Во всём виноват Паку

Всё началось с того, что Паку, этот чудак, стащил у отца соджу. «Всё нормально, мы все тут совершеннолетние», — сказал он, вынимая две бутылки из холодильника. Шиын бросил на него свой самый невпечатленный взгляд, однако не стал возражать — не хотел портить веселье. Джунтэ робко уточнил, не влетит ли Паку от отца, на что тот гордо заявил, что определённо и точно влетит. Хëнтак закатил глаза и пробормотал что-то о девяносто девяти айкью. Шиын спрятал улыбку в рукаве своего худи, потому что Гого точно не должен был знать, насколько смешно он шутит. Определённо и точно всё началось с соджу. Или, если мыслить более пародоксально, с рождения Пак Хумина. — Пить просто так будет слишком скучно, — высокопарно начал Хумин, со стуком расставляя рюмки на деревянный поднос. — Предлагаю сыграть в правду или действие. — Его голос был преисполнен гордости, будто он выдал нечто гениальное. — Банальщина, — тут же фыркнул Готак, лениво развалившийся неподалёку от Шиына. Он был так близко, что его волосы, торчащие во все стороны, щекотали голое бедро Шиына. Шиын, уже привыкший к своим ненормально тактильным друзьям, совершенно не возражал против такой близости. — Давай, умник, придумай что-нибудь получше! — возмущённо воскликнул Паку, бросив в Хëнтака лепёшку, которая едва не угодила Шиыну в лицо, если бы не врождённые рефлексы Готака. Впечатляющим было то, что он поймал её в положении лёжа. — Йа, Пак Хумин, твоя меткость — херня полная! Чуть в Шиына не попал, дебил, — громко запричитал Хëнтак, возвращая лепёшку обратно. Паку, к сожалению, поймал её с той же ловкостью, что и Хëнтак, на что последний разочарованно фыркнул. Джунтэ и Шиын молча переглянулись и покачали головой. «Идиоты», — одновременно подумали парни. — Я, в принципе, не против поиграть... Благодаря игре мы можем лучше узнать друг друга, — нерешительно заметил Джунтэ, поправляя сползающие очки. Он заметно нервничал, вероятно из-за того, что никогда не пробовал алкоголь. Даже Шиын был несколько взволнован предстоящей попойкой. — Я согласен с Джунтэ, — только и сказал Шиын. Хëнтак, не ожидавший такой подлянки, только и мог что в изумлении таращиться на него из-подо лба. Шиын постарался проигнорировать его обиженный взгляд, однако его губы против воли шепнули тихое «Прости». Снизу раздалось такое же тихое «Предатель». — Трое против одного, — самодовольно бросил Хумин, скрестив руки на груди и принимаясь пытливо глядеть на Готака. Тот тяжело вздохнул и кивнул, признавая поражение. Лицо Паку тут же посветлело, он подскочил к подносу и принялся разливать алкоголь по рюмкам. — Пьëм лишь тогда, когда отказываемся выполнять задание или отвечать на вопрос. Все согласно мотнули головой. — И ещё... — загадочно начал Паку, — нельзя пить более двух раз подряд. Все прекрасно знали, насколько упертым может быть Паку, поэтому всё, что им оставалось — это согласиться. Поначалу игра шла неловко: задания были нелепыми, вопросы слишком детскими, но после пары стопок соджу атмосфера стала более развязной, ведь благодаря алкоголю ребята стали куда смелее и изобретательнее. Когда они прикончили одну бутылку, Паку незамедлительно пошёл за второй. И вновь никто не смел возразить. — Шиын-а, ты хоть как-то расслабляешься? Ну, не знаю, при помощи мастурбации, например... — низким, хриплым от выпитого алкоголя голосом спросил Хëнтак, разглядывая Шиына с каким-то особенным вниманием. Тот невозмутимо ответил: — Предпочитаю игнорировать подобного рода вещи. Паку, чьë либидо могло пробить потолок, громко охнул, и даже Джунтэ не сумел сдержать тихого вздоха удивления. Хëнтак ещё пристальнее всмотрелся в лицо Шиына, выискивая малейшие признаки лжи, и, не обнаружив их, шумно сглотнул. Тёмные глаза Шиына незаметно скользнули по выраженному движению хëнтаковского кадыка. — Шиын-а, твой черёд. — Джунтэ робко коснулся плеча Шиына и указал на бутылку. — Ага. Шиын небрежно крутанул бутылку. Совершив два оборота, она остановилась на Джунтэ. — Действие, — шепнул Джунтэ. Шиын задумчиво сощурил глаза и некоторое время молчал, прежде чем выдать: — Сними очки. Без них ты выглядишь ещё милее. — Тон Шиына был безучастным, будто он говорил о погоде, а не делал самый лучший в жизни Джунтэ комплимент. Джунтэ стянул очки и осторожно положил их на поднос. Шиын удовлетворённо промычал, пока Паку на фоне посмеивался над недовольным лицом Хëнтака. «Ревнуе-е-ешь», — протянул он издевательски и тут же получил хлесткий удар по ноге. Шиын сделал вид, будто ничего не услышал, однако в его картотеке памяти данный инцидент отложился в папку под названием «Гого». Джунтэ, всё ещё не оправившийся после неожиданного комплимента от их «ледяной принцессы», неловко обхватил бутылку вспотевшей ладонью и резко крутанул её. Горлышко указало на Паку. — Действие, — уверенно заявил он, растянув губы в широкой ухмылке. Джунтэ прислонил палец к губам в глубокой задумчивости; где-то с минуту он перебирал в уме всевозможные задания, которые не показались бы Паку скучными. — Встань на четвереньки и доползи до самого привлекательного человека в этой комнате, — наконец выдавил он из себя, отчаянно краснея. За весь вечер он не придумал ни одного оригинального задания, в то время как Паку вынудил Хëнтака облизнуть щеку Шиына, а его самого станцевать знаменитый кей-поп танец с достаточно смущающими движениями; теперь же он вознамерился отомстить за друзей и себя самого. Услышать подобное от скромняги-Джунтэ для ребят было, мягко говоря, неожиданно. Джунтэ только и оставалось смущённо поглядывать на вытянутые лица друзей в установившейся тишине. — Пожалуй, сэкономлю алкоголь, — хрипло пробормотал Паку, поднимаясь с места. Он несколько раз прокашлялся в попытке скрыть своё смущение, затем медленно опустился на дощатый пол — сначала колени, затем ладони. Взгляд опущен, ведь ему очень уж не хотелось видеть насмешливое лицо Гого. «Как же неловко», — пронеслось у него в голове, когда он неловко пополз сначала вперёд — мельком он заметил искренний ужас на лице Хëнтака — затем повернул вбок, туда, где сидел Шиын. Выражение Ëна нечитаемо, отчего Паку становится ещё неудобнее. — Эм, — мямлит он, — ты просто красивый. Ну, знаешь, стандартная привлекательность. Конвент... Конвенцально... — Конвенционально, придурок, — резко говорит Хëнтак. Паку быстро кивает. — Именно. Конвенциально красив. Шиын издаёт тихое «Мгм», выглядя совершенно невпечатлённым; казалось, скажи ему, что он уродлив, он бы отреагировал точно так же. Хумин быстро прыгает на своё место и утирает пот со лба. Следущей жертвой становится Хëнтак. Он издаёт самый тяжкий вздох и устремляет на донельзя весёлого Хумина усталый взгляд. — Как бы мне тебе отомстить за то позорное задание... — задумчиво тянет Хумин, почесывая подбородок. Хëнтак настороженно напрягается: когда Паку желает отомстить, он делает это с особой жестокостью, забывая о милосердии. Так что... ему либо конец, либо пиздец — другого исхода он даже не рассматривает: он уже два раза пропустил задания, а просто послать Паку к чёрту не получится, иначе тот до конца жизни будет припоминать ему его трусость. Хëнтак тоскливо трясёт свою пустую рюмку и тяжело вздыхает, мысленно моля о пощаде. Немного помучив Хëнтака затяжным молчанием и двусмысленными взглядами, Хумин наконец проговорил задание, громко и с чувством, будто он выступал в театре: — Проведи ночь с человеком, который тебе нравится. Челюсть Хëнтака падает на дощатый пол с оглушительным стуком, краска стыда моментально заливает его щеки, делая его похожим на помидор. — Охренел что ли? — возмущённо кричит он, подорвавшись с места и нависнув над Паку с занесённым кулаком. Тот не воспринимает угрозу всерьёз и лишь заливисто хохочет. — Блин, Паку, это самое банальное и пошлое задание, которое только мог придумать твой небольшой мозг. Давай другое. Хумин невинно похлопал глазами и сказал: — Решил разбавить обстановку, только и всего. И ни фига оно не банальное, придурок. — Сам придурок! — незамедлительно раздаётся в ответ. Хумин щёлкает языком, но молчит, вероятно не желая продолжать бессмысленную перепалку. Он ведь знает, что он победил. Хëнтак опускает руку и замирает, словно истукан; его нервы, и так расшатанные упрямством лучшего друга, натянуты, словно тетива. Ему неловко и боязно смотреть на Шиына, поэтому он старательно пялится в стену, увешанную плакатами, однако даже не глядя на Ëна он кожей чувствует его внимательный, или, скорее, препарирующий взор. — Придурок, — фыркает Хумин, и Хëнтак уже ощетинивается и готовит едкий ответ, но Паку, старательно игнорируя его нахохлившийся вид, громко продолжает: — Провести ночь — не значит переспать. — Сам придурок, — парирует Хëнтак, — так говорят только тогда, когда имеют ввиду... ну, ты понял. Его лицо нагревается ещё сильнее, должно быть, оно такое же красное, как томат. Он просто представил себя и Шиына, голых, в кровати. «Хëман в стрингах, Хëман в стрингах...», — отчаянно думал он, стараясь прогнать образ, от которого сладко потянуло в паху. К сожалению, когда дело касалось Ëн Шиына, даже Хëман в стрингах не помогал. Чёртовы гормоны, чëртово воображение, чëртов Пак Хумин!.. Неизвестно, сколько бы он ещё проклинал Паку, если бы не утомлённый голос Шиына: — Я выполню это задание вместо него. Голова Хëнтак тут же взорвалась от вопросов: пойдёт ли Шиын к Сухо? или его любовным интересом является Паку? быть может, ему вообще симпатизирует девчонка? если да, то где он её встретил? в подготовительной школе? Хумин приподнимает от удивления брови. — А в тебе больше огня, чем я думал, Шиын-а, — дразнит он Ëна, чье лицо ни на грамм не выглядит смущённым. Хëнтак хотел хоть сколько нибудь быть похожим на него — таким же непоколебимым и хладнокровным. — Иначе ты бы не отстал от Хëнтака, — небрежно бросает Шиын, на удивление твёрдо поднимаясь с места. Даже алкоголь не мог сбить его с ног. Хёнтак опускает глаза и нервно теребит рукав своего синего худи: он не хочет видеть, как Шиын уходит к кому-то другому, к кому-то, кто не он. Его глупое, влюбленное сердце болит; ему хочется оказаться как можно дальше от дома Паку, быть может, расстояние смягчит одолевавшую его невыносимую тоску. Из понурого состояния Хëнтака выводит негромкое покашливание, донëсшееся сверху. Медленно скользнув взглядом по представшей перед ним фигуре Шиына, он открыл было рот, чтобы произнести хоть что-то, чтобы разбавить повисшую в комнате тишину, но, не найдя подходящих слов, закрывает его. — Думаю, на сегодня мы закончили, — говорит Шиын, обращаясь, как предположил Хëнтак, к Паку и Джунтэ, в то время как его темные, блестящие глаза были обращены исключительно на него. Хëнтак громко сглатывает в наступившей тишине.