Кровавая луна

Ветер рвал облака в клочья, заставляя редкие фонари вдоль трассы подмигивать, отчего асфальт покрывался дрожащими оранжевыми пятнами. Четыре мотоцикла неслись по пустому шоссе, разрезая ночь рёвом движков, и гул этот отражался от бетонных отбойников, возвращаясь многократным эхом. Фары выхватывали из темноты пунктир разметки, дорожные знаки, голые ветки деревьев. Впереди ехал Айзек, его корпус низко пригнут к баку, а тёмный шлем делал силуэт монолитным и стремительным. Следом, почти впритирку к его заднему колесу, неслась Лора, её мотоцикл вилял в пределах полосы, дразнил. Кайден держался левее, ровный и стабильный. Ветер трепал его розовые волосы, короткие пряди вставали дыбом на макушке. Чёрная футболка обтягивала плечи, ткань вибрировала от встречного потока воздуха. Пальцы в тактических перчатках сжимали ручку газа не расслабленно, но и не судорожно — с той особой сосредоточенностью, которая вырабатывается годами езды. Он смотрел прямо перед собой, голубые глаза фиксировали дорогу и только дорогу. Кира ехала справа. Её мотоцикл то отставал, то нагонял, то шёл вровень — она никогда не держала строй. Длинные волосы кораллового оттенка бились за спиной, концы спутывались и хлестали по джинсовой куртке. Цепи на ней позвякивали в такт движению, и этот металлический перезвон был слышен даже сквозь ветер. Чёрный укороченный топ открывал полоску кожи над ремнём, тёмные джинсы плотно облегали бёдра. На руках — перчатки с принтом скелета, белые кости на чёрном фоне. Она прибавила газу и поравнялась с Кайденом, их разделял метр пустого асфальта. Он не повернулся, но она знала, что он её заметил — по едва уловимому наклону головы. Кира подняла забрало шлема, ветер ударил в лицо и выбил слезу, которую она тут же смахнула тыльной стороной перчатки. — Эй, Розовый! Ты там живой вообще? — крикнула она, перекрывая шум. Кайден слегка повернул голову, уголок губ дрогнул в намёке на усмешку. — Живее некуда. А ты чего орёшь? Бензин кончился? — У меня полбака! Просто ты за последние сорок минут три слова сказал, и все такие: «поворот», «заправка», «хватит». Я решила проверить, не разучился ли ты говорить. — Не разучился. Просто экономлю. — На чём? На словах? — На дыхании. Ты попробуй, когда кто-то рядом постоянно болтает. Кира фыркнула, но в голосе её прозвучало скорее веселье, чем обида. Она снова отстала, пропуская его вперёд, и теперь видела его спину — широкие плечи и татуировку на шее сбоку, выглядывающую над воротником. Она знала эту татуировку наизусть, как знала и то, что под футболкой рельеф мышц, а на предплечье и бицепсе ещё рисунки. Знала, потому что видела мельком, когда он менял футболку после ливня, стоя к ней спиной. Тогда она отвела взгляд через три секунды. Или четыре. Впереди замигал стоп-сигнал — Айзек сбрасывал скорость, Лора тоже. Кайден затормозил плавно, Кира пристроилась рядом. Они съехали на обочину, к старой заправке с единственной колонкой и тусклым фонарём, который мигал с неравномерными промежутками. Тишина после рёва моторов ударила по ушам, ватная, глубокая, почти осязаемая. Кира сняла шлем, волосы рассыпались по плечам и прилипли к вискам, мокрые от пота. Она тряхнула головой, пряди хлестнули по куртке, потом достала резинку и собрала их в небрежный пучок. Несколько прядей выбились сразу. Айзек уже стоял у колонки, Лора потягивалась и разминала спину, запрокинув голову к небу. Кайден спешился, повесил шлем на руль, провёл ладонью в перчатке по волосам — пряди встали торчком, но он не стал их поправлять, только оглядел заправку коротким цепким взглядом. — У тебя датчик барахлит, — сказал он, не глядя на Киру. — Бензин на нуле. — Откуда ты знаешь? — она упёрла руки в бока, звенья цепей на куртке звякнули. — Ты всегда забываешь заправиться. Закономерность. — И ты всегда напоминаешь. Тоже закономерность. — Кто-то же должен. Ты сама не справляешься. Кира закатила глаза и покатила мотоцикл к колонке, пробормотав что-то про вампиров и их дурацкую привычку всё контролировать. Кайден прислонился к своему байку, скрестил руки на груди. Он наблюдал — не за всеми, за ней. Она чувствовала затылком его взгляд и знала: обернись она сейчас, он отведёт глаза. Всегда отводил. В этом был весь Кайден — он мог смотреть только тогда, когда она не видела. Она заправилась, повесила пистолет на место, и вместо того чтобы отойти, направилась прямо к нему. Их разделяли сантиметры. Он напрягся едва заметно, плечи стали жёстче, пальцы сжались на бицепсах. — Расслабься, — сказала Кира, — я просто поправлю. Она потянулась к его воротнику, ткань задралась на шее. Кира взялась за край, одёрнула вниз, и кончики её пальцев с тёмным маникюром мазнули по коже. Кайден замер совсем, даже дышать перестал. — Всё, — она отступила, — а то ходишь, как пугало, людей пугаешь. Хотя какие тут люди — одни вампиры остались. — Очень смешно, — он выдохнул медленно, губы сжались в тонкую линию. — Да ладно тебе. — Она толкнула его плечом легко, по-дружески. — Не растаешь. Кайден посмотрел на неё, и наступило долгое мгновение, в котором он не отвёл взгляд, а она не отвела. Потом он моргнул, и всё вернулось на круги своя. — Хватит, — сказал он. — Чего хватит? — Трогать. Ты знаешь. — Знаю. И всё равно трогаю. Парадокс. Кайден покачал головой и отвернулся. Кира усмехнулась и достала телефон. Время — половина двенадцатого. Небо над головой чистое, звёзды высыпали густо, и среди них висела луна — огромная, кроваво-красная, с ржавым отливом. Она занимала четверть неба и давила, наливалась светом, от которого кожа покрывалась мурашками. — Народ, — голос Лоры прозвучал глухо, — луна. Все замерли. Айзек поднял голову, его зрачки расширились, мышцы на руках вздулись. Кайден выпрямился, Кира видела, как напряглась его челюсть и как побелели костяшки пальцев, сжимающих руль мотоцикла. Он смотрел на луну, и что-то менялось в нём — не выражение лица, а что-то глубже, на уровне костей и вен. Глаза стали ярче, голубизна налилась светом, и по краю радужки пополз алый ободок. — Мы забыли про сегодня, — голос Айзека изменился, стал ниже и гортаннее. Кира переводила взгляд с одного вампира на другого. Айзек переминался на месте, Лора попятилась к своему мотоциклу. — Я уезжаю, — сказала она, и это был не вопрос и не просьба. — Лора, стой, — Айзек шагнул к ней. — Нет. Я уезжаю. Сейчас. Она надела шлем, завела двигатель, мотоцикл взревел. Визг покрышек, запах горелой резины, красный стоп-сигнал, удаляющийся в темноту. Айзек простоял секунду неподвижно, потом надел шлем движениями рваными и дёргаными и сорвался следом. Тишина вернулась. Кира осталась одна с Кайденом, который стоял, вцепившись в руль, с опущенной головой. Розовые пряди закрывали лицо. Плечи под чёрной тканью ходили ходуном, дыхание было тяжёлым и рваным — каждый вдох давался с боем. — Кайден, — позвала она. Он поднял голову, и Кира отшатнулась. Его глаза светились, и неоновый свет разливался, захватывая белок. Он смотрел на неё, и взгляд этот был другим — не холодным и не отстранённым, а голодным. — Кира, — его голос стал ниже, гуще, растянутее, — садись на мотоцикл. — Что? — Уезжай. — А ты? — Я пока держу, но долго не смогу. Давай, жми. Она не спорила. Надела шлем, завела двигатель. Руки дрожали — не от страха, от того, как он смотрел, от того, как звучало её имя в его новом голосе. Она рванула с места, и мотоцикл полетел по шоссе. Восемьдесят, сто, сто двадцать. Ветер выл, слёзы текли из глаз от ветра — только от ветра, повторяла она про себя. Сердце колотилось в горле, пульс отдавался в висках. Она бежала не от него. Она бежала от того, что почувствовала, когда он сказал её имя — от жара, который разлился внизу живота, от влажного пульса между ног, от желания, острого и неправильного и настоящего. Поворот за поворотом, знакомый съезд, городская черта, улицы, фонари, вывески. Её район, её дом. Она затормозила так резко, что мотоцикл занесло, и заглушила двигатель. Ноги были ватными, она почти упала, хватаясь за стену. Подъезд, лестница, ключи выпали из рук дважды, замок поддался с третьей попытки. Она ввалилась в квартиру, захлопнула дверь, заперла, прислонилась спиной к холодной поверхности. Тишина. Только дыхание — рваное и громкое. Она сползла по двери на пол и уткнулась лицом в колени. Джинсовая ткань пахла пылью дорог. Она сдёрнула перчатки, пальцы оказались мокрыми от пота. Тушь потекла, она вытерла лицо ладонью, чёрные разводы остались на коже. — Чёрт, — прошептала она, — чёрт, чёрт, чёрт. Прошла в спальню, стянула куртку — цепи лязгнули, — бросила на стул. Топ задрался, она одёрнула его и села на кровать. Достала телефон, экран засветился. Сообщений не было. Она открыла ленту и листала, не читая, просто двигала пальцем. Прошло десять минут. Или двадцать. Или час. Она не следила за временем. Потом услышала шаги на лестнице — тяжёлые и медленные. Ступенька, ещё одна, ещё. Они приближались. Кира замерла, телефон выпал из рук на одеяло, экран погас. Шаги остановились у двери. Тишина. Долгая. Затем стук — три удара, размеренных и спокойных. — Кира. Голос Кайдена — тот же и другой одновременно. Он проходил сквозь дверь, сквозь стены, сквозь неё, вибрировал в груди и опускался ниже. — Открой. Она не ответила, вжалась в изголовье кровати, пальцы вцепились в одеяло так, что костяшки побелели. — Я знаю, что ты здесь, — продолжил он, и в голосе звучала уверенность, которой раньше не было. — Я слышу твоё сердцебиение. Очень громкое, очень быстрое. Ты боишься, это правильно. Но я не сделаю тебе больно. Ты знаешь это. Она знала. Знала, что Кайден, даже такой, даже под кровавой луной, не причинит ей вреда. В этом и была проблема — она боялась не боли. — Уходи, — выдавила она. Тихий смех, низкий, вибрирующий, прокатился по её позвоночнику. — Не могу. Луна слишком сильная. Мне нужна ты, твой запах. Я шёл за ним всю дорогу. Ты пахнешь кожей, потом, моторным маслом и ещё кое-чем, тем, что я чувствую только рядом с тобой. Щелчок замка. Кира вздрогнула. Она же заперла. Снова щелчок, пауза, бормотание — он набирал код. Конечно, он знал код. Она сама дала его год назад, «на случай, если что-то случится». На случай, если ей станет плохо, если она не сможет открыть. Она не думала, что случай наступит так. Дверь открылась плавно и без скрипа. Шаги в коридоре медленные, он не спешил. Кира сидела на кровати, вжавшись спиной в изголовье, и свет из коридора падал в спальню. Тень Кайдена легла на пол, потом он вошёл сам — высокий, атлетический, футболка обтягивала грудь и плечи, спортивные штаны сидели низко на бёдрах, розовые волосы взъерошены сильнее обычного. И глаза — светящиеся, с алым отливом. Они смотрели на неё и только на неё. — Привет, — сказал он. Кира не ответила, горло перехватило. Кайден закрыл дверь, и замок щёлкнул в тишине. — Ты убежала, — он сделал шаг, — хотя я просил уезжать. Почему? Она сглотнула, язык не слушался. — Ты сказал уезжать, я уехала. Всё логично. — Логично. Но ты знала, что я приду. — Ничего я не знала. — Знала. — Ещё шаг. — Ты дала мне код, ты поправляла мне воротник, ты толкала плечом. Ты знала. Он стоял у края кровати и возвышался над ней. Кира видела его руки в перчатках, пальцы чуть согнуты, но он не касался её. Пока не касался. — Что ты хочешь? — спросила она. — Тебя. Прямо, без увёрток — новый Кайден. Или старый, просто без масок. — Это луна говорит, — сказала она. — Это я говорю. — Он опустился на корточки, их лица оказались на одном уровне. — Луна просто убрала тормоза, но слова мои, и желание моё. Оно всегда было. Я не мог к тебе прикоснуться, потому что знал: если начну, не остановлюсь. Ты единственная, к кому я хотел прикоснуться, Кира. Единственная. Она молчала и дышала через рот, губы пересохли. Кайден смотрел ей в глаза не мигая. — Ты тоже хочешь, — сказал он, и это было не вопросом, а утверждением. — Я чувствую. Твоё сердце, твой запах. Ты влажная прямо сейчас, от одной только мысли. Кира вспыхнула, щёки загорелись, она хотела отвести взгляд и не смогла. — Не говори так. — Почему? Это правда. — Потому что мы друзья! — она почти выкрикнула, голос сорвался. — Мы друзья, Кайден. Мы не можем, это всё сломает. Он молчал, потом поднял руку медленно, давая ей время отстраниться. Она не шелохнулась. Его пальцы в перчатке коснулись её запястья легко, ткань была грубой и тёплой от его кожи. Он провёл вверх по предплечью к локтю, к плечу, к шее, и замер на чокере. — Друзья, — повторил он. — Да, мы друзья. Но это не всё, и ты знаешь. Мы оба знаем. Он отвёл руку, поднёс пальцы к лицу и вдохнул, веки дрогнули. — Твой запах на перчатке. Я запомню его. Когда луна уйдёт, я всё равно буду помнить. Кира всхлипнула, воздух стал густым и тяжёлым. Она чувствовала его запах: кожа, ночной воздух, что-то терпкое и металлическое, вампирское. Он заполнял комнату, заполнял её. — Если ты скажешь «нет», — продолжил он, — я уйду прямо сейчас. Клянусь. Скажи «нет», Кира. Она смотрела на него, на взъерошенные волосы, на светящиеся глаза, на его руку, зависшую в воздухе. Он ждал. Кайден, её Кайден, который боялся касаний и сейчас нарушал все свои правила. — Нет, — прошептала она, и он замер, мышцы на руке напряглись. — Я не скажу «нет». И подалась вперёд, преодолевая последние сантиметры между ними. Их губы встретились, поцелуй вышел осторожным, пробным. Его губы были прохладными и твёрдыми, её горячими и мягкими. Они замерли на секунду, потом Кайден выдохнул ей в рот и углубил поцелуй. Его язык скользнул внутрь, медленно и изучающе, и Кира ответила, их языки сплелись. Рука в перчатке легла на её затылок, пальцы зарылись в волосы, пучок рассыпался, и розовые пряди упали на плечи. Кайден отстранился, дыхание было сбитым, глаза горели. — Ложись, — сказал он. Кира отползла назад и легла. Он последовал за ней, навис сверху, упёрся руками в матрас по бокам от её плеч. Их лица разделяли сантиметры. — Я хочу касаться тебя везде. Ты позволишь? — Да. Он стянул перчатки медленно, по одной, обнажил ладони. Пальцы оказались длинными и сильными. Он провёл кончиками пальцев по её лицу, без перчаток, кожа к коже — от лба к виску, к скуле, к подбородку, к шее. Замер на чокере. — Можно снять? — Да. Он расстегнул украшение и отложил на тумбочку, кольцо звякнуло о дерево. Его пальцы легли на её шею, обхватили, но не сжали, просто держали, чувствуя пульс под большим пальцем, быстрый и частый. — Твоё сердце, — прошептал он. — Я слышу его. Оно стучит для меня. Он наклонился и поцеловал её шею там, где только что был чокер. Губы прохладные и мягкие, Кира выгнулась и простонала. Он целовал ниже, ключица, ямка между ними, а его пальцы тем временем задрали край топа и огладили живот. Кожа горела под его касаниями, мышцы напряглись. — Подними руки. Она подчинилась, он стянул топ через голову и бросил на пол. Кира осталась в бюстгальтере, грудь вздымалась от дыхания, соски проступали сквозь ткань. — Красивая, — сказал он. Она хотела ответить колкостью, но язык не слушался. Он расстегнул застёжку, бретельки соскользнули с плеч, и грудь обнажилась. Соски сжались от прохладного воздуха — или от его взгляда. Кайден наклонился и взял один сосок в рот, язык обвёл ареолу, пососал. Кира вцепилась в его плечи, мышцы под футболкой оказались твёрдыми, она сжала ткань. Он переключился на вторую грудь, а рука легла на первую, сжал сначала нежно, потом сильнее, и она застонала громче. — Тише, — прошептал он, оторвавшись. — Я хочу слышать каждый звук, но соседи — нет. — Мне плевать на соседей. Он усмехнулся, это была та самая усмешка, язвительная, только теперь она не пряталась за колкостями, а была открытой и честной. — Я тоже хочу тебя касаться, — сказала Кира. — Касайся. Она потянулась к его футболке, задрала край, он помог стянуть её через голову и бросил на пол. Теперь он был обнажён до пояса — бледная кожа, рельеф мышц, не перекачанный, а жилистый, дорожка волос от пупка вниз. Кира провела ладонями по его груди, кожа прохладная, но не ледяная, живая. Он дышал часто, мышцы напрягались под её пальцами. — Ты тёплый, — сказала она. — Ты тоже. Она провела ногтями по его животу, он зашипел, мышцы сократились, бёдра качнулись вперёд, и она почувствовала твёрдость через ткань штанов. — Джинсы, — сказал он, — сними. Кира расстегнула ремень, цепи звякнули, потом пуговицу и молнию. Джинсы соскользнули с бёдер, она приподнялась, он помог стянуть их до конца и бросил на пол. Трусы промокли насквозь. Он заметил, ноздри дрогнули, он вдохнул. — Ты очень хочешь, — сказал он. — Заткнись. Он усмехнулся снова, пальцы зацепили край белья и потянули вниз. Она приподняла бёдра, ткань соскользнула, и Кира осталась обнажённой полностью. Его взгляд прошёлся по телу — грудь, живот, ниже. Он смотрел долго и не комментировал, только дышал тяжелее. — Красивая, — повторил он. — Ты уже говорил. — Повторю. Много раз. Он наклонился, поцеловал её живот, потом ниже, ещё ниже. Его губы коснулись внутренней стороны бедра, Кира дёрнулась, бёдра сжались, но он развёл их руками, мягко и настойчиво. Поцеловал второе бедро, выше, ближе к центру, она дрожала, пальцы вцепились в простыню. — Кайден... — Что? — Не дразни. Он поднял голову, глаза горели, губы блестели от слюны. — Я не дразню, я изучаю. Хочу запомнить всё, каждый сантиметр. Он поцеловал её между ног, легко, сквозь влажные складки, язык мазнул по клитору. Кира вскрикнула, бёдра сжались вокруг его головы, но он не отстранился и продолжил — язык двигался медленно, обводил, надавливал. Его пальцы раздвигали складки и открывали доступ, он нашёл клитор и сосредоточился на нём. Кира стонала не сдерживаясь, соседи, весь мир, плевать. Оргазм нарастал тяжёлый и горячий, она чувствовала его приближение, мышцы напряглись, дыхание сбилось, она была на грани и Кайден остановился. — Нет, — всхлипнула она, — нет, не останавливайся. — Не здесь. — Он поднялся, губы мокрые, глаза дикие. — Я хочу быть внутри тебя, когда ты кончишь. Он стянул штаны и боксеры, член освободился, прямой, толстый, головка влажная. Кира смотрела и сглатывала. Он взял член в руку и провёл по нему. — Ты хочешь этого? — Да. — Скажи. — Я хочу тебя, внутри, сейчас. Он лёг на неё, тяжесть тела оказалась приятной и давящей, член упёрся в лобок и скользнул ниже, между складок, нашёл вход и надавил. Кира охнула. Он вошёл медленно, сантиметр за сантиметром, заполнил целиком, и она чувствовала каждую вену, каждую пульсацию. Кайден замер, давая ей привыкнуть. — Хорошо? — Да. Двигайся, пожалуйста, двигайся. Он начал медленно, длинными толчками, каждый раз до конца и до упора. Их тела встречались с влажным звуком, кровать заскрипела, изголовье забилось о стену. Кира обхватила его ногами, пятки упёрлись в ягодицы, она чувствовала, как мышцы под её ступнями сжимаются и расслабляются. Ритм ускорялся. Кайден наклонился и поцеловал её глубоко, язык двигался в такт толчкам, она стонала ему в рот, ногти впивались в его спину и оставляли следы. Он рычал в ответ, низко и утробно. — Быстрее, — выдохнула она. — Нет. — Что? — Ты сверху. Он перевернулся, увлекая её за собой. Теперь Кира сидела на нём, член всё ещё глубоко внутри, она упёрлась ладонями в его грудь, розовые пряди упали на лицо. Кайден смотрел на неё снизу вверх, глаза светились, руки легли на её бёдра. — Двигайся, — сказал он, — ты контролируешь. Она начала двигаться медленно, поднималась и опускалась, чувствовала его внутри под новым углом, глубже и полнее. Его пальцы сжимали её бёдра, направляли и помогали. Она нашла ритм — быстрее, ещё быстрее, — грудь подпрыгивала, волосы хлестали по плечам. Кайден не отрывал от неё взгляда. — Да, — прошептал он, — да, вот так. Ты прекрасна, ты не представляешь, как ты прекрасна. Его рука скользнула с бедра на живот, выше, к груди, и сжала сосок. Кира всхлипнула, ритм сбился, она насаживалась глубже и жёстче. Оргазм приближался снова, тяжёлый и неизбежный. Кайден подался вперёд и сел, теперь их лица были вровень, член всё ещё внутри. Его руки обхватили её спину и притянули ближе, он поцеловал её шею — засос, кожа загорелась, выше, под ухом, ещё засос. Кира стонала не замолкая, она чувствовала его клыки, они царапали кожу, не прокалывали, играли на грани. — Можно? — прошептал он ей в шею. — Можно укусить? — Да. Клыки вошли в кожу, острая боль на долгую секунду, потом удовольствие, чистое и концентрированное. Оно разлилось от места укуса по всему телу, достигло низа живота и взорвалось. Кира закричала, оргазм накрыл её, сжал и выгнул дугой, мышцы внутри спазмировали вокруг его члена, она билась в его руках. Он держал и не отпускал, пил и толкался снизу. Это длилось вечность. Или секунду. Потом он оторвался от её шеи, лизнул ранку и запечатал, и кончил следом. Она чувствовала, как пульсирует его плоть внутри и как горячее семя заполняет её. Он зарычал громко и утробно, запрокинул голову, волосы упали назад, лицо исказилось наслаждением. Они замерли и дышали хором. Кира уткнулась лбом в его плечо. Пот стекал по спине, мышцы дрожали. Он обнимал её, руки гладили спину медленно и успокаивающе. — Кира. — М-м-м. — Ты в порядке? — Да. Он помолчал. — Я не сделал больно? — Нет. Ещё пауза. — Хорошо. Я боялся. Она подняла голову и посмотрела на него. Глаза всё ещё светились, но алая кайма тускнела. Он устал, веки тяжелели. Кира чувствовала пульсацию в шее, приятную и тянущую. Она поцеловала его в губы мягко и без спешки. Он ответил так же. — Ты помнишь код, — прошептала она в его губы. — Конечно. — И ты сдержался, не сделал больно. — Я не мог. Она улыбнулась, и он тоже, уголком губ, скупо и по-своему. — Я сейчас вырублю тебя, — сказала она. — Что? Но она уже протянула руку к подушке, пальцы нащупали холодный корпус устройства, она нажала кнопку. Разряд, короткий и точный. Кайден дёрнулся, глаза расширились, губы раскрылись для слова, но он не успел, обмяк и упал на спину, сознание ушло. Кира сидела на нём ещё секунду и дышала. Потом слезла, мышцы ныли, между ног саднило приятной болью. Она посмотрела на него — лежит расслабленный, волосы разметались по подушке, глаза закрыты, грудь вздымается. Он спал. Она встала и прошла в ванную. Вода, горячая, пар. Смыла пот, кровь, его запах, вытерлась. Посмотрела на себя в зеркало: на шее следы укуса, два прокола, чистые, затянутся быстро, засосы, много, придётся носить чокер. Вернулась в спальню и оделась, свежая футболка, чистое бельё. Убрала устройство в ящик, потом подошла к нему и привела в порядок: влажное полотенце, аккуратно, он не проснулся. Одела его — футболка, штаны. Перчатки оставила на тумбочке, пусть думает, что сам снял. Никаких следов. Постель поправила, одежду убрала, окно открыла. Ночной воздух ворвался в комнату холодный и свежий, звёзды бледнели, луна садилась. Кира легла рядом, не касаясь, и закрыла глаза. Утро началось с головной боли. Кайден проснулся от того, что в черепе стучал отбойный молоток. Он застонал и открыл глаза — потолок, не его, бежевый, с трещиной в углу. Он знал эту трещину, Кира жаловалась на неё месяц назад и грозилась закрасить. Не закрасила. Он повернул голову. Она лежала рядом на спине, дышала ровно, волосы разметались по подушке, ресницы подрагивали. Спит. Он сел, голова отозвалась новой волной боли, он зажмурился, потом открыл глаза снова. Её спальня, обычная: плакат с байком на стене, гитара в углу, куртка с цепями на стуле. Его перчатки на тумбочке. Он взял их, надел — привычное движение. Попытался вспомнить. Дорога, заправка, луна: красная, огромная. Он сказал ей уезжать, она уехала. Дальше туман и обрывки: запах, очень яркий, и ещё что-то смутное, тёплое и приятное. Сон. Это был сон. — Проснулся, — голос Киры, хриплый. Она потянулась и села, чокер снова на шее. — Выглядишь дерьмово. — Спасибо за поддержку, очень вдохновляет. — Голова болит? — Как будто по ней проехались мотоциклом. Твоим, если точнее. — Удивительно. Ты вчера был никакой, луна и всё такое. Вырубился почти сразу, как пришёл. Он нахмурился. — Я пришёл? — Ну да, доковылял до двери, я впустила. Ты даже не разделся, упал и уснул. Я пыталась тебя растолкать — бесполезно, спишь как убитый. Кайден посмотрел на себя: футболка, штаны, всё на месте, смятое, но на месте. Он не помнил. Вообще. — Мне приснился сон, — сказал он. — Очень странный. — Да? Расскажи. Он покачал головой и встал, прошёл на кухню, Кира за ним. Она налила воды и протянула стакан, он выпил залпом. — Мы во сне были близки, — сказал он наконец. — Близки? — Физически. Ты и я. Очень близки. Кира подняла брови, в глазах мелькнуло что-то, чего он не смог разобрать. — Ого. Молчун Кайден видит эротические сны с подругой. Интересно. — Это не смешно, Кира. — А кто смеётся? Она стояла, прислонившись к столешнице, скрестив руки. Футболка с черепом, дерзкая и уверенная, смотрит на него карими глазами и улыбается — не дружески. — Мне надо ехать, — сказал он. — Конечно. Они вышли на улицу, солнце только вставало, небо чистое, луна ушла. Два мотоцикла стояли у подъезда. Кайден подошёл к своему, проверил бак и шины — всё в порядке. Кира стояла у своего в куртке с цепями, чокере, волосы собраны в небрежный пучок, пряди выбиваются. — Слушай, — сказал он, — этот сон, он был очень реальным. Я чувствовал... Я помню детали. Твоя кожа, запах, то, как ты двигалась. Он замолчал. Кира сделала шаг к нему, ещё один, их разделяли сантиметры. Она смотрела на него, он на неё. — Это был не сон, Кайден. Он моргнул. — Что? Она наклонилась ближе, её волосы коснулись его плеча, губы приблизились к уху, горячее дыхание. — Я была сверху, твои руки держали мои бёдра, ты просил двигаться быстрее. Ты целовал мою шею, ты укусил — вот сюда. — Она коснулась пальцем места под чокером. — А потом я тебя вырубила. Кайден втянул воздух и выдохнул прерывисто. Глаза голубые, пронзительные, без алой каймы, но что-то в них было — изумление и ещё что-то, голодное. — Ты вырубила меня. — Устройство было под подушкой. Я готовилась заранее, не знала, понадобится ли. Решила перестраховаться. Он молчал долго, Кира ждала. Она видела, как в его голове ворочаются мысли, как он сопоставляет обрывки тумана с её словами, как пазл складывается. — Значит, это был не сон, — сказал он наконец. — Нет. — Мы действительно... — Да. Он выдохнул снова и провёл ладонью в перчатке по волосам, пряди встали торчком. — Ты вырубила меня. — Ты был под луной, и я не знала, каким ты проснёшься. — Каким же я проснулся? — он посмотрел на неё в упор. — Прежним. — Она улыбнулась. — Моим Кайденом. Он шагнул вперёд и сократил дистанцию до нуля, их лица разделяли миллиметры. — Ты могла просто сказать «нет», и я бы ушёл. — Я не хотела, чтобы ты уходил. — Ты хотела, чтобы я остался. — Да. — И ты хотела меня. — Да. Он поднял руку и коснулся её лица, перчатка грубая и тёплая. Она прикрыла глаза на секунду и прижалась щекой к его ладони. — Я помню не всё, — сказал он, — но я помню твой запах и то, как ты двигалась. И то, как стонала. — Хочешь вспомнить ещё раз? — спросила она. — Сейчас? — Сейчас. Он наклонился и поцеловал её не спеша, осознанно, при дневном свете, без луны и без тумана. Просто Кайден, просто Кира. Она ответила, их губы двигались медленно и изучающе. Этот поцелуй был другим — не таким, как ночью, лучше. Они оторвались друг от друга, дышали часто и улыбались, оба. — Садись, — сказала она и кивнула на его мотоцикл. — Куда? — Куда угодно. Я с тобой. Она перекинула ногу через сиденье и села позади него, обхватила руками его талию и прижалась грудью к спине. Волосы смешались с его, цепи на куртке звякнули о футболку. Кайден завёл двигатель, мотоцикл взревел, он оглянулся через плечо. — Держись крепче. — Я всегда держусь. Он выжал сцепление, мотоцикл сорвался с места. Солнце поднялось выше, город просыпался. Двое на одном байке неслись по утренним улицам, розовые волосы развевались на ветру, чёрные перчатки сжимали руль, серебряные цепи звенели в такт движению. Луна ушла, но что-то осталось — что-то, чему они наконец позволили быть.