажу ему, где ты. Нил вздрогнул рядом с Эндрю, и ублюдок улыбнулся. — Выбирай: я или он, малыш. — Поганый ублюдок! — крикнул Нил, когда ухмыляющийся мерзавец вышел из магазина. Эндрю с трудом подавил желание броситься за ним в погоню, но заставил себя остаться рядом с Нилом и убрал нож в нарукавную повязку. Он хотел было присесть рядом с Нилом, но сначала пошел приготовить чай и вернулся к этому идиоту с чашкой в руках, когда из задней части дома выбежали Ваймак и Мэтт. — С вами все в порядке? — спросил Ваймак, а Мэтт тут же бросился к Нилу. — Где Ники? — спросил Эндрю, протягивая чашку с чаем Нилу, который принял ее, слегка кивнув в знак благодарности. — Мы с Джослин заставили его и его приятеля прибраться в кладовой — сказал Ваймак, оглядывая магазин, словно что-то искал. — Здесь все в порядке? Он ничего не испортил? Откуда Ваймак узнал, что здесь что-то происходит? И если так, то почему, черт возьми, он не пришел на помощь? — Нет — ответил Нил, медленно вставая. — Он хотел поговорить со мной. — Он посмотрел на Ваймака и слегка кивнул. — Я сказал ему держаться подальше. Надеюсь, он прислушается к предупреждению. Ваймак выглядел недовольным, но прежде чем он успел что-то сказать, Мэтт коснулся плеча Нила и оглядел его с головы до ног. — Ты в порядке? Мы мало что могли сделать там, с Уме… — он взглянул на Эндрю, — с Жаном, который не давал нам вмешиваться». Нил взял в руки чашку с чаем и некоторое время смотрел в нее, а потом слегка пожал плечами. — Он что-то задумал, но, думаю, это его личное дело. Надо будет выяснить, что именно. — Это плохая идея — сказал Ваймак, и Мэтт кивнул. — Не навлекай на себя неприятности. Он на мгновение замолчал, прежде чем продолжить. — Послушай, если тебе нужно уйти, не чувствуй себя обязанным оставаться здесь. — Думаю, уже поздновато для этого. — Нил слегка улыбнулся и отошел в сторону. — Думаю, мне нужен еще один перерыв. — Больше он ничего не сказал и ушел, так и не взяв чашку с чаем. Мэтт хотел пойти за ним, но Эндрю его остановил. — Мне тоже пора на перерыв. Пусть Ники поможет тебе с напитками — сказал он мужчине и поспешил за Нилом, пока тот не исчез. К тому времени, как Эндрю догнал его в переулке за кофейней, в узком пространстве между кофейней и индийским рестораном, где к зловонному запаху от мусорных баков примешивался слабый аромат специй, Нил уже начал мерцать. — Что я тебе говорил? — крикнул он, и Нил резко развернулся к нему, снова обретя материальную форму. — Что ты здесь делаешь? — Чтобы ты не сбежал — ответил Эндрю, снова закуривая. — У меня сложилось впечатление, что ты часто так поступаешь. Нил не стал возражать, и Эндрю выдохнул дым через нос. — Кто был этот парень? Нил покачал головой, и капюшон соскользнул с его лица. В полумраке переулка он выделялся своими яркими волосами и ярко-голубыми глазами. Он не был похож на Эндрю, не был таким же невыразительным и заурядным, не был тем, кого никто по-настоящему не хотел, даже его собственная мать — никто, кроме этих больных ублюдков, которые искали, кому бы причинить боль и кого бы использовать. По крайней мере, до встречи с Би. Нет, в Ниле было что-то особенное: то, как он притягивал к себе взгляды, несмотря на все попытки их избегать, то, как он заставлял людей заботиться о себе и переживать за него, этого идиота. То, как этот ублюдок смотрел на него, словно на свою собственность, которую можно сломать. — Тебе не нужно этого знать — возразил Нил, обхватив себя руками за живот. Эндрю был уверен, что шрамы на его животе такие же ужасные, как и те, что он мельком видел прошлой ночью. Он хотел узнать историю этих шрамов, которые, он был уверен, станут последними отметинами на теле этого идиота. — Черта с два я не узнаю. — Эндрю снова почувствовал, как в нем вспыхивает гнев, как внутри него поднимается волна, которая заставляет его бросить сигарету и снова схватить Нила за рубашку. — Кто. Он такой? Его действия удивили Нила, это было заметно, и в его голубых глазах вспыхнул серебристый отблеск, в который Эндрю вглядывался, пока внутри него бушевал огонь. — Есть вещи, о которых тебе не стоит знать — заявил Нил, и его голос зазвучал странно, эхом отдаваясь в ушах. — Мне все равно — сказал Эндрю, и это была правда. Когда идиот не ответил, он попытался зайти с другой стороны. — Он вел себя так, будто ты ему принадлежишь. Так и есть? — Нет. — Но он думает, что да? — …да — ответил Нил, и в его глазах серебро затмило синеву. — Почему? Нил вздрогнул от этого вопроса, и Эндрю положил левую руку ему на затылок. — Почему он так думает? — Потому что он и мой отец... — Нил покачал головой, не столько для того, чтобы убрать руку Эндрю, сколько показывая, что не собирается заканчивать фразу. — Мой отец что-то ему пообещал, но это не сработало. Это все, что тебе нужно знать. — Он упрямо поджал губы и уставился на Эндрю своими невозможными глазами. — И твой отец был тем человеком, которым он тебе угрожал, верно? — Эндрю воспринял то, что Нил снова вздрогнул, как ответ «да». — Что ты собираешься делать? — Не знаю — признался Нил после небольшой паузы. — Если я сбегу, он причинит вред тем, кто здесь, чтобы заставить меня вернуться. Лучше я останусь и разберусь с ним. Услышав это, Эндрю почувствовал, как жар, ярость внутри него разгораются еще сильнее. — Нет — поклялся он. — Ты с ним не связываешься, я сам разберусь. Когда Нил широко распахнул свои сияющие глаза, Эндрю быстро сжал его затылок. — Я защищу тебя от него. — Ты даже не знаешь, кто он такой. Ты не знаешь, кто я такой — сказал Нил. — Мне все равно — ответил Эндрю этому идиоту, вкладывая в свои слова всю душу. — А стоило бы. Нил стал таким холодным, что его невозможно было тронуть, а его глаза сияли все ярче и ярче, пока не превратились в две звезды, его волосы мерцали, словно пламя, а кожа побледнела и стала похожей на дым. — Тебе должно быть не все равно. — Я не хочу… — Эндрю сжал пальцы, чтобы Нил не смог вырваться, и прогнал холод внутренним огнем. — Я тебя защищу… Казалось, эти горящие глаза смотрят прямо на него, Эндрю ощутил давящую мощь, а потом Нил снова стал Нилом и уставился на Эндрю с ошеломленным выражением лица и голубыми глазами с едва заметным серебристым отливом. — Но… — Никаких «но», просто смирись, пока я не придушил тебя за твою глупость. Эндрю нахмурился в ожидании ответа, внутри него бурлила ярость. — О… ладно. — Это было «да»? — спросил Эндрю спокойным тоном, но его глаза сузились от нетерпения. — Я об этом пожалею — нет, мы оба об этом пожалеем, но я согласен — пробормотал Нил, встретившись взглядом с Эндрю. Затем он протянул руку и коснулся Эндрю в центре груди. Ярость схлынула, уступив место редкому спокойствию. — Ты не должен этого делать, не должен соглашаться — тихо сказал Нил. — Я сам с ним разберусь. Эндрю встрепенулся и притянул Нила к себе. — Нет. Нет. От такого идиота, как ты, нельзя ожидать, что он справится с чем-то подобным, так что это моя забота. Даже если эти слова прозвучали легкомысленно, в них была доля правды. Он не хотел, чтобы Нил имел дело с этим ублюдком, потому что в глубине души понимал, что будет лучше, если он сам разберется с этим. Нил был слишком близок к нему, слишком скован предыдущими обещаниями, узами и прочим дерьмом, в то время как Эндрю мог нанести удар и причинить максимальный вред. И как же ему хотелось причинить этот вред ублюдку, который думал, что может врываться к Нилу, командовать им и заставлять его плясать под свою дудку, как послушного пса. Нил никому не подчинялся, никому не принадлежал, и Эндрю разорвал бы в клочья любого, кто думал иначе. Нил слегка ахнул, когда Эндрю притянул его к себе, его бледные щеки слегка порозовели, но затем он покачал головой. — Не надейся на многое. — Я не могу сдержать себя, когда дело касается такого идиота, как ты — усмехнулся Эндрю, и на мгновение перед ним предстал недоверчивый Нил, который смотрел на него широко раскрытыми голубыми глазами, приоткрыв рот. В тот момент, когда Эндрю почувствовал, что вот-вот совершит какую-нибудь очень, очень глупую ошибку, Нил задрожал и исчез, прежде чем Эндрю успел вернуть его в прежнее состояние. Проклиная себя за то, что отвлекся, Эндрю выкурил еще одну сигарету, прежде чем вернуться в участок, чтобы доработать смену без этого идиота, с которым можно было скоротать время. Он собирался предупредить Мэтта, что его соседу лучше быть дома завтра в час дня, иначе...