Я ничего не могу с собою сделать

      Я брела по замку, направляясь в свои покои. Зарываясь в страхи глубже, я даже не могла себе представить, что смогу сделать что-то непоправимое. Однако я сделала. Остановившись у окна, которое словно зазывало подойти к себе, я задумчиво посмотрела на небо: оно сияло ночной темнотой, а звезды, усыпавшие покрывало тьмы, рябили в моих глазах. Я с усилием оторвалась от манящих искорок на небосводе и посмотрела вниз, на внутренний двор замка, ставшего мне домом. Но я здесь лишь гость, которого не очень-то и хотели привечать, хотя, признаться честно, со мной действительно хорошо обращались.             Внезапно мои мысли разрезала одна, навязчивая: «Встань на парапет и сойди. Ты не сможешь хранить эту тайну вечно, просто сделай шаг - и все проблемы разрешатся». Я вцепилась ногтями в бездушный камень, понимая, что не смогу даже залезть на каменную опору еще раз. Мне было страшно. Не смотря на то, что совершила убийство и умело скрывала это, я не хотела умирать. Жизнь теплилась в моей душе и рвалась на свободу - я знала, что смертью не исправишь ошибок.       Но я ничего не могла с собою сделать. Я буду носить маску безутешной вдовы долго, пока меня не рассекретят, либо я не проживу свою жалкую смертную жизнь, унеся тайну с собой в могилу. А что, если Нибрас достанет меня там, на том свете? Мне вдруг стало еще страшнее: я плюхнулась на пол около окна, и пыталась просчитать, чье возмездие будет больнее. Савьера, который разрубит меня на части, если узнает обо всём? Или же Нибраса, который будет мучить меня после смерти? Уронив голову на ладони, я поняла, что даже если меня казнят, то Нибрас в любом случае доберется до меня. А я не смогла бы посмотреть ему в глаза, ведь убивала его не я! Я ничего не помню!       Проклятье, сковавшее мою душу и развязавшее мне руки, кажется, только усиливалось и требовало выхода. Все кошмары, снившиеся мне, были его вестником. И только Безымянный бог знает, кто попадет мне под руку и станет моей следующей жертвой. Хоть бы я себя прирезала в беспамятстве.       Снова я вспомнила Савьера, испугавшись за его жизнь. Вообще, бояться стоило мне, ведь он наследный принц, могущественный демон, которому даже не пришлось бы принимать второй облик, чтобы открутить мне голову голыми руками. Но кто знал, насколько сильно было это проклятье, и на что я вообще способна?       Я тяжело вздохнула. Влюбляться в Савьера - это последнее, чего мне хотелось, но сердцу не прикажешь. Бывает типичная влюбленность: вот ты на краю гибели, и в последнюю минуту появляется он - прекрасный принц, который выхватывает тебя из лап смерти. А бывает такая, как у меня: ничего не понятно. Я могла влюбиться в обычного демона, но нет, надо было обязательно в члена королевской семьи. На вопрос, что же меня в нем так покорило, я не смогла бы ответить. Наверное, была в нем та глубина, в которую хотелось бы погрузиться, исследовать. Мне очень хотелось узнать, какой он, когда действительно любит. И мне хотелось верить, что я тоже его заинтриговала не своей необычной внешностью, а каким-то осколком души, который еще окончательно не превратился в камень. Что я вообще сделала, чтобы он так ко мне относился? Я не понимала. Но тут меня догнала мысль о том, что узнай Савьер о проклятии и Нибрасе, убил бы меня, не задумываясь. Вот и любви конец. Я всхлипнула, ведь больше ничего мне не оставалось.       — Фран, не сиди на холодном, — голос Савьера застал меня врасплох. Я собралась и вытерла непрошеные слезы, отвечая:       — Мне не холодно. Что ты здесь делаешь?       — Шел за тобой в покои.       Я ужаснулась и резко встала. Неужели догадался? Дрожащим голосом я промямлила:       — З-зачем? Савьер подошел ко мне вплотную, стряхивая незримые пылинки с моего белоснежного платья:       — Хотел провести с тобой ещё одну ночь вместе. Ты разве против? Сердце застучало слишком часто. Конечно, я хотела этого. Но какое у нас будущее?       Кажется, я затянула с ответом. Савьер отпустил меня и с уязвленной гордостью развернулся, собравшись уйти, но из меня потоком хлынуло:       — Стой! — я схватила его руку, ледяную, как моя душа, — я весь вечер сама не своя, прости. Не знаю, в чем причина. Тоскливо.       — Зато я знаю: ты все ещё переживаешь по поводу пропажи своего мужа, — он остановился, — И хотел бы уменьшить твои переживания - раньше удавалось, — Савьер хмыкнул и пригладил мои волосы, и хоть он порывался уйти, мог понять - это тяжело. И ситуация для меня разворачивалась не радужная. Он скрашивал мое одиночество, как мог - и кажется, тоже угодил в цепкие лапы привязанности.       — Нет, — почти честно молвила я, — меня больше волнует моё будущее. Что будет дальше? Вы снова отдадите меня в храм Матери? Вдовы там не нужны, — все понимали, что скорее всего нет шансов найти Нибраса живым.       — Ты останешься в замке под моей защитой столько, сколько нужно. Я не решил ещё, как быть с Равенной, но если надо, я от нее избавлюсь.       По венам заструилось желание всадить кинжал в Равенну раньше, чем это сделает Савьер. Я посмотрела ему в глаза, и мне показалось, что он увидел мои мысли. От этого у меня затряслись поджилки.       Больше продолжать этот дурацкий разговор я не могла, и, отбрасывая свои страхи, поцеловала его. Скользнула языком между его губ, наслаждаясь тем, как он отвечал мне. Вся напускная спесь с наследника спадала, едва он касался меня. Он превращался во влюбленного мальчишку с базара, который тайком от хозяйки дарил понравившейся девушке персики. И мне это нравилось. Я полюбила его именно таким. Я позволила себе порадоваться настоящему, отбросив думы об ужасающем будущем. Савьер целовал меня жадно, не забывая блуждать руками по моему телу, которое распалялось от каждого прикосновения.       Я не помню, как мы оказались в моей спальне, миновав прислугу, которая уже давно должна была догадаться о нас и донести остальным. Мы особо не скрывались, но все вокруг себя вели как обычно. И даже Равенна, сама люмина, ничего не заподозрила, когда супруг возвращался в их спальню, и его одеяние пахло мною. Я целовала его тело так, как будто умела это всегда, стараясь вложить все свои чувства, всю свою боль, показать ему, что я доверяю, пусть и не достойна такого доверия. Я касалась пальцами каждого его синяка, повторяла узор вен на его теле, и особенно мне полюбилось касаться вен на его руках. Интересно, какой цвет крови демона из королевской семьи? Может быть, она светилась? Или была карминовой, как у всех? Я осознала этот вопрос и остановилась. Он напугал меня до чертиков, и это заметил Савьер.       — Фран, да что с тобой сегодня? — он прекратил меня раздевать и лег рядом - мне хотелось раздраженно плюнуть в него едкой фразой, что я больна, и он об этом знает, но сдержалась. Вместо этого я оседлала его и припала к его губам вновь, спускаясь ниже, к плечам, к его сильной широкой груди, задевая его чувствительные точки, наконец-то поглощенная процессом.       Он был аккуратен со мной, как с куклой, которую он мог сломать, прикасался ко мне с особым трепетом - я таяла в его руках. На каждый его глухой стон я реагировала мгновенно, буквально впитывая его в себя, и отвечая ему более продолжительным стоном. Савьер был как раскатистый гром - он внушал страх и опасность, но при ближайшем рассмотрении понимаешь - опасения напрасны. Он был демоном, которому свойственны человеческие слабости. И я была этой слабостью.       Обкусанные губы мои залечивал своими поцелуями, толкаясь в меня яростнее, пытаясь вытравить таким способом всю дурь из меня. Чтобы не думала. Толчок. Чтобы не тряслась. Толчок резче. Чтобы не плакала больше.       Я провалилась в забытье удовольствия, которое передалось Савьеру. Во время такой близости не чувствуешь усталости, не осознаешь время и теряешь самого себя. Себя я потеряла с момента убийства, поэтому наплевать. Я любовалась Савьером, ослабевшими руками я гладила его лицо, а он, приобняв меня, задумчиво смотрел куда-то в темноту. Наверное, его тоже заботило наше будущее. Взмокшие и расслабленные до кончиков пальцев мы не разговаривали. Я лишь могла надеяться, что он уйдет уже после того, как я усну. Не хочу оставаться одна.

***

      И как мы пришли к этому? Я загнана в угол: только все наладилось, и вот оно - в руке зажат кинжал, а мы играем в проклятые кошки-мышки. Я устала, невообразимо устала. Измотана постоянной ложью, дурными видениями и мыслями. Сейчас же беготня вымотала меня окончательно - я запыхалась и последние силы собирала, чтобы не выронить кинжал, который мог быть моим спасением. Савьер ухмыльнулся слишком громко:       — Ну же, Фран, иди сюда. Я не укушу. Его голос отдавался эхом по всему залу, достигая моих ушей. Младший наследник издевался. Он будто бы знал, что я ничего не сделаю или не смогу его убить - наивный. Пусть я и выросла в храме Матери, воспитываясь только для одного, не стоило меня недооценивать. Я затравленно посмотрела на него:       — Зато я укушу, — и неумело взмахнула кинжалом. Меня разъедала злость от того, что его слова ничего не значили. Он собирался убить Равенну ради меня, а то, что я убила Нибраса, еще и в забытьи, его вообще не волновало. Мелькало много разных мыслей в голове, и я уцепилась за одну: как он, Бездна забери, все узнал? Демон рассмеялся:       — В постели вчера ты не кусалась! — он двинулся вправо, а, значит, я тоже должна вправо. Я вспыхнула, делая небольшие прыжки в противоположную сторону от него:       — Иди ты!       — Фран-Фран-Фра-а-а-ан, — растягивая гласную, он обозленно и медленно обходил огромный стол. Как будто бы знал, что я никуда от него не денусь.       — Я знаю, как меня зовут, — я приготовилась неизвестно к чему, выставив нож, но отходить не перестала,— Как ты узнал?       — Узнал что? Как ты зовешь своего любимого во сне? И просишь прощения за убийство? О, это было весьма непросто узнать, стоило дождаться, когда ты уснёшь. Стало бы известно раньше, я бы...       — Что бы ты??? Убил меня раньше? Раньше, чем полюбил? — я перебила его, мои глаза предательски защипало. Я знала, что такой исход мог бы быть. Но именно его я не хотела больше всего. На мгновение в мою голову прокралась мысль, почему же он не убил меня во сне. Так было бы проще для всех: почему, ну почему он дождался этого проклятого утра?       Савьер от моих слов даже оступился. В глазах его плескалось непонимание, зачем я убила Нибраса. Ведь я не убийца. И как я это сделала, поскольку была хрупкой женщиной, не знавшей воинских тренировок.       — Фран, пожалуйста, не надо этого, — он сказал это с горечью, и прежний его ехидный запал схлынул, — прекрати убегать от меня. Ты все равно не сможешь. Я поклялся, что убью того, кто повинен в смерти Нибраса. Я не могу нарушить клятву.       — Ты ждешь от меня понимания? Может, сочувствия? — я кричала и плакала, отходя назад, не давая ему приблизиться ко мне. Мы были уже по одну сторону стола. Слезы застилали мне обзор, но сдаваться тоже не хотелось. Я хотела бороться до последнего.       — Ничего я от тебя не жду. Прости, — с этими словами он приблизился и схватил меня за руку, в которой лежал нагревшийся от тепла тела кинжал, и я выронила его. Савьер был так близко, что я видела его глаза. Но теперь мне был не мил блеск его янтарных глаз. Я сделала нелепую попытку вырвать свою руку из его крепкой хватки, но он словно прирос ко мне. И тогда я почувствовала - снова приступ. Приступ, который никогда не ждешь, но он происходит в самый неподходящий, или же подходящий момент. Со мной быть просто, но не в этот раз ‐ если бы не всполохи проклятия, он бы уже удавил меня. Однако уже не я отвечала за свои действия. Я ничего не могла с собою сделать.       Я чувствовала, что мои обезвоженные губы покрываются трещинами, растягиваясь в безумной улыбке, и я упала спиной на холодный пол, который был повсюду в замке. Видела последний раз, как Савьер склонился надо мной, как его рука потянулась к моей шее. Я лишь отползала назад, не чувствуя своего тела, но наблюдая за всем будто со стороны - в моем теле был кто-то сильный и могущественный, тот, кто уже был здесь и знал, как совладать со мной и моими мыслями. Пальцами нащупала похолодевшую сталь кинжала. Я (нет, не я, это была не я!) сделала выпад вперед и уперлась ножом в тело своего возлюбленного, загнав его почти по самую рукоятку. Видела, как уходит жизнь из его взгляда - и ничего не могла с этим поделать. Либо он, либо я, ненужная миру, но нужная кому-то, кто который раз радикально решает все мои проблемы.       Очнулась я на том же полу. Не знаю, сколько прошло времени, но голова ужасно гудела, и я сняла липкую паутину сна со своего лица ладонью. Приобретя снова зрение, я увидела в двух шагах от меня тело Савьера. Мой несостоявшийся люмин лежал в двух шагах от меня. Неестественно бледный, приобретший синюшный оттенок кожи - такой бывает только у мертвецов. Я не поверила своим глазам.       Я делала глупые действия, но мне казалось, что они могут помочь - я целовала прекрасного принца в надежде, что он оживет; я практически вынула кинжал - не хватило сил, я прислонила ухо к груди - хоть бы его сердце билось! Но нет, он смотрел на меня невидящим взглядом, и я почувствовала себя еще хуже, чем когда-либо. Я села, подтаскивая его к себе, уложив его голову себе на колени, медленно гладила его по волосам. Периодически я сжимала его волосы в кулак, надеясь, что хотя бы сейчас он очнется и шлепнет меня по руке. Что будет хотя бы та прежняя жизнь, когда мы скрывались в комнатах замка, предаваясь утехам и радуясь жизни. Что тогда мне не нравилось? Я беззвучно плакала, роняя свои слезы на его лицо, и смотрела на его кровь, которая все еще капала с ножа и не высохла на нем. Она была карминовой.