Обед строгого режима

Обед в загородной резиденции Сергеевых больше напоминал подписание капитуляции, где каждая из сторон держала палец на спусковом крючке. За столом друг напротив друга сидели двое самых опасных людей столицы. Михаил Ломоносов — глава жестокого синдиката Ломоносовых, который в своём родном сыне Ли Воне души не чаял, а Цезаря мечтал скормить свиньям. Напротив него восседал Цезарь Александрович Сергеев — безупречный блондин, лидер мафии Сергеевых, который привык уничтожать врагов одним взглядом, но сейчас был вынужден вежливо передавать им соль.Рядом с Михаилом, как верный цербер, сидел его приёмный сын Владимир. Этот прекрасный блондин с чёрными кончиками волос и пугающей гетерохромией (один глаз бирюзовый, второй — почти белый) буквально заслонял отца плечом. Владимир, спасённый Михаилом от родителей-тиранов, носился с отцом как с писаной торбой и ненавидел Цезаря вдвойне — и как врага синдиката, и как угрозу для здоровья отца.А посреди этого порохового погреба сидел сам Ли Вон. Его чёрные волосы были аккуратно зачёсаны, а в глазах-безднах читалось явное желание прямо сейчас зачитать всем присутствующим их права перед неминуемым расстрелом. Раунд 1: Дипломатия на грани фола — Ли Вон, мальчик мой, — нарушил тишину Михаил, демонстративно игнорируя Цезаря и подкладывая сыну лучший кусок мяса. — Твой папа до сих пор не понимает, как ты, лучший адвокат, согласился жить в одном доме с этим... бледнолицым недоразумением. Если бы не моё слабое сердце, мои ребята уже перекопали бы весь этот особняк вместе с его хозяином. — Папа, пожалуйста, мы же договорились: никаких угроз за столом, — устало вздохнул Ли Вон, умоляюще глядя на отца. — Отец, не волнуйтесь! Ваша тахикардия снова обострится из-за этого белобрысого ублюдка! — мгновенно отреагировал Владимир. Его бирюзовый глаз яростно сощурился на Цезаря, а белый замер, транслируя чистую ненависть. Владимир молниеносно выхватил из своего тактического рюкзака тонометр, нацепил его на руку Михаила, подсунул под спину отцу мягкую подушечку и налил ему из термоса ромашковый чай. — Пейте, отец, мелкими глотками. А ты, Сергеев, завались, — отрезал Владимир, угрожающе положив руку на рукоятку пистолета, скрытого под пиджаком. — Если из-за тебя у отца подскочит давление, я лично устрою твоей группировке кровавую баню. Из чистой заботы о семейном покое! — Владимир, — ледяным, смертоносным тоном произнес Цезарь, даже не моргнув. — Твои киллеры не смогли взять мой южный порт на прошлой неделе. Ты думаешь, твой пистолет за столом меня напугает? Скажи спасибо Ли Вону, что ты ещё дышишь.Раунд 2: Кулинарный досмотр Ли Вон, чувствуя, как воздух начинает искриться от напряжения, поспешно пододвинул к гостям салат: — Отец, Владимир, попробуйте. Я сам готовил.Михаил брезгливо посмотрел на тарелку, а затем снова перевёл уничтожающий взгляд на Цезаря.— Надеюсь, этот блондинистый гад не прикасался к еде? От него даже укроп завянет. Сергеев, ты ведь только чужие бизнесы отжимать умеешь, на кухне от тебя толку, как от козла молока. Цезарь закашлялся в кулак, вспоминая те обугленные чёрные кругляшки, которые Ли Вон гордо назвал завтраком.Ему было забавно слушать оскорбления в свой адрес на счёт готовки и похвалу с мягко сказано "ужасной" еды адвоката. Цезарь высокомерно приподнял бровь: — Я вообще-то приготовил Ли Вону сырники. С четырьмя видами дорогого сыра с плесенью. Владимир тут же вскочил со своего места, закрывая Михаила грудью, словно Цезарь активировал взрывчатку:— Отец, стойте! Не прикасайтесь к салату! Сырники с плесенью?! Это биологическая атака! Он использует Ли Вона, чтобы отравить верхушку клана Ломоносовых! Я читал о таких методах в отчётах Интерпола! — Владимир яростно уставился на Цезаря своими разноцветными глазами. — Ты хотел довести моего отца до токсического шока, чтобы забрать Ли Вона себе навсегда?! Не выйдет! Я лично ликвидирую угрозу!Владимир схватил вилку, запихал в рот огромную порцию салата, проглотил, едва не подавившись, и преданно посмотрел на Михаила:— Яд замедленного действия не обнаружен, отец. Но лучше не рискуйте. Я закажу вам еду с нашей проверенной базы. Цезарь медленно прикрыл глаза рукой, сдерживая желание вызвать всю свою ликвидационную бригаду во главе с Юрием. Раунд 3: Раздел территорий и сердец — Хватит цирка, Сергеев, — Михаил отодвинул тонометр, который Владимир уже пытался нацепить ему на лоб для «более точных показаний». Глава Ломоносовых опёрся руками о стол и посмотрел врагу прямо в глаза. — Мы воюем всю жизнь. Мой синдикат держит половину Москвы, твой — вторую. Но Ли Вона я тебе не отдам. Что ты сделаешь, когда начнётся полноценная война кланов? Подставишь моего сына под пули?Ли Вон резко встал: — Папа! Я сам могу себя защитить, я адвокат, а не фарфоровая кукла! — Тихо, Ванюша, папа знает, что говорит, — мягко остановил его Михаил, а затем снова превратился в ледяного босса мафии, глядя на Цезаря. — Война кланов закончилась в тот день, когда Ли Вон переехал ко мне, Ломоносов, — спокойно и веско ответил Цезарь. Он откинулся на спинку кресла, и в его голубых глазах заиграли опасные огоньки. — Я уже переписал все свои легальные холдинги в Европе на твоего сына. Если твои люди сделают хоть один выстрел в мою сторону, они разорят твоего собственного ребёнка. Думай головой, а не старыми обидами. Михаил на секунду завис. С одной стороны — перед ним сидел злейший враг. С другой стороны — этот враг только что сделал его любимого сына миллиардером и фактически обезопасил от любых криминальных преследований.Владимир, который всё это время яростно строчил что-то в блокноте, вдруг замер и удивлённо посмотрел на отца своими разноцветными глазами: — Отец... с точки зрения криминальной экономики и слияния капиталов... это стратегический шах и мат. Мы в абсолютном выигрыше. Но я всё равно его ненавижу! У него слишком надменное выражение лица для лидера вражеской группировки!Ли Вон посмотрел на своего воинственного папу, на Владимира, который уже совал Михаилу таблетку валерьянки, и на Цезаря, который из последних сил сдерживался, чтобы не начать криминальную разборку прямо над тарелкой с стейков средней прожарки.Метис улыбнулся своими бездонными глазами, сел обратно и тихо шепнул Цезарю: — Спасибо, что не устроил здесь резню. — Только ради тебя, тигренок мой, — так же тихо ответил блондин, накрывая ладонь Ли Вона своей под столом. — Но Владимиру я прикажу заблокировать въезд в мой район. Его гиперопека пугает моих снайперов больше, чем весь клан Ломоносовых.