За кадром

Застать Найтмера с чем-то, не связанным с командой или работой, было абсолютной неожиданностью. Особенно наблюдать за тем, с какой искренней заинтересованностью он изучает фигурки на шахматной доске. Каждая оказывается в руках. Медленно ее осматривают: каждый изгиб, каждый выточенный кусочек, деталь образа. Особенное внимание, как ни странно, уделяется пешкам. Будто в попытках уличить мастера в неидеальном повторении фигур, каждая вертится в пальцах, подносится к лицу, чуть ли не под лупой разглядывается и ставится, скорей всего на свое нынешнее законное место, ровно в том порядке, который она должна организовывать своим существованием. Эррор знает: таких досок у него несколько, и фигур - не одна коллекция. Играют с ними нечасто, а даже если играют, то с дотошной аккуратностью потом убирают на полку, ежедневно протирая, поправляя, созерцая время от времени, словно на какой-то арт-объект… Хотя, пусть большая часть досок и фигур выполнены в классическом стиле, есть и те, которые разительно отличаются от привычных, и среди других, взгляд естественным образом выделяет именно их. Это увлечение, все еще кажется жутко странным, пусть и вправду подходящим для «темного повелителя всего плохого» Эррор еще немного приоткрывает дверь на кухню. Это не в первый раз, когда он наблюдает подобные занятия у Найта, но дотошность, на которую Разрушитель жалуется каждый чертов раз при любой подворачивающейся возможности, на самом деле безумно ему нравится. Вся это уверенность в действиях, мучительное, серьезное выражение лица, будто эта работа самая важная в жизни страха всея вселенных. Эта задумчивость, сосредоточенность. Некоторая страсть к делу. Почему-то все это заставляет смотреть и наблюдать. С ожиданием вглядываться уже в свою фигуру, замечая мельчайшие изменения в мимике, последовательность движений, читать мелкие эмоции, подхватывать их, задумываться о мыслях в голове… Размышлять о том, что ему не просто не запретили совершать подобные наблюдения, но и позволили с легкой уверенностью, даже скорей, доверили эту маленькую вседозволенность. Просто заметили однажды эту шалость и указали, но не выразили протеста. Объяснили, что знают, но ничего не стали делать, приняли, так сказать, безополатно, как есть. -Эррор, подойди ко мне. Ну почти. Эррор подходит, все еще околдованный движениями пальцев по фигурке королевы. Не замечает, как она останется лишь в одной руке, а вторая тянется уже куда-то к его шее. -Ты очень громко думаешь. Ошарашенно наблюдает как Найтмер утягивает его в поцелуй.