Шаг за шагом: Как приручить охотника (Инструкция от Кастиэля)

‎«Мужчины привыкли слышать банальные комплименты о силе или внешности. Выделите что-то уникальное, деталь, которую никто другой не замечает. Это заставит его думать о вас постоянно, ведь вы разглядели то, что скрыто от остального мира». ‎ ‎Кастиэль замялся у порога своей комнаты. Прочитанный абзац отпечатался в его сознании с пугающей чёткостью. «Разглядеть то, что скрыто». Для ангела, чей истинный облик простирался на мили и обладал множеством глаз, видеть скрытое было естественным состоянием. Но видеть человека — так, как предлагали авторы статьи, — требовало совершенно иной оптики. ‎ ‎Кас потратил ровно три дня, наблюдая за Дином Винчестером. Он делал это с методичностью ученого, записывая свои наблюдения в маленький помятый блокнот, который теперь всегда лежал во внутреннем кармане его бежевого тренча. Кас наблюдал за тем, как Дин спит на старом кожаном диване в библиотеке, уткнувшись носом в собственное плечо; как он сосредоточенно, до хруста в челюсти, прикусывает кончик языка, когда чистит оружие; как его пальцы слегка вздрагивают, когда он переключает каналы на телевизоре, выбирая старый вестерн. ‎ ‎Кас собирал эти крупицы информации, словно мозаику, отсеивая всё лишнее. И теперь, когда портрет был завершён, пришло время для решительного шага. ‎

***

‎ ‎В гостиной было душно. Спёртый, сухой воздух казался почти осязаемым, застоявшимся в этих бетонных стенах. Дин сидел за массивным деревянным столом. Единственным источником света в комнате был тусклый, дрожащий ореол старой настольной лампы под зелёным абажуром. Он выхватывал из темноты лишь часть столешницы и фигуру Дина. ‎ ‎На охотнике была простая чёрная футболка, которая плотно облегала его широкие плечи. Перед ним на аккуратно разложенной серой ветоши лежал полностью разобранный серебристый пистолет Colt 1911. В тишине раздавался лишь сухой, методичный щелчок металла о металл и едва слышное шуршание масляной тряпки. Дин работал плавно, почти медитативно, протирая каждую деталь ватным диском, обильно смоченным в пахучем средстве для чистки оружия. Резкий, химический запах оружейного масла заполнил всю комнату, смешиваясь с ароматом старой бумаги. ‎ ‎Кас стоял в тёмном дверном проёме, оставаясь за пределами жёлтого круга света. В руках он сжимал тяжёлый том по демонологии, который на самом деле даже не открывал. Его синие глаза неотрывно следили за движениями Дина. В голове ангела набатом стучала фраза из статьи: «Выделите то, что скрыто от остального мира». ‎ ‎Кастиэль глубоко вздохнул, собирая в кулак всю свою ангельскую решимость, и шагнул в круг света. Его шаги по бетонному полу были бесшумными, но Дин, обладавший обострённым чутьём хищника, всё равно повёл плечом. ‎ ‎Кас подошёл со спины и остановился чуть в стороне, глядя на склонённую голову охотника. ‎ ‎— Дин... ‎ ‎— А? Что такое, Кас? — Дин даже не поднял головы, продолжая аккуратно протирать возвратную пружину пистолета. Его голос был хриплым от долгого молчания. — Если ты по поводу охоты, то я пока занят. Сэм нашёл пару зацепок в Айове, но мы разберёмся с этим утром. Дай мне закончить с Кольтом. ‎ ‎— Нет, Дин. Я пришёл не за этим, — ровно и спокойно ответил Кастиэль. ‎ ‎Он обошёл стол, придвинул стоящий рядом тяжёлый деревянный стул и сел прямо напротив охотника. Ноутбук Сэма советовал сокращать дистанцию и устанавливать доверительный контакт. Кас наклонился чуть вперёд, положив руки на колени и внимательно наблюдая за пальцами Дина, которые ловко управлялись со стальными деталями. ‎ ‎Дин взял пружину, аккуратно вставляя её внутрь направляющего стержня. Металл тихо звякнул. ‎ ‎— И зачем же тогда? — спросил Дин, мельком взглянув на ангела из-под густых ресниц. На его губах играла лёгкая, привычная ухмылка, но в глазах уже зажглось лёгкое подозрение. Кас в последнее время вёл себя слишком... странно. ‎ ‎Кастиэль наклонился ещё чуть ближе, так что жёлтый свет настольной лампы отразился в его глубоких, кристально-синих глазах, делая их похожими на два светящихся омута. ‎ ‎— Я пришёл, чтобы сообщить тебе о нескольких уникальных деталях твоей физиологии и поведения, которые я нахожу крайне примечательными. ‎ ‎Дин замер. Его пальцы, удерживающие затворную раму пистолета, напряглись. Он медленно поднял голову, уставившись на Каса с явным опасением. ‎ ‎— Так, Кас. Только давай сразу договоримся: без твоих анатомических подробностей о строении моего кишечника, плотности костей или о том, как функционируют мои надпочечники. Я сейчас держу в руках заряженное... ну, почти заряженное оружие. Моя нервная система не готова к лекциям по биологии. ‎ ‎— Дело не в этом, Дин, — мягко прервал его Кастиэль, даже не моргнув. — Дело в эстетике. Во-первых, твои руки. ‎ ‎Дин моргнул один раз, затем другой. Его пальцы непроизвольно сжали холодную сталь затвора пистолета чуть крепче. ‎ ‎— Что с ними не так? — Дин хмуро посмотрел на свои ладони. — Обычные руки. Рабочие. Мозолисты. Ничего особенного. ‎ ‎— В этом и заключается парадокс, который я зафиксировал, — Кастиэль указал взглядом на ладони Дина, заставляя того тоже посмотреть на них. — Твои руки созданы для насилия, Дин. Они покрыты шрамами от ножей, ожогами и сбитыми костяшками. Ты забираешь жизни монстров этими руками, ты ломаешь кости и держишь тяжёлое оружие. Но то, как ты чистишь этот пистолет... Это невероятно деликатно. ‎ ‎Кас сделал короткую паузу, позволяя своим словам глубже проникнуть в сознание охотника. Дин сидел неподвижно, боясь даже вздохнуть. ‎ ‎— Твои широкие, грубые пальцы двигаются с такой мягкостью и точностью, словно ты прикасаешься к лепесткам редкого, хрупкого цветка, а не к смертоносному орудию убийства. В твоих движениях нет грубости, когда ты ухаживаешь за ним. В них есть бережная, почти трепетная забота созидателя, а не разрушителя. Это удивительное противоречие, Дин. Ты защищаешь то, что любишь, с той же силой, с какой уничтожаешь то, что ненавидишь. И твои руки выдают эту мягкость. ‎ ‎Дин почувствовал, как в горле мгновенно пересохло, словно он несколько дней блуждал по пустыне. Воздух в лёгких стал горячим. Он попытался вставить затворную раму на рамку пистолета, чтобы показать, что ему всё равно, но его пальцы — те самые пальцы, о которых только что говорил Кас, — вдруг предательски дрогнули. Сталь противно и громко звякнула, выскользнув из пазов. ‎ ‎— Во-вторых, — продолжал Кастиэль, совершенно не замечая паники собеседника и упрямо следуя пунктам своей ментальной программы, — твои веснушки. ‎ ‎— Кас, бога ради...— хрипло, почти умоляюще выдохнул Дин. ‎ ‎Он почувствовал, как тёплая, удушливая волна смущения начинает медленно, но уверенно подниматься от воротника чёрной футболки вверх по шее, подбираясь к щекам. Он отчаянно хотел перебить ангела, перевести всё в шутку, но его язык словно прирос к нёбу. ‎ ‎— На твоём носу и скулах есть россыпь мелких золотистых точек, — непреклонно продолжал Кас. ‎ ‎Он подался вперёд ещё сильнее, опираясь локтями о стол. Теперь его лицо находилось так близко, что Дин мог чувствовать исходящее от него ровное тепло. Синие глаза ангела всматривались в лицо охотника с абсолютной, пугающей и обезоруживающей серьёзностью. ‎ ‎— Обычные люди видят в них просто пигментацию от солнца. Но под этим углом света, в полумраке, они выглядят так, словно кто-то рассыпал пыльцу угасающих звёзд по твоей коже. Это тихий, едва заметный след тепла и света, который остаётся на тебе, несмотря на всю ту темноту, через которую тебе приходится проходить каждый день. Это как напоминание о том, что внутри тебя всё ещё есть свет, который не способно погасить никакое зло. Это очень красиво, Дин. ‎ ‎Дин сидел, приоткрыв рот. Он забыл, как дышать. Его сердце колотилось о рёбра с такой силой и грохотом, что ему казалось, этот стук заполняет всю комнату, отражаясь от бетонных стен. Ему часто говорили, что у него классное тело. Девчонки в барах шептали, что он чертовски хорош собой, а его ухмылка сводит их с ума. Но никто. Никто и никогда в его жизни не смотрел на него так. Никто не сравнивал его веснушки с пыльцой угасающих звёзд, которая защищает его израненную душу от темноты. Это было слишком интимно. Слишком глубоко. Кас пробивал все его ментальные щиты один за другим, даже не используя ангельскую силу. ‎ ‎— И в-третьих, — Кас заглянул прямо в расширенные зелёные зрачки Дина, заставляя того окончательно потерять связь с реальностью. — Твои глаза. ‎ ‎Дин судорожно сглотнул, затаив дыхание. ‎ ‎— Большинство людей считают их просто зелёными, — тихо, почти шёпотом произнёс Кас, и его голос завибрировал на какой-то особой, мягкой частоте. — Но это не так. Они цвета старого, векового леса после сильного дождя. Такой глубокий, почти оливковый оттенок, в котором скрыто слишком много тайн. И этот цвет постоянно меняется. Он становится темнее, когда ты сосредоточен на работе, как сейчас, или когда ты искренне смущён. В эти моменты твои глаза буквально светятся изнутри. На этот цвет можно смотреть вечно, Дин. Я бы хотел изучать его постоянно. ‎ ‎В гостиной повисла оглушительная, звенящая тишина. Казалось, даже время остановилось. Слышно было только, как где-то глубоко за стенами бункера тихо, мерно гудят водопроводные трубы и бьётся наэлектризованный воздух между ними двумя. ‎ ‎Дин чувствовал, что его лицо горит так, словно он стоял вплотную к открытому огню. Его уши, щёки, шея — всё покрылось густым, пунцовым, почти лихорадочным румянцем. Его хвалёный, отточенный годами самоконтроль и маскулинная броня разлетелись на миллионы мелких осколков. Мозг окончательно расплавился, отказываясь выдавать хоть сколько-нибудь связные мысли или язвительные шуточки. ‎ ‎Комплимент про деликатные руки убийцы, звёздные веснушки и глаза цвета мокрого леса, сказанный этим низким, бархатным голосом с абсолютной, кристальной искренностью, ударил под дых сильнее, чем удар любого монстра, с которым он когда-либо дрался. ‎ ‎— Ты... ты... — Дин попытался сделать вдох, но в груди было пусто, словно ангел выкачал оттуда весь кислород. ‎ ‎Он судорожно, почти в панике начал сгребать разложенные на ветоши детали пистолета обратно в картонную коробку. Его пальцы, которые Кас назвал «деликатными», теперь тряслись так, что он едва не выронил затворную задержку и возвратную пружину. Детали с металлическим лязгом хаотично бились друг о друга. ‎ ‎— Кас, ты просто... Ты спятил! — наконец сипло выдавил Дин, отчаянно избегая встречаться взглядом с синими омутами напротив. — Это... это просто смазка оружейная! Она пахнет сильно, у тебя... у тебя галлюцинации от этих испарений! Точно, блять, токсическое отравление! Всё, я... мне нужно... Сэму помочь! Да, Сэм там... перевод делает древний, он один не справится! Срочно! ‎ ‎Дин резко вскочил со стула, задев бедром стол так, что настольная лампа покачнулась, угрожающе задрожав. Он крепко прижал к груди коробку с недособранным, гремящим пистолетом, даже не потрудившись завернуть детали в ветошь, и практически выбежал из гостиной. Его тяжелые шаги быстро удалялись по коридору, сопровождаемые его же неровным, судорожным дыханием. Дин бежал из собственной комнаты, спасаясь от ангела, который только что перевернул его мир с ног на голову. ‎ ‎Кастиэль остался сидеть на стуле в тишине гостиной. Жёлтый свет лампы мягко освещал его спокойное лицо. На его губах блуждала едва заметная, мягкая и очень тёплая улыбка. ‎ ‎Он неторопливо полез во внутренний карман своего бежевого дождевика, достал оттуда помятый блокнот и шариковую ручку. Открыв нужную страницу, Кас аккуратным, плавным почерком вывел новую запись: «Шаг 3 выполнен. Комплимент попал точно в цель. Дин испытал глубокое когнитивное замешательство, потерял координацию движений, покраснел на рекордные 97% и спешно покинул помещение с недособранным пистолетом, сославшись на токсичные испарения смазочных материалов и необходимость помощи Сэму (хотя Сэм в данный момент спит в своей комнате). Перехожу к Шагу №4: Активный интерес и забота». ‎ ‎Кас аккуратно закрыл блокнот, спрятал его обратно в карман и поднялся со стула. Ему предстояло научиться варить идеальный кофе. ‎ ‎