Ведь вместе веселей

Мой серебряный...

Мой серебряный..

Не хотела с ним быть сестра Игуменья. Его Лена, его милая Еленушка, она постриглась в сестры. А мир, а княжество? Что стало, скажите мне, милому, с землёй русской? В какой момент тот, кто должен был править миром, добром и мудростью, стал безумцем и тираном? В какой момент служба та, что должна была нести благо, осточертела совершенно? С тяжелыми думами покидал князь великорусский монастырь. Давили эти думы на плечи его, когда шёл он с конём по полю к своему поместью. Не смог он этих дум пережить. Чем служить такому государю - так лучше под плаху иль с камнем на шею, как девки те. Но подумал князь вот о чем. Атаман. Ванька Перстень или как там его имя настоящее. Не верил князь, что это имя дано тому по заслугам. Смел был тот воин да лицом гож, таких совсем по-иному величали бы тут. И подумал князь, а быть может уйти ему? Бросить все, продать поместье, а коль не сможет, так забрать пожитки свои и ускакать с казаками-разбойниками дальше покорять земли русские. Ведь он уж знал: чтоб землю защищать, не обавязково под царской головой прятаться, Федьке вонь Басманову мало что помогло, хоть бы тот и царевым любимцем был. Он вспоминает, картиной яркой, красной, стоит перед его взором лицо Феди испуганное. Нет, от рук такого государя ничего не спасет. Нечего ему тут больше делать, в покоях этих и под этой крышей. Пора уходить, и коль уходить, то пусть бы и с разбойниками. *** - Хэй, атаман, князь пожаловал! Последняя капля вина татарского пролилась едкой горечью и осела на дне горла молодого атамана. Какая горечь пить и не пьянеть, знать ли вам. "Нужно выходить", - знал мудрый атаман уже в свои годы юные, что тот путь, что избрал непутевый Федька Басманов - он ведь не так плох для того, у кого ни чести, ни совести. У атамана не было ни того, ни другого. У атамана - едкая горечь в груди по князю, чьи соломенная волосы видятся ему в полях бесконечной пшеницы. У атамана в сердце - давным-давно проблемная жажда и мысли, не достойные честных христиан. Коль бы он себя таким считал. И даже эта простота - с горечью. И князь, скачущий к нему среди ночи - насмешка судьбы, если знать, что гонет его конь от монастыря; и если милый князь приехал сообщить ему о помолвке и выделить место доброму другу разбойнику за свадебным пиршеством - то реки алкоголя и маленькие серебряные татарские пистолеты с отменный порохом от него точно лучше бы держать подальше, потому что он, знаете, жизни своей не очень ценит. Вот и люди его зарубить за два глупых слова чужих готовы, и что с него проку тогда? Бедный Фёдора Басманов... А все ж. Умер он рядом со своим царем, оказался зарубленным его немой к истине и глухой к мольбам рукой. Юноше атаману такого счастья, с его-то любовями, не видать. Ведь ему любы, знаете, красавцы князья или разумные учёные иль басурманы да те, что на него руки не поднимут, даже будь у них и топор, и возможность. Странный юный атаман любил лишь тех, кто любит его в ответ, и любит искренне, да вот с князем, видно, ошибка вышла. Он облизывает горло кувшина из-под вина и выходит к своему князю, который, честно, да не его конечно. - С добрым вечером вас, князь.. - А вместе ехать веселей. Красивый, та весь в крови, и в первую встречу казалось: иль дурак, иль безумец, а впрочем, чем он сам лучше. Чёртова память. И трава под сапогами казацкими - мягка, а ночь чёрна - и в душу. Расстаться нам придётся, князь, если пришёл ты потому, почему должен бы. Но смотрит атаман на князя и в темноте, совсем на секунду - все неправильно. Некняжеская на том одежда. И сверок за спиной - не то, чему должно быть. - Я хочу остаться с вами. И взгляд князя, серьезный, суровый. А юный, отчаявшийся атаман орды разбойников, тот хочет плакать от непричитающегося счастья. И кувшин с остатками вина - на землю, когда он обнимает князя в порыве той дружбы и любви, которая давно грешна, но как же хочется с ней остаться. - Конечно, князь. Ведь вместе ехать веселей.