Зверь Второй — Страх

      Элоди отодвинула тарелку с завтраком, не притронувшись к нему. Каша остыла, покрывшись серой плёнкой, и от неё исходил запах прогорклого масла. Желудок сжался. Не от голода, а от тошноты, что не отпускала с самого утра. Она не спала ночью. Кошмар возвращался каждый раз, когда она закрывала глаза. Страх, что уже въелся в кости.       Утро в караван-сарае было мёртвым. Обеденная зала располагалась на первом этаже под низким потолком с закопчёнными балками, стенами из грубого камня и узкими окнами с мутными стёклами. Хозяин молча принёс еду: деревянные миски с кашей, хлеб, кувшин вина. Затем поставил на стол дрожащими руками, не поднимая глаз, и исчез за дверью, словно боялся задержаться хоть на мгновение. Элоди слышала, как он шаркает ногами по коридору.       За окнами Хамар-Сар замер. Улицы были пусты. Ставни заколочены. Только ветер гонял пыль по булыжникам, свистел в щелях домов и раскачивал вывески заброшенных лавок.       Киран сидел напротив, ковырял хлеб, крошил его на мелкие кусочки, но не ел. Лицо осунулось, под глазами обозначились тёмные круги. Он тоже не спал.       Альхан сидел прямо, как всегда, но в глазах его было смирение. Он держал Матильду за руку поверх стола, большим пальцем медленно поглаживая её костяшки. Женщина смотрела в окно.       Леру спрятался в углу, сжимая знак Единого так сильно, что побелели пальцы. Элоди различала обрывки слов: «...да хранит нас... да защитит... да простит грехи наши...». Голос старика был хриплым, надломленным.       На лестнице раздались знакомые тихие шаги.       Все обернулись.       Ландри спускался медленно и размеренно. В руках у него лежало два свитка. Он был одет в свою обычную чёрную одежду, волосы убраны назад, лицо бесстрастно. В отличие от них, он казался спокойным.       Он подошёл к столу. Не поздоровался. Просто сдвинул тарелки и кружки в сторону без лишних церемоний. И развернул свитки.       Элоди увидела схемы, аккуратно нарисованные чернилами. Линии, точки, символы.       Киран выпрямился. Альхан отпустил руку Матильды и наклонился вперёд.       — Уже завтра, — сказал Ландри.       Голос ровный, без эмоций.       Элоди почувствовала, как сердце ухнуло вниз, в живот, и там сжалось холодным комком. Руки онемели. Дыхание перехватило. Она знала, что это произойдёт. Знала с того момента в Зале Совета Ровера. Но слышать это вслух, из уст Ландри, было все равно страшно.       — У тебя есть план, — Альхан склонился над столом, изучая схемы.       Ландри кивнул. Указал на первый свиток длинным бледным пальцем.       — Первый Узор. Его цель вытащить Зверя в наш мир. Сделать его осязаемым.       — Как это возможно? — спросила Матильда. Голос её звучал деловито, но обеспокоенно. — Он же огромный. Как облако.       — Сейчас он находится между мирами, — объяснил Ландри. Палец скользил по линиям схемы, прослеживая невидимые связи. — Частично здесь, частично там. В месте, где законы нашего мира не действуют. Поэтому он может летать. Поэтому его нельзя ранить обычным оружием. Он нематериален.       Элоди смотрела на схему, пытаясь понять. Линии сплетались, образовывали узлы, расходились снова. В центре — пустота. Или не пустота, а что-то, что нельзя было изобразить на бумаге.       — Первый Узор изменит это. Притянет его полностью в наш мир. Он станет плотным. Тяжёлым. Обретёт вес, массу, форму. Спустится на землю.       Он сделал паузу, посмотрел на них и продолжил:       — Когда Зверь станет материальным, он перестанет менять очертания. Примет одну форму. Постоянную. И начнёт атаковать. Он будет быстрым. Быстрее, чем вы можете себе представить.       Тишина сомкнулась плотнее, став давящей. Элоди слышала, как Матильда сглотнула. Как Леру прошептал что-то.       — Кого он будет атаковать? — ровно спросил Киран, но Элоди видела, как побелело его лицо.       Ландри посмотрел на него. Долго. Неподвижно.       — Меня.       Элоди вздрогнула. Прямота Ландри всегда пугала. Он не смягчал правду, не прятал её за красивыми словами. Говорил как есть, холодно и точно.       — Нет, — Киран резко вскочил. — Нет, это безумие. Ты не можешь...       — Могу, — оборвал его Ландри. Голос стал жёстче, как сталь. — И должен. Это единственный способ.       — Есть другие способы! — Киран ударил кулаком по столу. Миски подпрыгнули, вино расплескалось. — Мы можем...       — Нет, — Ландри смотрел на него неподвижно. — Не можем. Я изучал это. Всё как с Голодом.       Киран стоял, тяжело дыша, его руки непроизвольно сжались в кулаки. Губы сошлись в тонкую линию. Элоди видела, как он борется с собой и желанием кричать и спорить.       — Я буду приманкой, — сказал Ландри просто. — Зверь почувствует Вихрь. Он всегда чувствует Вихрь. Он придёт за мной.       Он указал на схему первого Узора. Элоди наклонилась ближе, вглядываясь. Точки, обозначающие их позиции, располагались по кругу, неровному и искажённому.       — Когда Зверь окажется на земле, — продолжил Ландри, и голос его стал тише, — вы поменяете Узор на второй. Быстро. Без промедления. Без колебаний.       Он развернул следующий свиток.       Элоди посмотрела на схему. Она была другой. Линии располагались иначе, точки сместились, образуя новый Узор. Этот был плотнее, сжатее, словно пружина, готовая распрямиться. И в центре — не пустота, а сгусток линий, такой плотный, что чернила слились в чёрное пятно.       — Второй Узор, — сказал Ландри. — Его цель дать мне достаточно силы, чтобы изгнать Зверя. Как в Сером Пределе.       — Как? — спросила Элоди тихо и испуганно.       — Этот Узор усилит меня, — ответил Ландри. Он смотрел на схему, не на них. — Я свяжу его ветром и отправлю назад, в его мир.       — А если промахнёшься?       — Не промахнусь.       Уверенность в его голосе была абсолютной, непоколебимой. Элоди не знала, восхищаться этим или бояться. Ландри говорил не как человек, надеющийся на удачу. Он говорил как человек, знающий будущее.       Ландри указал на точки на схемах.       — Ваши позиции. На первом Узоре, — он провёл пальцем по линиям, — Матильда здесь. Самая близкая ко мне. Альхан — здесь, на северо-востоке. Леру — здесь, на юге. Элоди — здесь, на западе. Киран — дальше всех, на северо-западе. Вот здесь.       Киран вскинул голову резко, словно его ударили.       — Почему я дальше всех?       Голос был резким, почти обвиняющим. Элоди видела боль в его глазах. Он хотел быть рядом с Ландри, защищать его, и эта дистанция чувствовалась, как удар.       — На втором Узоре ты будешь ближе всех, — Ландри переместил палец на вторую схему, не глядя на Кирана. — Здесь. Рядом со мной. Почти вплотную.       Элоди увидела точку, помеченную именем Кирана. Она была так близко к центру, что почти сливалась с чёрным пятном.       Киран сглотнул. Элоди видела, как дрогнуло его горло, как сжались пальцы на краю стола.       — Смена Узора должна быть быстрой, — продолжил Ландри, и голос его стал жёстче. — Вы все должны переместиться в новые позиции одновременно. Как один организм. Если кто-то опоздает хотя бы на секунду — Узор не сработает. Если кто-то ошибётся с позицией хотя бы на шаг — Узор не сработает. Если кто-то дрогнет, испугается, замешкается — Узор не сработает.       — А если всё же не сработает? — тихо спросила Элоди.       Голос её прозвучал тише, чем она хотела, почти шёпотом. Но в тишине зала его услышали все.       Ландри медленно повернул голову и посмотрел на неё. Прямо в глаза. Элоди почувствовала, как холод пробежал по спине. В его взгляде не было жалости. Не было утешения. Только правда.       — Тогда Зверь убьёт вас. Одного за другим, — сказал он ровно, перечисляя факты. — Потом он убьёт меня. Это займёт считанные минуты. Потом он двинется на Хамар-Сар. Город падёт за день. Потом на Дрогос. Столица продержится неделю, может, две. Потом он пойдёт дальше — на север, на юг, на запад. Ханство падёт за месяц. Ровер — за два. Остальной мир — за год, может, меньше.       Слова упали, как камни в воду. Тяжёлые. Окончательные. И круги от них словно расходились, заполняя тишину почти ощутимым молчанием.       Элоди почувствовала, как тошнота вернулась, поднялась к горлу. Она сжала руки под столом, и ногти впились в ладони. Дышать стало трудно.       — Сколько у нас будет времени? — спросил Альхан. Голос профессиональный, солдатский, но Элоди слышала напряжение в нём. — На смену Узора? От момента, когда ты скажешь, до момента, когда мы должны быть на позициях?       — Минуты, — ответил Ландри. — Может, пять. Может, меньше. Зверь будет быстрым.       — Как мы узнаем, когда менять? — Альхан наклонился ещё ближе, изучая схемы, словно пытался запомнить каждую линию. — Какой будет сигнал?       — Я скажу.       — А если не успеешь? Если Зверь нападёт слишком быстро?       — Успею.       — Ты не можешь знать этого наверняка.       — Могу, — Ландри посмотрел на него.       Альхан замолчал. Не в его принципах было спорить. Он откинулся на спинку стула. Выдохнул медленно.       — Это очень рискованно, — сказал он наконец. — Слишком много чего может пойти не так.       — Да, — согласился Ландри просто. — Но другого способа нет.       Леру поднял руку по-старчески дрожащей и хрипло спросил:       — Сын мой... а если Зверь нападёт на кого-то из нас? До того, как ты его достанешь? Если он... если он решит, что мы — более лёгкая добыча?       — Тогда бегите, — сказал он просто. — Как можно дальше. Как можно быстрее.       — Мы не бросим тебя, — Киран выпрямился, и на этот раз его голос был твёрдым и непреклонным. — Слышишь? Мы не оставим тебя там.       — Оставите, — возразил Ландри. — Если я скажу.       — Нет, — повторил Киран громче, и в голосе его прорвалась отчаяние. — Нет, Единый тебя побери! Мы не бросим тебя. Ни при каких обстоятельствах. Ни за что. Понял?       Ландри смотрел на него. Что-то мелькнуло в его глазах.       — Хорошо, — сказал он наконец. Тихо. Почти шёпотом. — Тогда лучше не ошибайтесь. Запомните Узоры.       Тишина упала, как топор.       Он развернулся, словно закрывая тему, после указал на схемы снова.       — Есть ещё вопросы о плане?       Тишина.       Элоди посмотрела на Ландри. На его прямую спину, на руки, на бесстрастное лицо. Но в этот момент она осознала простую истину.       Он боялся.       Не за себя. За них.       Она увидела его в тени галереи караван-сарая. Он стоял неподвижно, смотря на журчащий фонтан внизу во дворике.       Элоди замерла, не решаясь нарушить его одиночество. Ночь была глубокой. Звёзды густо усыпали небо, луна бросала серебристый свет на изразцовые стены.       Ландри стоял у перил, руки были опущены вдоль тела. Чёрная одежда сливалась с тенью, только лицо выхватывал лунный свет. Бледное, отрешённое, словно высеченное из мрамора. Он смотрел вниз на воду, что падала тонкими струйками в каменную чашу, и казалось, что весь мир сузился до этого звука.       Элоди сделала шаг. Половица скрипнула под ногой.       Ландри не обернулся, но она знала, что он услышал.       — Не спишь? — голос его был тихим, почти безразличным.       Элоди подошла ближе, остановилась в нескольких шагах от него. Прислонилась плечом к деревянной балке перил.       — Не могу уснуть, — призналась она. Голос дрогнул, и она не стала это скрывать. — Мне страшно, Ландри. Очень страшно.       Долгая пауза. Вода журчала. Ветер шевелил листья гранатового дерева во дворе.       — Я сделаю всё, чтобы вы не пострадали, — сказал Ландри наконец. Обещание, данное без эмоций, но от этого не менее твёрдое.       — Я боюсь и за тебя, — прошептала Элоди.       Ландри повернул голову. Посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. В лунном свете его глаза казались почти чёрными.       — Не стоит, — сказал он просто. — Я крепче, чем кажусь.       Элоди сделала шаг. Остановилась рядом с ним так близко, что почувствовала прохладу, всегда исходившую от него.       — Можно я тебя обниму? — спросила она тихо.       Ландри не ответил сразу. Смотрел на неё, словно взвешивая что-то, но потом медленно кивнул.       Элоди шагнула вперёд и обняла его. Прижалась всем телом, положа голову на грудь, и закрыла глаза. Он был холодным — не ледяным, но прохладным, как камень в тени. Под щекой она чувствовала ровное биение его сердца.       Ландри не обнимал в ответ, просто стоял неподвижно.       — Знаешь, — прошептала она в ткань его рубахи, — в такие минуты я понимаю Кирана. Его тягу к тебе.       Ландри молчал. Тишина растянулась, стала тяжёлой.       Потом он тихо сказал:       — Этого не должно было случиться.       Элоди чуть отстранилась, подняла голову, посмотрела на него. Лунный свет падал на его лицо, высвечивая резкие скулы, прямой нос, тонкие губы.       — Ты когда-нибудь любил? — спросила Элоди тихо. — По-настоящему?       Ландри посмотрел на неё.       — Давно, — сказал он наконец, и голос прозвучал глухо, показавшись каким-то далёким. — Так давно, что уже и не помню.       — Что случилось?       Ландри отвёл взгляд. Посмотрел на звёзды.       — Я потерял её, — сказал он просто. — Из-за своей ошибки.       Он замолчал. Тишина упала между ними, тяжёлая и окончательная. Элоди поняла, что расспрашивать дальше не имеет смысла. Некоторые раны слишком глубоки, чтобы о них говорить.       Она снова прижалась к нему, положила голову на грудь.       — Элоди, — вдруг сказал Ландри совсем тихо, почти шёпотом. — Позаботься о нём. О Киране.       Элоди замерла. Сердце ухнуло вниз.       Она отстранилась резко и схватила его за плечи.       — Не говори так, — голос сорвался. — С тобой ничего не случится. Мы справимся. Слышишь? У нас есть план. Мы знаем Узоры. Мы справимся.       Ландри смотрел на неё долго. В глазах его было что-то, чего она не видела раньше. Решение. Окончательное и непоколебимое. Что-то, о чём страшно было спрашивать.       — Хорошо, — прошептала Элоди, чувствуя ком в горле. — Обещаю.       Ландри осторожно высвободился из её объятий. Отступил на шаг. Посмотрел на неё ещё раз долгим, прощальным взглядом.       — Попробуй поспать, — сказал он.       Он развернулся и направился к лестнице.       — А ты куда? — окликнула его Элоди.       Ландри остановился на первой ступени.       — У меня есть ещё одно незавершённое дело.       И ушёл во тьму.       Элоди стояла у перил, смотря ему вслед, пока его силуэт не растворился в темноте коридора. Вода всё ещё журчала в фонтане. Ветер шевелил листья. Звёзды горели холодным светом.